Навечно моя

23 Эверли

Хоук целовал меня так, что я теряла рассудок, пока мы ехали к его дому в городе. Он жил в высотке прямо напротив залива. Мы остановились у здания, попрощались с Доном. Когда мы вышли из машины, нас встретил швейцар.

— Добрый вечер, мистер Мэдден.

— Привет, Расс. Рад тебя видеть. — Его ладонь крепко сжимала мою, пока он вел меня через роскошное фойе. Здание было современным, с лаконичной архитектурой: серо-черная гамма, белые цветочные композиции, дизайнерские светильники под потолком.

Хоук подвел меня к лифту, где было всего три кнопки — пентхаус, парковка и лобби.

— Это твой личный лифт? — изумилась я.

Он усмехнулся:

— Ага. Когда я здесь, я ценю уединение. А Хани-Маунтин был для меня хорошей передышкой от городской суеты.

Я кивнула, и двери лифта распахнулись, открывая просторную гостиную. Стена напротив целиком состояла из панорамных окон от пола до потолка, и за ними расстилалась водная гладь, подсвеченная только светом луны.

— Тебе понравится просыпаться с этим видом. Конечно, пейзаж озера в Хани-Маунтин тоже ничуть не хуже, но отсюда залив выглядит совсем иначе.

Я подошла к окнам, глядя на ночной город, а потом обернулась к нему.

— Не верится, что это твой дом. Он потрясающий.

Он взял меня за руку.

— Я рад, что ты наконец увидела, где я живу.

— Наверное, днем здесь вообще невероятно красиво.

— Так и есть. Пойдем, я покажу тебе все. — Он повел меня по огромной квартире. Я задержалась на минутку в его стильной кухне: серые шкафы, белоснежный мрамор на столешницах и фартуке, огромный остров с восемью барными стульями. Он показал мне тренажерный зал, две шикарные гостевые спальни, а потом мы вошли в его комнату.

— Не верю, что ты сам это все оформлял, — засмеялась я, плюхаясь на кровать.

— Это была модельная квартира, я купил ее уже с мебелью, — ответил он, садясь рядом.

— Забавно, что у нас обоих есть целые жизни, о которых мы ничего не знаем.

— Послушай, ты — мое прошлое и мое будущее. Если нужно догнать настоящее — не проблема. Я хочу знать о тебе все.

— Ну что ж, тебе повезло. Я отказалась от квартиры в Нью-Йорке, так что сейчас снимаю жилье и по воскресеньям ночую у папы. — Я рассмеялась. — Но я бы с радостью свозила тебя в Нью-Йорк. Показала бы, где я жила, училась, все мои любимые места.

— А как тебе такой план? Когда мы разберемся, куда движемся, и больше не придется скрывать все это от моего сумасшедшего тренера, мы побудем здесь… а потом я покажу тебе свои любимые места. Но пока нам будет сложно спрятаться в этом городе — я тут играю уже восемь лет. Так что завтра давай уедем в Нью-Йорк.

— Что? — выдохнула я.

— В Нью-Йорке меня гораздо труднее засечь. Покажи мне, где ты была, Эвер. Где твоя мечта стала реальностью.

— Ты серьезно?

— Более чем. Я хочу, чтобы ты знала, как я настроен. Я готов вернуться в Lions и отыграть еще год, если ты согласна. И пока сезон не начался, мы можем насладиться этим временем.

Я вгляделась в его глаза.

— Если я согласна?

— Эвер, я хочу этого. — Он сделал жест между нами. — Вот чего чертовски не хватало в моей жизни. Так что да, твое мнение важно. Дай мне поговорить с тренером о том, чтобы тебя взяли в команду. Я не стану сразу говорить, что мы вместе. Пусть это станет известно позже. Но дай мне помочь тебе.

— И ты точно возвращаешься не из-за меня? Ты правда хочешь играть еще год? — спросила я сквозь слезы, которые застилали глаза.

— Хочу. И хочу быть с тобой. Так что давай сделаем это.

— Ладно. Да! — я обвила его шею руками. — Мы правда это делаем? Идем ва-банк?

— Я был ва-банк с тобой почти всю свою жизнь. Просто рад, что мы нашли дорогу друг к другу.

Он опрокинул меня на кровать и поцеловал жадно, взахлеб.

— Ты чертовски красива, растянувшись на моей кровати в этом шикарном платье. Самая красивая девушка в мире.

Мое дыхание сбилось от его слов. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать такое. Может, поэтому я была так одинока все эти годы после нашего разрыва.

— Я люблю тебя, Хоук Мэдден. — Я села и расстегнула пуговицу на затылке, позволяя верхней части платья упасть вперед. Он поднялся, глядя на меня завороженно.

— Я люблю тебя, детка. — Его большие пальцы скользнули по моим соскам, и моя голова запрокинулась. — Если бы я знал, что ты все это время без лифчика, я бы затащил тебя сюда раньше.

В его голосе звучала шутка, но я ясно слышала за ней желание.

Я потянулась к подолу его футболки и, встав на носочки, стянула ее через его голову. Его руки тут же скользнули мне за спину, расстегивая молнию на платье. Тюлевая ткань упала к моим ногам, я сбросила каблуки, пока он стягивал джинсы.

Я медленно стянула белые кружевные трусики, играя на публику, а он провел языком по губам.

— Моя Эвер, — прошептал он.

Я отступила и упала на кровать. Он спустил боксеры и накрыл мои губы поцелуем. Как-то умудрился переместить нас в центр кровати, протянув руку к тумбочке.

— Подожди. — Я перехватила его запястье. — Ты проверялся? Я — да. И я никогда не была с кем-то без презерватива.

— Я тоже. Проверяюсь регулярно.

— Я хочу почувствовать тебя. Все почувствовать, — сказала я, глядя в его прекрасные зеленые глаза. Он понял — это был мой знак, что я полностью в этой истории. И он — тоже.

— И я, детка. — Его губы накрыли мои, наши языки сплелись в танце желания.

Его поцелуи спускались ниже — по моей челюсти, шее, пока он не охватил губами мою грудь. Я ахнула и выгнулась, жаждая большего. Он медленно переместился ко второй груди, и мое дыхание стало рваным, прерывистым. Я запустила пальцы в его волосы, теряясь в этом моменте. Теряясь в нем.

Я никогда никого так не хотела. Никогда не чувствовала себя настолько желанной.

Он целовал мой живот, неторопливо, пока не скрылся между моих ног. Ласкал меня, как величайшую драгоценность, его язык творил чудеса именно там, где я нуждалась.

Я извивалась и стонала, умоляя о разрядке.

— Пожалуйста.

Но Хоук не торопился, заставляя меня прочувствовать все до последней капли. Пот выступил на моей коже, руки вцепились в простыни, пока волна удовольствия не стала невыносимой.

И я взорвалась. Все тело охватил огонь, перед глазами вспыхнули искры. Я растворилась в этом ощущении — свободная, раскованная.

Я задыхалась, пытаясь прийти в себя, пока удовольствие не схлынуло. Он поднялся надо мной и убрал влажные волосы с моего лица.

— Это был только первый раунд, детка. Теперь я хочу быть внутри тебя.

Я засмеялась, рассматривая его красивое лицо, щетину на челюсти. Провела пальцами по его губам.

— Еще нет.

Я толкнула его, и он послушно перевернулся на спину, а я встала на колени рядом.

— Хочешь взять управление в свои руки, детка? — Его пальцы скользнули по моему плечу и руке. Мое тело еще не успело остыть после потрясающего оргазма, который он мне подарил.

Я не спешила, целуя его — сначала глубоко, с легким касанием языком, а потом медленно спускаясь ниже, к его телу. Почти поклоняясь каждому сантиметру его груди и живота, мои пальцы шли впереди губ, очерчивая каждую линию, каждую мышцу его потрясающего тела. Его дыхание становилось все тяжелее, а руки нашли мои волосы, когда я обхватила его член ладонью и начала медленно, дразняще гладить его, глядя ему прямо в глаза.

— Ты такая охренительно красивая, Эвер, — выдохнул он, когда мои губы накрыли его и я медленно приняла его в себя.

Я хотела подарить ему такое же удовольствие, какое он подарил мне. Поэтому не торопилась. Одна рука держала его у основания, а губы и язык двигались все глубже и увереннее.

Мы нашли свой ритм, и я обожала его глухие стоны, то, как он выгибался навстречу мне, как терял над собой контроль. Мне нравилось, что я могу вызвать в нем такую реакцию.

Я двигалась медленно. Намеренно.

— Детка… — выдохнул он, в его голосе звучала тихая мольба.

Я ускорила темп, чувствуя, что он уже близок. Хотела довести его до самого края — так же, как он довел меня.

Он дернул меня за волосы, выкрикнул мое имя, пытаясь отстранить меня, прежде чем потеряет контроль.

Но я не остановилась. Не отстранилась.

Я хотела почувствовать его всего.

Он еще пару раз дернулся бедрами, прежде чем обмяк и замер. Я медленно подняла голову, вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась ему.

— Ого, — прохрипел он, голос был хриплым и низким.

— Рада, что не я одна испытываю такие ощущения. — Я наклонилась и поцеловала его, а он в это время ловко поднял меня, усаживая сверху. Я почувствовала, как его член снова напрягся у меня между ног.

— Что ты со мной делаешь, Эвер?

— То же, что и ты со мной, — прошептала я.

Он нашел мои руки, сплел наши пальцы и чуть приподнял меня, чтобы направить как нужно.

— Готова ко второму раунду? — спросил он, его глаза сверкнули.

— Я готова ко всему, Хоук.

И это была чистая правда.

Нью-Йорк всегда был одним из моих любимых мест на свете. Я обожала этот город. Мама впервые привезла меня на каток у Рокфеллер-центра, когда я была ребенком — только мы вдвоем, на девичью поездку — и тогда я поклялась, что когда-нибудь буду здесь жить.

Быть здесь с Хоуком было особенно приятно — я делилась с ним своим самым любимым местом и самым любимым человеком. Он забронировал нам номер в шикарном отеле, и мы весь день бродили по городу. Мы успели побывать в Рокфеллер-центре, Брайант-парке, Нью-Йоркской публичной библиотеке и Гранд-централ. Гуляли, ели, смеялись. Я показала ему облезлый дом, в котором когда-то жила, и он только ахнул и обнял меня, будто мог защитить от всего на свете.

Сегодня вечером мы встречались с Лалой и Грейсоном, и мне не терпелось познакомить свою лучшую подругу и ее мужа со своим парнем. Да, теперь это было официально. Пусть об этом знали только я, Хоук и люди из Хани-Маунтин. Ну и, конечно, Лала с Грейсоном.

Только те, кому мы доверяли больше всего.

Я вдруг поняла, что под это определение подходит весь город, в котором я выросла. Я бежала от места, которое любила всем сердцем. Бежала от людей, которых любила больше всего. Хани-Маунтин — это дом.

Да, именно там мама сделала свой последний вдох. Но это и то самое место, где я полюбила Хоука подростком. И снова полюбила его сегодня. Там живут мои сестры, мой отец, вся наша большая семья. Там родится моя маленькая племянница через пару месяцев. Там хранятся мои самые светлые воспоминания.

Я бежала от сердца и от дома. И хотя все еще боялась, что почва уйдет из-под ног, — я была счастлива и спокойна.

— Я обожаю этот город. И эта пицца была лучшей в моей жизни, — сказал Хоук, выключая телевизор и растягиваясь на диване в гостиной нашего люкса. — Ты выглядишь потрясающе.

Мы улетели домой после Сан-Франциско, а потом в тот же день собрали вещи и отправились в Нью-Йорк. Все было стремительно. Я никогда не была импульсивной. Всегда все продумывала. И все же последние сорок восемь часов оказались самыми счастливыми в моей жизни.

Незапланированные. Непредсказуемые. Неукрощенные.

— Спасибо. И да, с этой пиццей трудно соперничать.

— Рад, что ты меня сюда привезла. Интересно видеть, как ты жила все эти годы, пока мы были врозь. Хотя твоя квартира была, честно говоря, страшновата. — Он передернул плечами, а я запустила в него подушку.

— Не была она такой уж плохой.

— Я видел тараканов, бегущих к улице. Даже они хотели выбраться оттуда, — поддел он.

— Ну, у нас не у всех миллионные контракты. Я жила на студенческие кредиты, — проворчала я, и он притянул меня к себе на колени.

— Тебе надо было позвонить. Нам не обязательно было быть вместе, чтобы я мог тебе помочь. Ты ведь знаешь это?

— Мне не нужна была помощь. — Я мягко поцеловала его и посмотрела в его изумрудно-зеленые глаза. — Это было приключение.

Он кивнул.

— Понимаю. Просто ненавижу думать, что ты страдала.

— Но ведь именно этот путь вернул нас друг к другу, правда? — Я потерлась носом о его нос.

— Наверное. Но больше никаких страданий. Не при мне.

— Ты просто рядом — и уже делаешь все лучше.

— Отлично. Значит, я справляюсь со своей работой. Пойдем знакомиться с твоими друзьями. — Он встал, потянув меня за руку.

Мне нравилось делиться этой частью своей жизни с ним. Мне нравилось делиться с ним всем.

И впервые за очень долгое время это меня совсем не пугало.