Навечно моя

7 Эверли

Я быстро приняла душ и решила дать волосам высохнуть естественным образом после того, как расчесала их. После того, как сегодня я впервые за долгие годы встала на коньки, потом пробежалась и еще поплавала, мои ноги стали полным желе. Надо будет поговорить с Хоуком — я не его тренер. Я спортивный психолог. И это не предполагает тренировки вместе с подопечным.

Я закрыла глаза, вспомнив, как он выглядел в воде. Его зеленые глаза встретились с моими, и в них сверкнули золотистые и янтарные искры под лучами солнца. Хоук всегда был самым красивым парнем, которого я когда-либо видела, но сказать, что он повзрослел и стал еще привлекательнее, — значит не сказать ничего. И он будто бы не прилагал к этому ни малейших усилий. Темные волосы падали на лицо, пока капли воды стекали по его широким плечам. Я с трудом сдержала порыв подойти ближе. Слизать эти капли прямо с его кожи.

Я закрыла лицо руками и выдохнула.

Соберись же, ради всего святого.

Телефон завибрировал, и я увидела на экране имя Брэда Вебера. Мы встречались время от времени в последние месяцы моей жизни в Нью-Йорке. Это никогда не было чем-то серьезным, а когда я решила вернуться домой и искать работу, мы разошлись. Но с тех пор он несколько раз писал мне, что стало для меня сюрпризом — у нас даже дружбы толком не было. Просто иногда ходили вместе в кино или на ужин, у нас было несколько общих друзей.

— Привет, Брэд, — сказала я, включив громкую связь и втирая лосьон в лицо. У меня всегда был смуглый оттенок кожи, но сегодня щеки и нос слегка розовели после долгого времени на солнце. Никогда бы не подумала, что окажусь в озере в одних трусиках и лифчике и все это из-за Хоука. Но с ним всегда так — никогда не знаешь, чего ожидать.

— Привет, Эверли. Хотел сказать, что скоро приеду на мальчишник — мой друг со времен колледжа решил его устроить у вас.

— Правда? Хани-Маунтин не самый популярный выбор для мальчишника, — рассмеялась я.

— Вот и я так подумал. Но оказывается, Даг проводил здесь каждое лето, когда был ребенком, и он просто обожает озеро и горы. Так что вот.

Я нанесла немного блеска для губ, перевернула голову вниз, пропустила пальцы по еще влажным волнам волос и снова подняла голову.

— Звучит здорово. Какие у вас планы?

— Мы сняли большой дом на берегу озера, там есть лодка и гидроциклы. Будем тусоваться на воде. Я подумал, может, встретимся и выпьем?

— Конечно, будет здорово. Когда вы приезжаете?

— Через две недели. Я напишу тебе все детали, а ты скажи, когда сможем увидеться. Я скучаю по тебе, Эверли.

Эм… что? Это было неожиданно.

Я нервно рассмеялась:

— Правда?

Он тоже засмеялся:

— А ты не делай такой удивленный вид. Ты та, по кому легко скучать. Ты, наверное, не знаешь, как это — ты всегда держишь одну ногу за порогом и не позволяешь людям подобраться достаточно близко, чтобы потом их тянуло к тебе.

Эти слова задели меня. Он попал в точку, и, наверное, именно поэтому мне стало так неприятно.

— Я знала, что уеду из Нью-Йорка после стажировки, так что смысла в чем-то серьезном не было. Но уверена, у тебя все прекрасно, Ромео, — я покачала головой, разглядывая свое отражение. Брэд всегда был тот еще ловелас, и я поняла это с самого начала. Меня это не задевало, потому что я сама не искала ничего серьезного. — Пришли мне подробности, и мы встретимся.

— Буду ждать. До скорого.

В дверь постучали. Я завершила звонок, надела сандалии и поспешила открыть современную стеклянную дверь, где ждал Хоук.

— Ты отлично выглядишь, — сказал он, прочистив горло. — Я подумал, возьмем пиццу и поедем к ним. Я не сказал родителям, что ты будешь. Пусть будет сюрприз.

Мой желудок скрутило от волнения. Я безумно любила семью Мэдден, и мысль о том, что они могут быть на меня злы, вызывала у меня физическую тошноту. Я была уверена, что они так и не поняли, почему я все тогда оборвала, да еще и в такой важный момент в жизни Хоука. Даже моя собственная семья этого не поняла.

Но я знала — я поступила правильно. И для него. И для себя.

— Отлично, — сказала я, схватив сумочку и следуя за ним к машине.

Мы заехали за пиццей в наше любимое местное место и направились к дому его родителей. Он находился всего в паре домов от моего отца. Ностальгия нахлынула, как только мы въехали в длинную подъездную аллею.

Я вспомнила все те разы, когда в детстве бегала сюда. Долгие разговоры с его мамой Мэрилли на кухне. Как его отец мог часами рассказывать мне про фигурное катание и хоккей. Он был настоящим фанатом спорта, и это всегда нас объединяло.

— Эвер, — Хоук заглушил мотор и повернулся ко мне. — Не о чем волноваться.

Я кивнула:

— Я знаю. Просто… я правда по ним скучала.

— Почему тебе так трудно это признать?

— Не знаю, — покачала я головой, несколько раз моргнув, чтобы сдержать слезы. Я никогда не была плаксой. Давным-давно научилась контролировать свои эмоции. Но вернуться домой, быть рядом с Хоуком — это все делало задачу гораздо сложнее.

— Как едят слона? — спросил он, и я рассмеялась.

Я всегда говорила это ему, когда он жаловался на нашу домашку по алгебре. И по английскому. И вообще по всем предметам. Хоук в детстве всегда хотел быть на улице — плавать, кататься на лыжах или на коньках. Его бесило, когда нам приходилось корпеть над кучей заданий, и я всегда упоминала того самого «слона».

— По кусочку за раз, мистер Мэдден, — ответила я, отстегивая ремень безопасности. Мы вышли из машины.

Он положил руку мне на поясницу, ведя по дорожке к дому, затем открыл дверь и провел меня внутрь.

Аромат ананаса и кокоса мгновенно окутал меня, вернув в детство.

В дом, полный смеха, радости и солнечного света.

Мэрилли обожала свечи, и, похоже, не изменила своей любимой.

— Привет, я дома! — крикнул Хоук.

— А это у нас пиццей пахнет? — донесся голос Дюна, и его жена рассмеялась, пока они выходили на кухню — и тут же увидели меня.

Челюсть Мэрилли отвисла, а на ее лице промелькнуло нечто, чего я не смогла разобрать. Мимолетная паника, которую она быстро стряхнула, а потом поспешила ко мне.

— Вот она! Боже, как же я скучала по тебе, девочка моя Эверли!

Она заключила меня в объятия, и я не успела сдержаться — слезы сами покатились по щекам. Я крепко обняла ее в ответ, несколько раз всхлипнув, чтобы не дать вырваться вслух рыданиям.

— Ради всего святого, Мэрилли, дай девушке вдохнуть! — проворчал Дюн. — Иди сюда, Эверли, обними старика.

Он стоял с раскинутыми руками — высокий, крупный, как и его сын. Лысый столько лет, сколько я себя помнила. Хоук определенно унаследовал густые темные волосы от матери.

Я поспешила к нему, а Мэрилли в это время что-то шептала Хоуку о том, как все немного неловко. Паника в ее голосе насторожила меня, но я не могла поверить, что она могла вот так меня обнять и при этом быть недовольной тем, что я здесь.

— Привет, красавчик, — раздался томный голос, и я отстранилась от объятий Дюна, чтобы увидеть, кто это сказал.

В центре кухни стояла не кто иная, как знаменитая актриса Дарриан Сакатто.

Хоук поставил пиццы на стол, переводя взгляд между родителями, мной и этой безумно красивой женщиной.

Она была гораздо выше меня — наверняка под метр восемьдесят. Длинные светлые волны спадали на плечи, а ярко-красные губы невозможно было не заметить.

— Дарриан, — произнес Хоук, прочищая горло. Она шагнула в его объятия, и я не смогла отвести глаз. Они выглядели как голливудская звездная пара, стоя рядом.

Я не знаю, как это случилось, ведь я думала, что мое сердце перестало биться давным-давно, но в тот момент оно раскололось на куски. Прямо здесь, на этой кухне, где я провела столько счастливых часов в детстве.

Я была благодарна Дюну, который, кажется, все понял — его рука легла мне на плечи, словно защищая. А Мэрилли посмотрела на меня с таким сочувствием, какого я не видела со дня похорон моей матери.

Теперь я поняла, почему она так нервничала, когда я вошла.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Хоук.

Он что, специально это разыгрывал для меня? Они на самом деле вместе, а он просто не хочет говорить мне об этом? Но зачем? Мы же никто друг другу. И это была моя вина. Мое решение.

Тогда почему так чертовски больно видеть его с кем-то другим? Я видела их фото в прессе, но увидеть вживую — это совсем другое. То, как она смотрела на него… словно он принадлежал только ей. Я не испытывала такой боли уже очень давно. И именно из-за подобных чувств я всегда старалась сбежать. Работать с ним было огромной ошибкой.

Это было слишком для меня. Желание сбежать было сильным. Сильнее, чем когда-либо за последние годы. И это не имело никакого смысла.

— Ну, я знала, что ты вернулся домой, чтобы прийти в себя и настроиться на игру, — промурлыкала она, проводя рукой по его груди, прижимаясь к нему, ее длинные красные ногти идеально совпадали с цветом помады.

Она метила территорию. И он — весь ее.

— Ты не отвечал мне, и я… не знаю, Хоук. Я скучала. У меня скоро красная дорожка, и я надеялась уговорить тебя пойти со мной.

Значит, он не лгал. Технически они не были вместе. Но точно не потому, что она этого не хотела.

Он поцеловал ее в макушку с обожанием, и у меня сжались кулаки, а Дюн посмотрел на меня сверху вниз, приподняв бровь и тихо усмехнувшись.

— Дарриан нас удивила — просто взяла и появилась на пороге несколько минут назад, — пояснила Мэрилли, взглянув на меня, чтобы я поняла: все не было заранее спланировано.

Но она ведь тоже не знала, что приду я. И какая разница? Они встречались, и очевидно, она еще не собиралась отпускать его.

— Дар, это Эверли Томас. Она работает со мной над моим психическим состоянием, — сказал Хок.

— Привет, Эверли. Я Дарриан. Очень приятно познакомиться, — она протянула руку, и я пожала ее.

— Мне тоже, — соврала я.

На самом деле нет. Я была ужасной лицемеркой. Я ненавидела эту женщину, даже не зная ее. Ненавидела по причинам, которые были абсолютно несправедливы.

— Ну что, тебе удалось разобраться, что происходит с моим мужчиной? — спросила Дарриан, облизнув губы и подняв взгляд на Хока.

И это «мой мужчина» ударило по мне, как ракета прямо в грудь.

Мой мужчина.

Она его хотела. Эта женщина могла заполучить кого угодно. Они, скорее всего, поженятся, у них будут красивые дети, и они будут красоваться на обложках всех журналов. Их назовут идеальной голливудской парой.

— Мы работаем над этим, — выдавила я, прочищая горло.

Оно будто сжималось. Еще кто-нибудь чувствовал, что стало трудно дышать?

— Кто хочет пиццы? — вмешался Хоук, проигнорировав слова Дарриан и потянувшись за бумажными тарелками в шкафчике.

— Эм, извините. Мне нужно в туалет, — сказала я, отходя от Дюна под внимательным взглядом Хоука.

На самом деле мне хотелось выбежать через черный ход. Домой. Собрать вещи. И убраться из Хани-Маунтин к чертовой матери.

Здесь все причиняло боль.

Именно поэтому я и уехала тогда. Но теперь, вернувшись, я вновь чувствовала это во всей полноте. И это было невыносимо.