Наше темное лето

42

Томас

Я постучал по рулю, не отрывая глаз от темной дороги впереди. По мере того как мы приближались к городу, идея оставить Кинсли у Саманты казалась мне все более и более глупой. Давление в груди усиливалось, и, поддавшись внезапной мысли, я остановил машину и включил аварийные огни.

— Что ты делаешь? — спросила Кинсли с пассажирского сиденья, повернувшись ко мне с хмурым выражением лица. — Ты же не собираешься меня убить, правда? — спросила она в шутку, и я бросил на нее взгляд.

— Давай вернемся, — сказал я вместо этого. — Мы можем придумать что-нибудь другое.

Она насмешливо фыркнула.

— Это отличная идея. — Она скрестила руки на груди. — Это то, что я хочу сделать, Томас. Я хочу помочь тебе, я с самого начала пыталась это сделать. — Я закрыл глаза.

— Черт, — пробормотал я, схватив ее за подбородок. Я почувствовал, как кровь прилила к моему телу. — Залезай назад, — сказал я, и она подозрительно прищурила глаза.

— Зачем? — спросила она, и я наклонился к ней, теряясь в ее сладком аромате.

— Ты мне нужна. Сейчас. — Я дышал на ее губы, и ее щеки покраснели, прежде чем она укусила мою нижнюю губу.

— Заставь меня, — бросила она вызов, и я выпустил удивленный стон, притягивая ее к себе на колени.

— Да? — я погладил ее обнаженную спину.

Она засмеялась, ее горячее дыхание щекотало мою кожу.

— Да. — Она прикоснулась своими мягкими губами к моим.

Черт. Она была всем. Всем и даже больше. Она была каждой чертовой мечтой, которую я когда-либо имел. Она была моей силой, и я не собирался терять ее снова.

Я поглощал ее губы, обнимая ее тело. Я больше не хотел знать жизнь, в которой ее не было. Кинсли пахла солнцем с клубникой, и я сглотнул стон, потянувшись к бардачку. Я взял презерватив, и Кинсли посмотрела на мою руку. В ее карих глазах блеснула озорность, когда она открыла рот, вероятно, чтобы сказать что-то язвительное, но я притянул ее к себе и поцеловал еще сильнее. Я открыл дверь и вышел из машины, обнимая ее. Затем я резко открыл заднюю дверь, и наши тела упали на заднее сиденье.

Кинсли вскрикнула, и я усмехнулся в ее рот. Я расстегнул ее джинсы, а она сделала то же самое с моими, прежде чем ее рука скользнула в мои боксеры. Я выдохнул стон, закатив глаза, когда ее мягкие пальцы обхватили мой член. Я спустил ее трусики, наклонившись над ней и положив локти по обе стороны ее головы. Она сжала меня сильнее, и я наклонился, чтобы провести пальцем по ее мягкой киске.

— Блядь, ты такая мокрая, — сказал я, задыхаясь, скользя между ее ног, и Кинсли застонала, притягивая меня к своим губам.

Она поцеловала меня нежно, а я поцеловал ее, как будто она была последним оставшимся кислородом на планете, что, возможно, для меня и было правдой. Я направил свой член к ее киске и вошел в нее.

— О, черт, ты такая теплая внутри, — задыхаясь, прошептал я, когда она обхватила меня. Голова закружилась, зрение помутилось, она была такой узкой каждый раз, когда я входил в нее.

— Я мог бы заниматься с тобой этим весь день, — сказал я, и она заскулила под мной. — Ты такая чертовски красивая, Кинс. — Я нежно поцеловал ее нос, погружаясь в нее глубокими толчками.

— Блядь, Томас, — она произнесла мое имя как похвалу, и мой член дернулся внутри нее. — Мм-мм, сделай это еще раз, — добавила она, и я нахмурился. Мой член снова дернулся, и она снова застонала, ее грудь поднималась и опускалась. — Мне нравится, — сказала она, и я не смог скрыть улыбку, когда понял, что она имела в виду.

— Да? — спросил я, снова прижавшись к ней.

— М-м-м-м, — ответила она, подняв руку и откинув влажные волосы с моего лба. — Мне нравятся и твои ямочки, — добавила она, и ее глаза заблестели, а я рассмеялся.

— Ты мне нравишься, — прошептал я, сердце колотилось в груди.

Я сразу же почувствовал необходимость взять свои слова обратно, но ее черты лица смягчились, пока она держалась за мою спину.

— Это довольно очевидно, — она наклонила голову.

— Правда? — спросил я в ответ, и узел в груди ослаб.

— Ты мне тоже нравишься, — ответила она, снова притягивая меня к себе за волосы.

— Это довольно очевидно, — я подразнил ее, и когда она фыркнула, я почувствовал, как мое сердце взорвалось в груди.

Я поцеловал ее страстно, прижав наши губы друг к другу и посасывая ее набухшую нижнюю губу. Кинсли издала самый горячий стон, который я когда-либо слышал, и я сжал ее сильнее. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не ворваться в нее. Я опустил губы к ее груди и провел губами по ее горячей коже. На этот раз я не собирался сдерживаться. На этот раз я оставил бы свои следы по всему ее телу.

Она провела пальцами по моим волосам, а я посасывал ее кожу.

Черт, она была такой вкусной. Я вошел в нее глубже, сильно толкая ее, а она сжималась вокруг меня, выгибая спину. Я так хорошо ее наполнял. Я чувствовал, как во мне нарастает оргазм, но мне нужно было, чтобы она кончила первой. Я обхватил ее груди и закрыл рот вокруг ее твердого соска, сосал и лизал его, пока ее стоны не превратились в дрожащие крики.

— Ты кончишь для меня, Сэйдж? — прошептал я, и она сильнее сжала мои волосы.

— Поверни нас, — внезапно сказала она.

У меня перехватило дыхание.

— Что? — спросил я, замедлив движения.

— Поверни нас, — повторила она с озорным блеском в глазах, и мои собственные глаза заблестели, когда я понял, что она хочет сделать. Я обхватил ее талию рукой и поднял, пока моя спина не коснулась сиденья, а Кинсли не забралась на меня сверху.

— Предупреждаю тебя, если кто-нибудь тебя увидит, я могу стать следующим убийцей, о котором ты напишешь.

— Не шути так, — ответила она, усаживаясь на мой член, но все же бросила взгляд на пустую дорогу.

Она положила ладонь мне на грудь и опустилась, принимая меня сантиметр за сантиметром. Я закатил глаза и схватил ее за ягодицы. Когда она полностью поглотила меня, она начала двигаться. Она скакала и терлась о мой член, как идеальная женщина, которой она и была.

— Ты так хорошо чувствуешься, детка, — прохрипел я, держась за нее, а мой разум впадал в состояние эйфории.

— Томас, — задыхаясь, прошептала она, откинув голову назад, а я сжал ее ягодицы, проводя пальцами по ее нежной коже.

Черт, она была так хороша. Слишком хороша для меня. Я смотрел, как ее груди подпрыгивают вверх и вниз, и протянул руку, чтобы обхватить одну из них.

— О, черт. — Они были такими мягкими.

Кинсли наклонилась вперед, приподняв ягодицы, прежде чем с силой опуститься на мои яички. Волна удовольствия пронзила мое тело. Она улыбнулась мне с расстояния всего в несколько сантиметров, ее глаза блестели. Черт, она была идеальна. Я схватил ее за задницу сбоку, еще больше раскрывая ее для себя. Я удерживал ее на месте, поднимая свои бедра и толкаясь в нее, пока она продолжала двигаться. Она коснулась губами моей шеи и укусила кожу, всасывая ее между зубами.

— Блядь, Кинсли. — Я начал терять контроль. Она отодвинулась от моей шеи и улыбнулась мне соблазнительно.

Я вошел в нее с большей силой, и она зажмурила глаза, прикусив нижнюю губу. Я смотрел на ее красивое лицо, поднимая ее бедра, проникая в ее тепло глубже, достигая ее точки G. Она была завораживающей, с покрасневшими щеками и растрепанными волосами. Я понял, что никогда не смогу взять ее сзади. Я чувствовал, что физически не способен на это. Может быть, перед зеркалом, но мне нужно было видеть ее.

Я сжал ее задницу, ее груди подпрыгивали вверх и вниз, когда я снова и снова входил в нее. Она выгнула спину, ее ногти впились в мои мышцы, и крик вырвался из ее губ, прежде чем она расслабилась в моих руках с выражением удовольствия на лице. Мой член набух. Мое зрение помутилось, когда я вошел в нее в последний раз, прежде чем наполнить презерватив. Звезды наполнили мой разум, и я застонал, прислонившись головой к ее голове. Кинсли поцеловала мою потную шею, прежде чем слезть с меня. Я задрожал от внезапной потери ее теплого тела.

Мы лежали на заднем сиденье несколько минут. Я ласкал ее горячую кожу на животе, целуя ее подбородок, а она играла с моими волосами.

— Нам пора, — Кинсли повернулась ко мне, и я пробурчал, спрятав лицо в ее боку, прежде чем подняться и потянуть ее за собой.

Десять минут спустя мы проехали мимо приветственного знака Колдуотера, и в моей груди зародилось зловещее чувство.