Наше темное лето

38

Кинсли

— Я тебе кое-что покажу, — сказал Томас, пока я надевала одну из его чистых футболок.

Мы были в его комнате после того, как я около получаса плакала в ванной, он помыл мне волосы и проводил меня сюда, не позволяя мне взглянуть в сторону гостевой комнаты. Я устало подняла бровь, а он слегка улыбнулся и достал из шкафа одеяло.

— Иди, — повторил он, взял меня за руку и повел к одному из окон.

— Я не буду убивать себя вместе с тобой, — сказала я хриплым голосом, и Томас сделал мне гримасу, открывая окно.

Я закрыла глаза, когда теплый ночной ветер погладил мою щеку. Томас вылез из окна и оглянулся, чтобы убедиться, что я следую за ним, прежде чем отойти подальше. Я посмотрела на крышу, а затем последовала за ним на более ровную поверхность. Он разложил одеяло, сел на него и потянул меня, чтобы я села между его бедрами. Я вздрогнула от удивления, но как только моя спина коснулась его груди, я расслабилась.

— Где Коннор и Кевин? — спросила я, закрыв глаза и пытаясь развязать узел в груди, глядя на звезды.

Жизнь в городе всегда заставляла меня забывать, как сильно я люблю смотреть на звезды. Яркие звезды, разбросанные по темному небу, всегда успокаивали меня. Они позволяли забыть обо всех земных проблемах и погрузиться в нечто большее, нечто гораздо большее, чем ты и твои проблемы.

— Внизу, — ответил Томас, его горячее дыхание коснулось моей кожи, вырвав меня из раздумий.

— А Бо... — я хотела спросить, теперь, когда почувствовала себя немного лучше, но Томас перебил меня.

— Коннор позаботился об этом. — Я опустила подбородок, покусывая нижнюю губу. — Он тоже сменил простыни в гостевой комнате.

Я напряглась при мысли о том, что проведу там ночь.

— Но я думал, что ты будешь спать со мной? — Он обнял меня сзади своими крепкими руками, и я закрыла глаза, прижимаясь к нему.

— Что Коннор увидел в комнате? — спросила я, вдруг вспомнив его комментарий. — Кроме того, что, ну, ты понимаешь... — добавила я, поднимая глаза к звездному небу.

— Ты уверена, что хочешь об этом говорить? — спросил он, и я кивнула, вызвав вздох. — Тогда вопрос за вопрос. — Я нахмурила брови, оглянувшись на него.

— Ты же знаешь, что можешь спросить меня о чем угодно? — спросила я, и он ухмыльнулся, откинувшись назад и глядя в небо.

— Я знаю, — ответил он, и я сделала гримасу. — Но так гораздо веселее. — Он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке.

— Ладно, — согласилась я. — Просто скажи мне.

Его рука опустилась с моего лица, он напрягся и открыл рот.

— На зеркале было оставлено сообщение. — Он сел, не отрывая от меня глаз. — Но мы позвоним в полицию, и все будет в порядке, — добавил он, и я нахмурилась.

— Какое сообщение? — Мой разум наполнился различными сценариями. Насколько плохо должно было быть, чтобы Томас согласился позвонить в полицию? Он посмотрел на меня, прежде чем достать свой телефон и повернуть экран ко мне.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я вижу фотографию зеркала в гостевой комнате. Я задрожала, прочитав кровавые буквы, стекающие по нему. «Ты следующая», — гласило сообщение, и я поморщилась, отворачивая телефон.

— Как оригинально, — пробормотала я, стараясь выглядеть спокойной, но у меня скрутило живот. — Как ты думаешь, тот, кто оставил это, знал, что у меня орнитофобия? — спросила я, вспомнив о Бобе Марли.

— Скорее всего. — Он вздохнул, притягивая меня к себе, и я прижалась лицом к его груди. — Мой вопрос. — Он сменил тему, и я посмотрела на него, подняв бровь. — Что ты нашла рядом с семейной фотографией на днях? — спросил он, и я нахмурилась, не понимая, о чем он. — Кажется, на ней было озеро... — попытался он объяснить. — Ты казалась более расстроенной из-за этого, чем из-за наших зачеркнутых лиц.

— Это была просто открытка, — я пожала плечами. — На ней тоже была кровь, — пояснила я.

— Просто открытка? — он поднял бровь.

— Ничего не было. Я... — я начала, но потом вздохнула и прикусила язык. — Это просто глупость, которую мы с отцом натворили, — пояснила я, а он ждал. — У нас была такая традиция, когда я была маленькой, — я потянула за носки, в которые была одета, пока Томас не обхватил мою руку пальцами. Я выдохнула. — Когда мы куда-то уезжали без другого, мы всегда привозили в подарок самую красивую открытку, которую могли найти. Мы должны были записать пять самых приятных воспоминаний, которые у нас остались от поездки... но теперь это уже не имеет значения. Я даже не знаю, зачем я ее купила. — Она просто оказалась бы среди других неотправленных открыток, которые я покупала на протяжении многих лет. Даже если бы на ней не было крови, она осталась бы незаполненной и неотправленной.

— А что ты скажешь о том, чтобы написать одну мне? — спросил Томас, играя с прядью моих волос, и я широко раскрыла глаза, прежде чем смех сорвался с моих губ.

— Не шути об этом. — Я улыбнулась, а Томас сделал гримасу, закручивая каштановую прядь вокруг пальца.

На мгновение мы просто сидели на крыше, глядя друг на друга, пока он не пошевелился и не указал на ночное небо.

— Вот Скорпион, — сказал он, и я повернулась, чтобы посмотреть, прищурив глаза, чтобы разглядеть созвездие. — Видишь, — прошептал он мне на ухо. — Эта ярко-красная звезда — Антарес, сердце Скорпиона. — Он погладил мою кожу.

Мое сердце забилось чаще от слов Томаса, когда я изучала небо. Когда я наконец заметила созвездие высоко над темным лесом, я попыталась сосчитать все восемнадцать звезд, которые оно содержало, и узел в груди снова ослаб. Мои мысли внезапно перенеслись ко всему, что произошло за последние несколько дней. Это казалось нереальным, особенно учитывая, что мы были здесь всего пять дней. Больше всего меня пугала мысль о том, что я не была более напугана тем фактом, что кто-то был в комнате, где я спала. Я должна была быть напугана, но вместо этого я была зла и возмущена этим поступком. Я прокручивала все в голове до того момента, когда мы с Коннором просматривали семейные фотографии, и тогда мои глаза широко раскрылись.

Осознание пронзило мое тело, как электрический разряд.

— Я знаю, где я видела эту фотографию. — Я выпрямилась.

Мы не тратили время на глупые вопросы, вместо этого Томас последовал за мной в дом и к спальне Коннора. Я остановилась у двери и посмотрела на него.

— Ты уверен, что они внизу? — спросила я, и когда он кивнул, я открыла дверь.

Меня встретила темнота, и кровь застыла в жилах, когда мой желудок скрутило от знакомого вида. Томас включил свет, и я выдохнула. Коробка была точно там, где я видела ее в последний раз, на тумбочке Коннора перед стенами с рисунком динозавров.

— Я не придала этому значения, когда наткнулась на нее, — объяснила я, спеша к коробке и снимая крышку. — Она была такая маленькая. Меньше, чем та, что напечатал для нас Бракстон, поэтому я подумала, что это ты с Джошем и Лиззи, — добавила я, просматривая фотографии. — Надо было быть внимательнее. — Я вздохнула, найдя фотографию и поднимая ее пальцами.

Томас наклонился ближе и загудел.

— Ты не могла знать, — ответил он, изучая ее, и я передала ему фотографию. Он повернул ее и слегка нахмурился.

Я наклонилась ближе, чтобы посмотреть, на что он смотрит. На обратной стороне фотографии было написано только одно имя: Филип Боуман.

— Я просто не могу это понять, — вздохнул Томас, положив бумагу на тумбочку.

Я посмотрела на него, но его взгляд был прикован к стене.

— Как эта пара оказалась на фотографии? — спросил он, скорее сам себя, поэтому я промолчала. — Я никогда не слышал о ком-то по имени Боуман в Колдуотере, а это, — он указал на листок бумаги, — было снято в Ньютоне. — Он вздохнул, и я поняла, что, возможно, это был первый раз, когда он показал мне эту сторону себя. Неуверенного человека, у которого есть вопросы, а не только ответы. — Может быть, это даже не имеет никакого отношения к ее исчезновению. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Возможно, — ответила я, протянув руку и коснувшись его пальцев. — Но если посмотреть на то, что с нами сегодня произошло, то это говорит о другом. Я думаю, мы близки к разгадке, — добавила я, снова изучая фотографию.

Томас помолчал, но затем кивнул.

— Надеюсь, ты права. — Он вздохнул. — Думаешь, сможешь заснуть? Уже за два часа ночи.

Мы вышли из комнаты. Я посмотрела на фотографию в своих руках и покачала головой. Я чувствовала усталость, но знала, что мой мозг не может остановиться сейчас. Сегодня ночью произошло так много всего.

— Я так и думал, — ответил он. — Позволь мне прочитать тебе кое-что. — Я удивленно подняла брови.

— Одну из моих пошлых книг? — поддразнила я, и он усмехнулся, открывая дверь своей спальни.

— Если ты предпочитаешь такие, то да, но я думал о более подходящей истории на ночь, — добавил он, и я сделала гримасу.

— Почему? — спросила я, пока он шел к своим полкам.

— Что, почему? — ответил он, доставая старую книгу после минутного поиска.

— Почему ты хочешь мне читать? Столько дел нужно сделать.

Томас повернулся с книгой в руке.

— Потому что я знаю тебя, Кинсли. Я знаю, что ты будешь работать всю ночь, но я также знаю, что ты устала. Ты пережила травматическое событие и пытаешься отвлечься. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне утешить тебя. — Он положил книгу мне в руки, и у меня перехватило дыхание.

— Это первое издание? — через мгновение я проглотила слюну, и Томас ухмыльнулся.

— Возможно. Открой и узнай.

Мои руки дрожали, когда я как можно осторожнее открыла старую книгу, и я затаила дыхание, когда мои глаза заметили подпись автора.

— О боже, — пробормотала я, а Томас забрался в постель и похлопал рядом с собой.

— Ну, ты решила? — спросил он, и я кивнула, протянув ему книгу и ложась рядом с ним. — Агата Кристи, — пробормотал он, гладя меня по волосам, и я удовлетворенно вздохнула, когда он начал читать.