Навечно моя

25 Эверли

Как только мы с Хоуком вернулись в Хани-Маунтин и переступили порог дома, раздался звонок. Услышав голос Шарлотты, я едва не выронила телефон.

Хоук поспешил ко мне, взял трубку из моих пальцев и заставил ее повторить сказанное. Вивиан была в больнице. Нико нашел ее на полу, свернувшейся клубком, когда вернулся из магазина.

— Мы выезжаем, — сказал Хоук, хватая мою сумку у двери и протягивая мне руку. Он завершил звонок, вывел меня к своему пикапу и пристегнул ремень, не встретив ни малейшего сопротивления. Я была полностью онемевшей. Паника бежала по венам, а я сидела молча, переваривая слова Шарлотты.

— С ней все будет хорошо, — Хоук держал мою руку, когда припарковался у больницы. Мы поспешили внутрь и нашли там Дилан, Шарлотту и отца.

— Привет, — сказала я, усаживаясь рядом с папой и опираясь головой на его руку.

— Привет, солнышко. Мы ждем вестей от Нико. Доктор пустил его к Виви, — ответил он.

— Точнее, он прорвался туда сам, требуя, чтобы его провели к жене, — Дилан мерила шагами коридор.

— Вы уже видели ее или оба были внутри, когда пришли? — спросил Хоук, садясь рядом и сжимая мою ладонь.

— Нико был здесь, когда мы пришли, потом разозлился, что ее увели, и устал ждать, — пожала плечами Шарлотта.

— То есть мы ничего не знаем? — спросила я.

— Пока нет, — процедила Дилан. — И я уже сама готова прорваться туда.

— Притормози, Дилли, — сказала Шарлотта. — Не надо устраивать сцену. Нико там, он узнает, что происходит.

— Рано еще рожать, — прошептала я, прижимаясь к Хоуку.

Двери распахнулись, и Нико быстрым шагом направился к нам, отбрасывая волосы с лица. Сзади шел доктор Притчард, едва поспевая.

— С ней все будет в порядке. Ребенок, видимо, психанул на плаценту или еще что-то. Ну, неудивительно. Конечно же, мой малыш не может вести себя спокойно, — Нико потер затылок.

— Это не совсем так, — доктор Притчард улыбнулся с сочувствием. — У Вивиан отслойка плаценты, но она не сильная. Это объясняет кровотечение и спазмы. Мы увидели все на УЗИ и продолжим мониторинг еще сорок восемь часов. Показатели у ребенка хорошие, и если все пойдет по плану, через два дня ее отпустим домой при условии, что она будет беречь себя и отдыхать.

— И как нам заставить ее отдыхать? — Нико провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

— У нее нет выбора. Мы не хотим, чтобы плацента полностью отошла. Я поговорил с ней — она понимает, как ей повезло. Думаю, проблем с тем, чтобы соблюдать режим, не будет. Это нужно малышу. — Он хлопнул Нико по плечу. — Можете зайти, но ненадолго, пусть отдыхает.

— Я никуда не уйду, — проворчал Нико, и мы пошли за ним по коридору.

— Я так и думал. Просто дай ей отдохнуть, ладно? — покачал головой доктор Притчард.

— Прослежу, — Нико первым открыл дверь, и мы вошли.

Вивиан лежала, приподнявшись на подушках, и смахнула слезы, увидев нас.

— Простите, что напугала. Надеюсь, вы не звонили Эш. У нее стажировка, не хочу, чтобы она чувствовала, что должна приехать.

— Я ей пишу, — сказала Дилан, набирая сообщение. — Скажу, что ты в порядке.

— Что случилось? — спросила я, садясь на стул у кровати рядом с сестрой. Самой сильной женщиной, какую я знала.

— Были очень сильные схватки. Спина ныла. Я думала, это обычное при беременности, а потом увидела кровь, и боль стала невыносимой.

— Не люблю видеть тебя такой, Пчелка, — сказал Нико, становясь с другой стороны и беря ее за руку. — Найти тебя на полу — чертовски страшно.

— Прости, малыш. Последний спазм был таким сильным, что я не смогла встать. Прости, что напугала, — прошептала она.

— Никогда не извиняйся. Заботиться о тебе — моя работа. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

Меня пронзило это осознание. Какая жизнь хрупкая. Мы были живым тому примером. Потеряли маму слишком рано и знали, как жизнь может быть несправедлива. И мысль о том, что моя младшая сестра может потерять своего малыша, прежде чем он появится на свет…

Страх сжал меня, пытаясь утопить.

— Малышка, тебе нужно беречь себя. Доктор Притчард сказал — полный покой, — Нико всматривался в ее лицо.

— Я могу подменить тебя в пекарне, — сказала Дилан, все еще не способная усидеть на месте.

— Я тоже могу. Школа начнется только через пару недель, так что считай меня на подхвате. А Джилли только что написала, что может работать сколько нужно, — сказала Шарлотта. — Ты просто отдыхай.

Я знала, что впереди у меня много работы, и мысль об этом сжимала сердце. Я больше не хотела жить за тысячи километров от семьи. Хотела быть рядом. Видеть, как растет племянница. Быть здесь, когда случается что-то подобное.

Хоук положил руки мне на плечи и наклонился:

— Ты в порядке?

Я кивнула, чувствуя, как ком в горле мешает дышать.

— Да. Просто рада, что я здесь.

— Эй, со мной все нормально. Это просто часть беременности, Эв. Такое случается. Со мной все будет хорошо, — Вивиан сжала мою руку.

— Мне тоже это не нравится, — прошипел Нико. — Я буду за тобой следить, как ястреб. — Он перевел взгляд на моего парня и усмехнулся. — Без обид, чувак.

— Никаких, — ответил Хоук.

Отец стоял в углу, молчал и выглядел усталым. Страх вымотал его, хоть он и не признавался.

Почему мы все так боимся сказать, что нам страшно? Нико хватило смелости признать.

— Я очень боялась. За тебя и за малыша, — призналась я, и слова сорвались всхлипом.

— Ох, началось, — сказала Дилан, обмахивая лицо, чтобы не заплакать. — Все хорошо.

— Ничего не хорошо! — выкрикнула я, заставив всех вздрогнуть. — Наша сестра лежала на полу клубком, и она почти на шестом месяце! Ничего не хорошо!

Глаза отца расширились, Шарлотта подбежала ко мне и взяла за руки, а Хоук обнял меня сзади.

— Не плачь, сестренка, — прошептала Шарлотта.

— Плакать можно. — Я отстранилась и посмотрела на нее. — Если я что-то поняла за последние годы, так это то, что держать все в себе бесполезно. Наверное, поэтому я последние недели такая плакса, с тех пор как вернулась. Можно признаться, что ты боишься. Черт, Нико прорвался через эти двери, потому что был в ужасе. Можно бояться. Мы не обязаны быть храбрыми всегда.

— Говорит та, кто никогда раньше не плакала, — засмеялась Дилан сквозь слезы. — Я стараюсь быть сильной при тебе, потому что ты не выносишь, когда мы расстраиваемся.

— Она говорит правду, — добавила Шарлотта, вытирая щеки. — Она постоянно плачет за закрытыми дверями.

— Стучишь — получишь, малышка, — прошипела Дилан, и комната взорвалась смехом.

— Она же твоя близняшка, дурочка, — сказала Вивиан сквозь смех, качая головой и давая волю своим слезам. — Я рада, что мы наконец выпустили все наружу. Мне надоело быть сильной для вас.

— Это значит, теперь у нас будут слезы по поводу всего — от прыщей до расставаний? — проворчал отец как раз в тот момент, когда в палату вошла медсестра Сьерра, учившаяся со мной в школе. Ее глаза расширились, когда она увидела нас всех.

— Простите, что прерываю, но ей правда нужно отдохнуть, — сказала медсестра. — Я понимаю, что вы остаетесь, Нико, но остальным пора попрощаться.

— Все нормально.

— Шарлотта сказала, что сегодня в Beer Mountain выступает один горячий папочка из ее класса прошлого года. Давайте выпьем, — сказала Дилан, поцеловала Вивиан в щеку и крепко обняла Нико. — Пока, добрый великан.

Он засмеялся, поднялся и обнял каждого из нас, а с Хоуком обменялся кулаками. Мы поцеловали Вивиан на прощание и вышли из больницы.

— Это моя остановка. Я не хочу знать, что за «горячий папочка» такой, — сказал папа. — Люблю вас, девочки. Заеду в пожарную часть проверить, как дела, а потом домой. — Он поцеловал нас по очереди в макушку, похлопал Хоука по плечу и ушел к своей машине.

— Я устала, — сказала я, ощущая, как усталость наваливается после перелета, слез и переполненных эмоций. — Думаю, мы поедем домой.

— Я тоже устала, — сказала Шарлотта, а Дилан закатила глаза.

— Помоги мне, Хоуки. Они же пойдут домой и будут киснуть. Давайте повеселимся. С Виви и малышкой все в порядке, утром вернемся к ним. Плюс я хочу увидеть, кого Шарлотта считает горячим папочкой. Он переехал в город во второй половине прошлого учебного года, и я почти уверена, что он флиртовал с ней последние пару недель перед каникулами.

— Ничего он не флиртовал! — ахнула Шарлотта. — Я случайно встретила его сегодня утром, когда брала кофе. Он просто пригласил — из вежливости.

— Ну конечно. — Дилан сложила руки, словно молилась, и посмотрела на нас. — После всего этого стресса я не хочу сидеть дома и накручивать себя. К тому же это вечер открытого микрофона в Beer Mountain. Представьте, сколько пьяных идиотов будет позориться на сцене.

— Ладно. Один бокал вина и я домой, — пожала плечами Шарлотта.

Я посмотрела на Хоука, и он обнял меня за плечи:

— Ты как, готова?

— Да. Мне самой интересно, что это за открытый микрофон. И мне не помешает отвлечься и посмеяться.

Мы сели в машину и поехали в Beer Mountain.

— Рад, что ты выплеснула все, что держала в себе, — сказал Хоук, паркуясь за баром.

— Это выматывает.

— Что именно?

— Чувствовать все сразу, — засмеялась я, выскальзывая из пикапа.

— Это часть жизни. Пойдем посмотрим на этого горячего папочку.

Я хихикнула, переплетая пальцы с его пальцами. Внутри нас сразу узнали — несколько человек остановились, чтобы попросить фото и автограф, а Хоук, как всегда, спокойно улыбался и не отказывал.

Дилан и Шарлотта уже сидели за столиком. Рядом с Шарлоттой стоял мужчина, который смотрел на нее так, будто собирался проглотить. Он был привлекательный, заметно старше ее и уже слегка пьян.

Мы сели за стол, Шарлотта представила его как мистера Милкина, отца ее ученика Остина из прошлого года. Он помахал нам и ушел за кулисы.

На сцене выступала Дарла Суонсон, отпуская шутки, которые вызывали вялый смех. Дилан наклонилась к нам и прошептала:

— Скучные папочкины шуточки меня сегодня не устроят. Не после того, как эта тут разрыдалась, Нико чуть не сошел с ума, а Виви срочно увезли в больницу. Надеюсь, горячий папочка Шарлотты вытащит вечер.

Мы с Хоуком и Шарлоттой разразились смехом, а Дарла на сцене засияла, решив, что смеются над ее номером про пингвинов. Она начала ковылять по сцене, изображая походку мужа, и, хоть это было нелепо, мне все равно было приятно смеяться.

Никто из нас не был настроен пить. Мы едва пригубили вино и перешли на воду, наблюдая за шоу.

— А теперь встречайте нового жителя Хани-Маунтин, Жака Милкина. Жак — поэт. Или вы уже это знали? — пошутил ведущий Арнольд ДеАнджело.

Дилан простонала, а мы хихикнули — она явно была не в восторге от шоу.

— Жак? Я думала, его зовут Джейк? — удивилась я.

— Он сказал, что использует сценическое имя, — пожала плечами Шарлотта.

— Сценическое имя… для Beer Mountain? — фыркнула Дилан. — Надеюсь, горячий папочка хоть немного оправдает ожидания.

— Добрый вечер, — раздался глубокий голос мистера Милкина.

— О, вот это уже интереснее, — прошептала Дилан, а Шарлотта хлопнула ее по плечу.

— Это отец Остина. Будь уважительной.

«Я даже не знаю никакого Остина», — беззвучно произнесла Дилан мне и Хоуку.

Хоук обнял меня за плечи, и я придвинулась к нему. Я заметила, как несколько женщин бросают на нас взгляды, пожирая глазами моего хоккейного бога.

Отвалите, дамочки. Он мой.

Я никогда не была собственницей, но когда речь шла о Хоуке Мэддене — я становилась дикой.

— Я написал кое-что для прекрасной женщины, которая сейчас сидит в зале, — промурлыкал он в микрофон.

— О да! — прошипела Дилан, толкнув Шарлотту локтем.

Щеки Шарлотты залила краска. Она сделала вид, что спокойно пьет воду, но все понимали, что речь идет о ней.

— Это называется «Вслед за сладострастной грудью».

Дилан тут же выплюнула воду, а Хоук расхохотался.

Мистер Милкин прочистил горло, его взгляд был прикован к моей младшей сестре:

— По утрам, когда я ее встречал,

Я жаждал прикоснуться, вкусить, сжать, почувствовать… и дальше мечтал.

Он прошел на другую сторону сцены, но снова впился взглядом в Шарлотту:

— Упругие груди — манят меня.

Лифчик держит их, но я хочу освободить.

Две пригоршни, что разжигают мой пожар,

И мой стояк не знает преград.

— Что, черт возьми, происходит? — прошептала Дилан, вытирая стол салфеткой.

— Господи, остановите это, — выдохнула Шарлотта, глядя на нас с Хоуком, едва шевеля губами и пытаясь изобразить вежливую улыбку.

— Соски, что могут позвонить в мой колокол…

Мой сын был в ее заботливых руках.

Наверное, я попаду в а… — он театрально сделал паузу и поднял бровь в сторону моей сестры. — Ад… да, оператор, прошу, освободи меня.

Моя эрекция в моей власти, ведь она — моя!

— Боже. Мой. — Шарлотта уже не шептала, а мистер Милкин подмигнул ей, уверенный, что это был восторг.

— За вас, мисс Томас! — сказал он, и несколько человек неловко захлопали, бросая на мою сестру сочувствующие взгляды.

— Боже правый, это того стоило. Без каламбура, — Дилан вскочила, а Шарлотта схватила сумочку.

— Уходим. Это, пожалуй, был самый непрофессиональный момент в моей жизни. И это еще что сказать, учитывая, что отец Брэндона Карвера однажды пригласил меня на свидание прямо при детях, — передернула плечами Шарлотта, и мы с Хоуком поднялись.

— Хочешь, я поговорю с ним? Этот тип — полный кретин, — мрачно сказал Хоук.

— Нет. Пойдем. Остин не в моем классе в этом году, все будет нормально. В прошлом году он почти со мной не говорил. Думаю, сегодня его просто раскрепостил алкоголь, — покачала она головой, и мы вышли из бара.

— Чувствую себя грязной после пяти минут поэмы про твои сиськи, соски и его эрекцию, — сказала Дилан, изображая, будто ее тошнит, пока мы шли к машине.

— Эти дамы никогда не получали столько внимания, — рассмеялась Шарлотта.

— Он свинья. Его сын был у тебя в классе! Какой нормальный человек так делает?! — ярость в голосе Хоука звучала угрожающе.

— Обожаю, когда ты включаешь режим папочки-защитника, — Шарлотта встала на цыпочки и чмокнула его в щеку, потом крепко обняла меня. — Не волнуйтесь. Я поговорю с директором Питерсом на следующей неделе, когда начнется школа, чтобы он был в курсе.

— Люблю вас, Хоуки и сестренка, — Дилан обняла нас обеих, и мы направились к пикапу.

Хоук держал меня за руку, пока мы ехали домой.

И несмотря на весь кошмар этого вечера, я вдруг поняла одно.

Со мной все в порядке. Я не убежала. Я была именно там, где всегда хотела быть.