Не слышу зла (ЛП)

Глава 8

Истон

Я жду до последней минуты, прежде чем зайти в аудиторию. Мне не удалось добиться от Скарлетт объяснений насчет ее ночных похождений в прошлую субботу, но это не значит, что я не попытаюсь вытянуть из нее правду при свете дня.

Как я и ожидал, Скарлетт сидит в одиночестве, уткнувшись носом в свою верную тетрадь. Я поднимаюсь по ступенькам и занимаю свободное место рядом с ней. Почувствовав мое присутствие, она поднимает голову, и ее темно-карие глаза встречаются с моими – в них читается отвращение. Она напрягается, но тут же возвращается к конспекту, делая вид, будто меня здесь нет.

Так дело не пойдет.

Я с шумом захлопываю ее тетрадь и наклоняюсь к ее шее. Ее спина мгновенно выпрямляется, словно по струнке, а взгляд упорно устремлен к доске впереди.

— Уходи, Истон. Это даже не твой предмет.

Она права. Не мой. Но на прошлой неделе она не появлялась на тех лекциях, где мы пересекались, так что теперь я решил сменить тактику.

— Мне больше понравился твой субботний наряд, – шепчу я ей на ухо, наблюдая, как ее фарфоровая кожа мгновенно покрывается румянцем от моего дыхания.

Это ложь, но мне хотелось вызвать у нее реакцию.

Ее губы сжимаются, когда я откидываюсь назад и демонстративно оглядываю ее с ног до головы.

В отличие от той ночи в "Латунной Гильдии" сейчас на ней привычный "камуфляж". Безупречно собранный хвост придает ей строгий, деловой вид. Объемный свитер успешно скрывает все те соблазнительные изгибы, от которых у тех идиотов текли слюни. А завершает образ ее фирменный аксессуар – толстые очки в темной оправе, прячущие ее лучшую черту: большие, выразительные карие глаза. Я представляю, как они расширяются, когда она собирается кончить.

Никто не представляет эту версию Скарлетт.

Никто, кроме меня.

— Скажи, тебе доставляет нездоровое удовольствие осознавать, что ты всех дурачишь?

Она продолжает молчать, высокомерно подняв подбородок и уставившись вперед. Меня бесит, что она не смотрит на меня, когда я с ней говорю. Бесит настолько, что я хватаю ее за подбородок и резко поворачиваю к себе, вырывая у нее легкий вздох.

— Тебя это заводит? Выставлять всех вокруг дураками?

— Единственный дурак здесь – ты, – шипит она, и в ее глазах плещется чистая ненависть.

— Да неужели? – я усмехаюсь, приближаясь так близко, что чувствую аромат ее лосьона с запахом сакуры. — Я не дурак, Скар. Я знаю, чем ты занимаешься по ночам. И если не будешь вести себя хорошо, я расскажу об этом всему миру. Начиная с твоего дядюшки-пастора.

В ее взгляде мелькает тревога, но она мгновенно маскирует ее презрением.

— Я не понимаю, о чем ты, – лжет она сквозь зубы, вырывая подбородок из моей хватки.

— Понимаешь. Но если хочешь играть в эту игру – посмотрим, кто окажется победителем.

— Я с тобой ни во что не играю.

— О, а как бы было весело, если бы поиграла, – провоцирую я. — Только не в этом своем чопорном образе. Ангел, однако… с ней я бы поиграл с удовольствием.

Надо отдать ей должное – она даже бровью не ведет от моих слов.

— Повторяю, я не понимаю, о чем ты. Просто уйди, Истон, – сухо отвечает она, бросая на меня равнодушный взгляд.

— Нет, не думаю, что сделаю это. У меня на нас с тобой есть большие планы.

— Меня это не интересует.

Мой взгляд скользит к ее губам с четким изгибом "лука Купидона", нижняя из которых пухлее верхней. Я снова беру ее за подбородок, но на этот раз провожу большим пальцем по этой самой нижней губе, и ее мягкость возвращает воспоминания о том, как она выглядела той ночью – словно бесстрашная богиня в полупрозрачном белом платье. Мой член дергается, давая понять, что воспоминания об этой картине не принесут мне никакой пользы. Тем более, он вполне доволен и тем, что сейчас надето на Скарлетт.

Я наклоняюсь ближе. Ее грудь учащенно вздымается, глаза расширяются, когда мои губы оказываются так близко, что почти чувствуют жар ее дыхания. Я могу это сделать. Просто наклониться и положить конец своим мучениям. И ее.

— Ист. Не надо. Пожалуйста.

Это чертово "пожалуйста" заставляет меня отстраниться и в бессилии откинуться на спинку кресла.

Я знаю, что для нас уже слишком поздно.

Карты уже розданы, и Общество решило все за нас. Хочу я разрушить жизнь Скарлетт или нет – это больше не мой выбор. В конце концов, она будет играть в их грязную игру. Как послушная маленькая мышка, она съест хлебные крошки, которые приведут ее к погибели.

Я подавляю угрызения совести – такие чувства мне сейчас ни к чему.

Мне нужна холодная голова.

Хотя трудно сохранять хладнокровие, когда против меня используют Скарлетт.

Или это я использую ее?

Я поворачиваю голову и смотрю на эту скромную, закрытую девушку, которая не была такой неуверенной, когда пела перед толпой возбужденных незнакомцев, позволяя им жадно разглядывать себя.

Это я втянул нас в эту историю, или ты, Скар?

Кого мне винить, когда все это закончится?

Себя за то, что я разбил твое сердце, или тебя за то, что ты разбила мое?

Всю оставшуюся неделю я держусь подальше от цели Общества. Не потому, что хочу, а потому, что нужно дать Скарлетт немного пространства. Ровно столько, чтобы она собралась с мыслями и была готова к встрече со мной, когда я решу взять инициативу в свои руки.

Она знает, что мне известно о ее выступлении в "Латунной Гильдии". Пусть эта мысль гложет ее изнутри. Уже одно осознание того, что она занимается этим – черт знает как долго – сводит меня с ума. Почти как сейчас, пока я наблюдаю, как она садится в машину и уезжает на свой пятничный концерт. Как только огни ее задних фар исчезают из виду, я с силой захлопываю дверь своего пикапа и направляюсь к ее дому.

Руби сказала, что Ангел не продается, но тогда откуда у нее деньги на этот коттедж? У нее что, есть гребаный папик или что-то в этом роде?

Нет.

Это не похоже на Скар.

Откуда тебе знать?

Блядь!

Я взбегаю по трем ступенькам на ее крыльцо, пытаясь сохранить хладнокровие. Нужно сделать то, что задумано, не слушая предостерегающие голоса в голове. Телефон звонит как раз в тот момент, когда я собираюсь вскрыть замок. Я ругаюсь сквозь зубы, но отвечаю по громкой связи, чтобы не отвлекаться от дела.

— Где ты? – спрашивает Финн.

— Тебе не понравится мой ответ.

На том конце провода раздается долгий, преувеличенный вздох.

— Ты не можешь быть в клубе, я только что оставил Линка внизу на кухне.

— Нет. Меня определенно там нет.

— Ты делаешь какую-то глупость, не так ли?

— С чего ты взял? Глупости – это твоя специализация, не моя.

— Очень смешно, придурок. Ладно. Не хочешь говорить – не надо. Просто будь осторожен. Эти ублюдки из Общества не шутят.

Как будто я не знаю.

— Финн, как бы я ни любил наши разговоры по душам, сейчас я собираюсь положу трубку. Руки заняты.

— Неважно. Напиши, когда закончишь.

У меня уходит несколько попыток, прежде чем я наконец проникаю внутрь. Как всегда, Скарлетт оставила свет выключенным – она не любит возвращаться в темноту. Она боится мрака, тогда как я, напротив, нахожу в нем уют. И, осматривая ее дом, я понимаю, что это лишь одно из многих наших различий.

Дом уютный, хоть и слишком девичий на мой вкус. Я брожу по гостиной, пытаясь прочувствовать свою "добычу", но ничего не привлекает моего внимания. Словно весь интерьер скопирован из каталога Pottery Barn⁹. Ни фотографий, ни личных вещей. Кухня такая же – домашняя, уютная, но совершенно никак не отражает Скарлетт.

Затем я иду в ванную и открываю аптечку. Ее рецепты на Золофт¹⁰ и Ксанакс¹¹ недавно обновлены, а вот Амбиен¹² почти закончился. Я на собственном опыте знаю, как Скарлетт страдает от панических атак, но за последние годы она научилась держать их под контролем. Видимо, эти таблетки помогают – или хотя бы дают ей выспаться.

Если бы все наши проблемы решались так же просто, Скар.

Я заглядываю в ее спальню, и меня окутывает аромат весенних цветов. К моему раздражению, член тут же напрягается от этого запаха. Я подхожу к кровати, сажусь и роюсь в ящиках тумбочки, пока не нахожу в глубине одного из них "лучшего друга" любой девушки – вибратор. Губы сами собой растягиваются в дьявольской ухмылке, когда я беру в руки игрушку, которая доставляет ей удовольствие. Он не такой внушительный, как настоящий, но, возможно, для нее сойдет.

Ах, Скар. "сойдет" и "идеально" – это две совершенно разные вещи.

Скоро ты это поймешь.

В голову просачиваются образы, как она ласкает себя на этой самой кровати. Я облизываю губы, представляя, как у нее сбивается дыхание, когда она играет с клитором и вводит в себя свой верный вибратор. Если при входе в комнату я был лишь наполовину возбужден, то теперь мой член полностью готов к действию. Я сжимаю его, чтобы облегчить напряжение, и ложусь на ее постель. Аромат цветущей сакуры, исходящий от ее покрывала, снова ударяет в ноздри.

Она не приводит мужчин к себе домой.

Это я знаю точно.

Но встречается ли она с кем-то в том клубе?

До меня доходит, что моя скромная церковная мышка по-прежнему остается загадкой, которую я жажду разгадать. Которую я должен разгадать – ради нас обоих. Потому что, боюсь, Стоун может быть права. Может, у Общества есть какая-то извращенная причина преследовать Скарлетт, помимо желания сделать нашу жизнь адом. Может, она связалась с одним из тех богатых ублюдков в клубе, а потом бросила его, и теперь они мстят? Или, может, изначально отказала кому-то?

Какой бы ни была причина, мне неприятно думать о Скар с кем-то другим. Я предпочитаю, чтобы она была одинока – как и я. Пусть кончает от своих пальцев, как ей заблагорассудится, главное – чтобы это были ее пальцы, и только ее.

Под всей этой уродливой одеждой, которую она упорно надевает в колледж, у Скарлетт чертовски красивое тело, за которое можно умереть. То первое платье, в котором она вышла на сцену, до сих пор врезано в мою память: полная грудь, узкая талия, длинные ноги, которые просто созданы, чтобы обвиться вокруг моей талии, а каблуки-шпильки – чтобы впиться мне в спину.

Острое желание закурить заставляет меня подняться с ее кровати, прежде чем я оскверню ее простыни, оставив на них свой запах в качестве "гостевого подарка". Пульс учащается, и сдерживаться становится все сложнее, но я не настолько больной ублюдок, чтобы реально это сделать, как бы сильно не манила меня эта идея.

Я выхожу на крыльцо, закуриваю и думаю о том, что через пару часов Скарлетт вернется домой – возбужденная после сегодняшнего выступления. Ненавижу, что не могу увидеть, как она властвует на сцене своим голосом и грациозными движениями, но тащить Линка с собой в качестве "сопровождения" – не вариант. Придется найти другой способ. И, как бы мне ни не хотелось в этом признаваться, я уже знаю, кто обеспечит мне доступ за двери этого клуба.

Я выдыхаю, наблюдая, как клубы табачного дыма покидают мои легкие и растворяются в холодном октябрьском воздухе, уносясь в сторону леса Оукли.

Я и не подозревал, насколько ты была близка к нам в ту ночью, Скар.

Но, как выяснилось, Общество оказалось еще ближе.

Так много вопросов остаются без ответов, когда речь заходит об этих ублюдках, и каждый раз, когда нам кажется, что мы разгадали хотя бы один, на его месте появляются два новых. Меня раздражает тот факт, что мы до сих пор даже не представляем, кто скрывается за Обществом. Я знаю, все заняты попытками вычислить, кто эти ублюдки, но пока мы лишь бьемся в закрытую дверь. Каждый, к кому я обращался, давал один и тот же ответ: "Общество – не более чем старая городская легенда Эшвилла". Однако последние месяцы ясно дали понять, что это не так.

Нашим единственным прорывов, как ни странно, стало обнаружение "Латунной Гильдии".

Интуиция подсказывает мне, что Общество как-то связано с этим подпольным клубом. Уверен, они даже не предполагали, что я обнаружу их греховную игровую площадку, когда отправили черный конверт с требованием выполнить их задание. Но я нашел. И был бы идиотом, если бы не копнул глубже. Кто знает, сколько еще тайн скрывается за его стенами?

Это будет справедливо, не так ли?

Раскрыть самые гнусные секреты наших шантажистов – достойное возмездие.

Все, что мне нужно – это время.

Время и Скарлетт.

И прямо сейчас я работаю над тем, чтобы заполучить последнее.