Навечно моя

2 Хоук

Сегодня утром мы с Эвер поехали на тренировку к Уэсу. Я заехал за ней по пути — она жила всего в паре домов от того места, где я временно остановился.

Черт, как же хорошо было вернуться в Хани-Маунтин. Вдыхать этот свежий горный воздух. Смотреть на солнце, блестящее над головой, и на озеро, сверкающее прямо за окнами моего временного дома. Родители тоже вернулись сюда — большую часть времени они проводили в Сан-Франциско, чтобы не пропускать мои домашние игры.

Когда тренер Хейс предложил мне поработать с кем-то в межсезонье, я сразу знал: есть только один человек, с кем я готов работать. Человек, который знает меня лучше всех.

И как же это, мать его, иронично. Мы не разговаривали годами, но при этом знали друг друга на уровне, которого я никогда не достигал ни с кем другим. Когда она тогда вышвырнула меня из своей жизни, я думал, что умру. Но меня забрали в НХЛ прямо со школьной скамьи, и это заставило меня сосредоточиться на игре. Не на том, что она сбежала. В первый же год я подписал жирный контракт, а потом пытался глушить боль алкоголем и случайными женщинами. Гордиться тут нечем, но это помогло пережить тот период. В конце концов я вытащил голову из задницы и взял награду «Новичок года» в своем первом сезоне в профессиональном хоккее.

У меня было достаточно отношений за эти годы. Я скорее парень для серьезных отношений, чем ловелас. Были и несколько долгих романов, но ни один не продержался больше года. Мой график и постоянные перелеты убивают любые отношения. Но если быть совсем честным, большинство заканчивались потому, что я сравнивал всех с Эверли Томас. И никто не дотягивал до ее уровня. Может, я сам за все эти годы превратил ее в своем воображении в недосягаемый идеал, преувеличил, какими потрясающими мы были вместе.

Я думал, что когда встречу ту самую, она снесет меня с ног, и я пойму это сразу. Но сейчас мне нужно было разобраться, почему, черт возьми, выходить на лед стало работой, а не удовольствием. Почему в большинстве случаев я был готов все бросить и почему меня тошнило от одного вида моего убогого тренера.

Последние месяцы были адом. Бесконечные ожидания. Все это навалилось разом.

Поэтому, когда я узнал, что Эвер ищет работу, я поговорил с Хейсом. Думаю, он был готов на все, лишь бы вернуть меня в игру, особенно после того, как я не раз упоминал о возможном завершении карьеры. Так что я выдернул себя из привычной рутины и вернулся туда, где все началось.

В этот чертов Хани-Маунтин. Мой родной город. Родной город Эверли Томас.

Уэс встретил нас на подъездной дорожке, а потом сразу заставил меня отрабатывать упражнения. Тренер нашел для него дом с огромным двором, чтобы он мог установить там целый тренажерный зал. Кардио я всегда любил: я центровой, и был готов вкалывать, чтобы оставаться на вершине. В этом не было проблемы. Я по-прежнему работал в полную силу — для меня это как дышать.

Проблема была во всем остальном дерьме.

Эвер наблюдала, как Уэс гоняет меня по программе. Ее темные волосы были собраны в высокий хвост. На ней были джинсовые шорты, белая футболка и шлепанцы — да, черт возьми, я заметил это, — я же предупреждал, что сидеть придется под палящим солнцем несколько часов. Она выглядела до безумия сексуально, и я заставлял себя не пялиться. Пот заливал лицо, солнце беспощадно жгло кожу. Я поднял взгляд и увидел, как она пристально на меня смотрит. Будто была удивлена, что я так выкладываюсь. Наверное, она думала, что я устал от хоккея, и именно поэтому мы здесь. Похоже, нам предстоит многое разгрести.

Ее синие, как сапфиры, глаза встретились с моими, и это чувство — быть снова рядом с ней — едва не сбило меня с ног.

Она что-то записала в айпаде. И это меня не задело — эта часть моей жизни не была тайной. Да и вообще, я всегда был готов показать любому, чего стоит быть лучшим из лучших.

— Отлично, Хоук. Клянусь, если бы ребята из команды вкалывали хотя бы вполовину так же, как ты, мы бы без вопросов шли к Кубку Стэнли в этом сезоне, — сказал Уэс.

И вот оно. Всегда только об одном — дойти туда. Высшая цель.

Я уже был там. Добивался этого. И все равно — мало. Всегда мало.

Я осушил бутылку воды, потом плеснул остатки себе на голову.

— Черт возьми, как же хорошо снова быть здесь, где все начиналось, — сказал я и подмигнул Эвер.

— Да, не то что наш зал с кондиционером, — проворчал Уэс, а потом улыбнулся нам обоим. Он был чертовски преданным человеком. С самого начала был рядом со мной, и я был благодарен тренеру Хейсу за то, что он разрешил ему поехать со мной на эти несколько недель. Уэс ненавидел Хейса и все, что тот олицетворял. И у нас это было общим. Но он пообещал работать на Lions, пока я там.

— Я могу поговорить в старшей школе и узнать, можем ли мы использовать их спортзал по утрам. Скоро учебный год закончится, думаю, они будут в восторге, если Хоук будет там тренироваться, — предложила Эвер.

Уэс уже начал соглашаться, но я рявкнул:

— Нет! Я не хочу быть зрелищем. Именно поэтому я здесь. Если прессу хоть что-то просочится о том, что я тренируюсь в школьном зале, через пять минут сюда приедет съемочная группа, и все это превратится в ебаное шоу. Я вернулся, чтобы вспомнить свои корни. И если для этого придется обливаться потом под солнцем — да будет так.

Уэс кивнул, и в его взгляде я прочел извинение. Он знал, что я хочу держаться подальше от всего этого, и именно поэтому мы здесь. А вот Эвер просто изучала меня, словно пытаясь снять слой за слоем.

Ну что ж, удачи. Теперь этих слоев было чертовски много. Девять лет моей жизни она пропустила.

— Ты прав. И именно ты тут убиваешься на жаре. Все нормально, идем по плану, — Уэс хлопнул меня по плечу, а я потянулся за ключами.

— Ты готова? — спросил я Эвер. Она кивнула и пошла за мной к пикапу.

Мы ехали молча, пока я не свернул к своему дому.

— Мы сегодня работаем здесь?

— Мне нужен душ. Думал, тебе будет приятнее, если я приму его у себя, а не у тебя, — я приподнял бровь, и ее глаза тут же расширились. — Расслабься. Мне нужно пять минут, а потом займемся делом.

Я выскочил из машины и повел ее к дому. Открыл дверь, пропуская ее вперед, а сам невольно скользнул взглядом по ее упругой попке и загорелым ногам. Мысленно выругался за то, что снова на нее пялюсь. Я никогда больше не собирался идти по этому пути. Нам нужно было держаться в рамках. Пережить Эверли Томас оказалось сложнее, чем играть в профессиональный хоккей. Я усвоил этот урок. И второй раз сердце рвать не позволю.

— Вау, тут просто потрясающе. Я знала, что Салливаны сделали ремонт, но не заходила сюда уже много лет.

— Да, дом отличный. Я снял его на несколько недель.

Она прищурилась:

— На несколько недель? Lions сняли мой дом на шесть месяцев.

Я кивнул. Я сам попросил Хейса так сделать, чтобы у нее было жилье, даже если эта работа не срастется. А не срастется она почти наверняка. Lions не нужен был спортивный психолог на постоянной основе. Я это знал. Но ей они, похоже, этого не сказали. Им нужен был кто-то, чтобы починить меня и все.

Один раз и точка.

Хейс быстро избавлялся от того, что ему больше не нужно.

Моя цель — уйти из команды до того, как он получит удовольствие меня выкинуть.

— Думаю, они просто хотели сделать тебе предложение послаще, чтобы ты согласилась, — сказал я. — Но я уеду на тренировки в начале сентября. Так что я здесь всего на восемь недель.

Она кивнула. Видно было, что она уже прикинула сроки и, возможно, надеялась на продление контракта. Но даже если бы это случилось, она все равно не осталась бы в Хани-Маунтин.

— Да, я тоже удивилась, что они оплатили аренду на такой срок. Дилан в восторге — она живет в гостевом домике. Она терпеть не может жить с папой. Эшлан то появляется, то уезжает на учебу, так что ты и ее увидишь.

Я рассмеялся. Девчонки из семьи Томас всегда были моими любимицами. Их старшая сестра раньше была в этом списке на первом месте. Но тот корабль давно ушел. Это не значило, что я перестал заботиться об Эвер и ее семье.

— Представляю, как Дилли сейчас бунтует против правил твоего отца, раз она пожила самостоятельно в колледже. А Эшлан ведь в этом году выпускается? Она же на последнем курсе?

— Кто тут за кем следит? — усмехнулась она, усаживаясь на огромный угловой диван в просторной гостиной и прижимая айпад к груди, будто это Святой Грааль.

— Я и не отрицал, что слежу, — я пожал плечами. — Но это не я ухожу в подполье, когда приезжаю в город. И не я разорвал все связи. Это все ты, Эвер, — я приподнял бровь и направился в спальню, чтобы быстро принять душ.

Выражение на ее лице сжало мне грудь. Я знал, почему она меня оттолкнула. Знал тогда и знаю сейчас. Но это не значит, что я не собирался ее поддевать. Она была для меня не просто девушкой — лучшим другом.

Потерять Эверли Томас было все равно что потерять часть себя.

Она глубоко меня ранила, и сейчас, спустя годы, видя ее перед собой, я чувствовал ту боль снова.

Я встал под душ, смывая с себя пот. И, не горжусь этим, но я сжал кулак на своем члене и закрыл глаза, представляя, каково было бы снова завладеть ее сладкими губами. Вспоминал, как мы не могли держать руки при себе, как она тихонько стонала в ответ на мои прикосновения… Эти воспоминания только сильнее подогревали меня.

Я кончил быстро и разрешил себе эту слабость. Черт, на меня свалилось слишком много. Карьера в подвешенном состоянии, будущее неясно, а прошлое снова подняло голову и било по лицу, как злая сука. Я не думал, что это окажет на меня такое влияние. Думал, давно оставил все это позади.

Эверли Томас пережила тяжелые времена. Потеряла мать на последнем году школы. Вскоре после этого она начала отдаляться от меня. В тот год меня активно переманивали команды из НХЛ, а она ездила по колледжам, выбирая, куда поступить. С каждым месяцем после смерти матери она становилась все холоднее. Она говорила, что расстояние убьет наши отношения. Но я-то знал: с той любовью, что у нас была, нам было не страшно никакое расстояние.

А вот горе — это другое.

Я пытался пробиться к ней несколько месяцев, но в итоге она просто оставила меня в прошлом и пошла дальше. И я наконец понял намек.

Я натянул джинсы и футболку, вытер волосы полотенцем. Не заморачивался со укладкой — все равно через пару часов снова на тренировку. Обычно вечером я занимался один: бегал, иногда плавал в озере пару раз в неделю. В детстве я делал это каждый день, и теперь было приятно вернуться к привычному ритму.

Выйдя в гостиную, я вдохнул запах бекона, заполнивший дом. Эвер стояла у плиты и меня тут же накрыло воспоминаниями. Она и ее сестра Вивиан всегда готовили вместе с мамой. И готовили они, черт побери, отлично.

— Что готовишь? — спросил я.

Она подняла взгляд и улыбнулась:

— Яичницу и бекон. Подумала, ты умрешь от голода после такой тренировки. Даже не верится, что ты делаешь это дважды в день.

Я сел на высокий барный стул у острова. Кухня была огромная — явно слишком большая для одного человека, но это все организовал тренер, и жаловаться я не собирался.

Эвер поставила передо мной тарелку, и у меня заурчало в животе. У нее самой была совсем маленькая порция — едва треть от моей.

— Вечером у меня только пробежка. Пару километров. Эй, ты ведь тоже раньше бегала? Пойдем со мной. Можешь поработать надо мной как психолог, пока я буду задыхаться, — я засмеялся, откусывая половину кусочка бекона и застонал от того, как же это вкусно.

Она хитро сощурилась — ну, точно язва.

— Никто не собирается тебя анализировать, Хоук. Но да, я с радостью побегаю с тобой сегодня. Вопрос только в том, сможешь ли ты не отставать.

Я кивнул. Мы всегда соперничали друг с другом, и мне нравилось, что, несмотря на маленький рост, она всегда была чертовски сильной.

— Отлично. Ну а теперь расскажи, как собираешься меня «чинить»? Уверен, ты хороша в своей работе, ведь ты всегда добивалась всего, за что бралась.

— Думаю, это у нас взаимно, — она пожала плечами, сделала глоток воды. — Слушай, никто не считает, что тебя нужно «чинить». Я здесь, чтобы помочь тебе выйти на максимум своих возможностей. На тот уровень, на котором ты уже не раз был. Тренер Хейс думает, что ты в яме, и моя задача — помочь тебе из нее выбраться.

— В яме? Вот так он это называет?

— Это его слова, не мои, — она взяла ломтик бекона и откусила кусочек.

— А ты как думаешь? — спросил я, засовывая в рот лучшую чертову яичницу, что я когда-либо ел, и вытирая рот салфеткой.

— Ну, давай посмотрим на факты, Хоук. В прошлом сезоне ты забил сорок восемь голов. Ты капитан команды, которую трижды выводил к Кубку Стэнли и дважды вы побеждали. Твоя форма — самая продаваемая в НХЛ, а статистика улучшается каждый год с твоего первого сезона. По словам тренера, последние несколько игр у тебя были неудачными, и он хочет предотвратить падение. Но это не похоже на яму.

Я рассмеялся. Конечно, Эверли Томас подошла к делу основательно.

— Ну и каков твой диагноз?

— Зависит от того, что именно он имел в виду, говоря, что твои последние игры были немного «не такими».

— Я просто ужасно играл в последних матчах, — пожал я плечами. — Меня буквально размазали по льду. Хейс не привык к такому, вот и бесится. Но, если честно, мне даже понравилось смотреть, как он психует после поражений. Этот ублюдок иногда настолько бесит, что мне легче не играть вовсе, чем играть под его руководством.

— Ты специально играл плохо, чтобы его наказать?

— Нет. Я бы так не сделал. Я просто не против был посмотреть, как он теряет контроль.

— Ты был травмирован? — спросила она, откладывая вилку.

— Черт, я всегда травмирован. В ноге металлический штифт. Плечо несколько раз оперировали. Каждый день одно и то же. Но физически это меня не тормозит. Так что, что скажешь, доктор Томас? — я поддел ее.

— Похоже, это проблема в голове, — спокойно ответила она.

Я закатил глаза, но знал, что она права. Вот только я не был уверен, что меня вообще можно починить.