Не слышу зла (ЛП)

Пролог

Эшвилл.

Вечно переполненный до краев навязчивыми клише и до тошноты напыщенными жестами. Уже ничто в этом городе не способно по-настоящему удивить меня. Однако, видя его жадные выходки вблизи, я все еще чувствую, как подкатывает ком к горлу. Казалось бы, рожденный и выросший в этой обманчивой среде, я давно должен был привыкнуть. Но нет.

Единственное, к чему я действительно привык, это к зависти. Она живет, дышит, и если провести в этом городе достаточно времени, отравит каждую твою мысль, каждый поступок.

А как иначе?

Горькая зависть – единственная естественная реакция на жизнь в городе, чья главная цель – собрать как можно больше влиятельных сливок общества. Но даже Эшвиллу нужны элитарные традиции, чтобы удержать этих псевдоаристократов и не дать им забрать свои миллионы и уехать куда-то еще. Как навязчивый любовник, это жалкое место пускается во все тяжкие, лишь бы желанная добыча не вырвалась из его цепких лап.

За долгие десятилетия Нортсайд отточил свое мастерство соблазнения. Он знает наизусть, какие сети плести, чтобы заманить богачей в этот маленький городок Северной Каролины, сделав его для них постоянным пристанищем. Искусство привлекать самых могущественных людей мира – традиция Эшвилла с тех самых пор, как здесь поселилась семья его основателей.

Ричфилды, возможно, наткнулись на этот клочок земли у границ Каролины случайно, но сумели возвысить его, пережив все эпидемии, войны и невзгоды, выпавшие на долю нашей страны. Этот успех превратил их фамилию в символ престижа, способный соперничать с Ротшильдами¹ и Вандербильтами².

Конечно, за долгие годы – будь то через браки или хитрые сделки – их имя должно было раствориться среди других, как это обычно бывает. Но, вопреки всему, фамилия Ричфилдов, как и их амбиции, сохранилась до сих пор. Они – напоминание о том, что истинная американская аристократия определяется кровью, а не девятизначным счетом в банке.

Раз уж богатым и влиятельным тоже нужно вращаться в "правильных" кругах, лучшее место для этого – родина последних наследников Ричфилдов. А если этот городок еще и потворствует всем их грехам и прихотям, что ж, тем лучше для их раздутого эго.

Меня тошнит от всего этого, особенно от семьи, что стоит за этими амбициями. Та грань, на которую этот город готов пойти, продавая душу, ощущается как едкая желчь в горле, перекрывающая каждый вдох. Яркий пример – жалкий ужин, на который мне велели сегодня явиться.

Каждый месяц престижный Ричфилдский загородный клуб тешит самолюбие местной "элиты", устраивая торжественный прием в честь одного из уважаемых жителей Эшвилла. Мероприятие, где льстят, произносят пафосные речи, проводят шикарный банкет и выставляют столько Dom Perignon Rose Gold, что хватило бы потопить небольшую страну.

Если после этого вас не мутит – значит, вас уже ничто не пробьет.

Уставший от фальшивой обаятельной улыбки, я отступаю в темный угол зала и любуюсь нарочито привилегированной картиной. Даже сладко-терпкое шампанское не помогает проглотить эту фальшивую атмосферу. Все разодеты, смеются, потягивают это чудовищно дорогое розовое пойло – и при этом украдкой оценивают каждого гостя взглядом, полным алчного любопытства. Их поверхностные мысли словно пробегаются мурашками по моей коже, покалывая ее поверхностными заботами.

Она одета в дизайнерский наряд?

Он приехал на новой машине?

Куда они поедут на зимние каникулы?

Какая сделка принесет им еще пару миллионов?

Эти званые ужины – не более чем жалкая отговорка, чтобы перемывать кости тем, у кого больше денег, и злорадствовать над теми, кто не дотягивает. И, к величайшему разочарованию собравшихся, все они меркнут перед тем, кому посвящен сегодняшний вечер – Ричардом Прайсом.

Он не просто владелец одного из крупнейших банков Америки – на его фоне даже JP Morgan и Merrill Lynch выглядят как детские копилки. И если теми финансовыми учреждениями правят советы директоров, то Прайс может похвастаться тем, что его империя принадлежит лично ему. И однажды все это богатство достанется человеку, который даже не его плоть и кровь – Истону Прайсу, его приемышу.

Но вот в чем дело.

Может, у Эшвилла много грехов, но и у меня их немало.

В конце концов, я – продукт этой среды.

Мое отвращение к тому, как город пресмыкается перед своими богатеями, меркнет по сравнению с омерзением, которое я испытываю, видя, насколько большинство из них недостойны той роскоши, в которой купаются.

Злоба и зависть – мои постоянные спутники, и в этом вся загвоздка.

Я презираю их легкомыслие, но также жажду той власти, что у них в руках.

Истон и его компания – идеальный пример того, насколько несправедлива жизнь. Все они, так или иначе, пустое место, но должен признать: Истон раздражает меня по-особенному. В то время как одни семьи угрожают своим детям лишением наследства, чтобы добиться покорности, Прайс готов положить мир к ногам пасынка – а этот ублюдок имеет наглость плевать ему в лицо. Ну разве это не удар ниже пояса?

Все, что нужно было сделать его мамаше, это раздвинуть ноги, и Истон получил все, о чем только можно мечтать. Включая то, о чем мечтаю я.

Богатство.

Уважение.

Власть.

Некоторые из нас ежедневно пашут, чтобы получить хотя бы крупицу того, что ему достается без малейших усилий. Да, фортуна уже давно благоволит Истону. Но он еще не знает, что удача повернется к нему спиной. Кто-то должен был предупредить его: судьба – капризная сука, и ее благосклонность не вечна.

К счастью для меня, именно я позабочусь о том, чтобы он получил по заслугам. Казино всегда остается в выигрыше, и пришло время Истону расплатиться. Он и его дружки совершили ошибку, когда решили поиграть с моим будущим, и теперь они будут играть по моим правилам, пока не исправят содеянное. Хотя вернуть то, что я потерял той ночью, они не смогут.

Никто не сможет.

Но это не значит, что моя месть не будет сладкой.

Уголок моего рта дергается, когда взгляд падает на первую жертву, и я с наслаждением наблюдаю, как низко пали сильные мира сего.

Финн Уокер расхаживает по залу с высоко поднятым подбородком и каменным выражением лица. Его стоическая маска – жалкая попытка скрыть, что его репутация запятнана благодаря моей маленькой проделке. Он продолжает притворяться, будто все еще часть семьи Уокер, хотя родители не удостоили его ни единым словом за весь вечер. Я не могу сдержать усмешки, зная, что приложил руку к его падению. Он может изображать из себя капитана футбольной команды, короля кампуса, но все знают – это уже не так. Золотой блеск слез с него, оставив лишь ржавчину и потертости.

Девушка с иссиня-черными волосами рядом с ним, то и дело вскидывающая на него большие зеленые глаза и хищно ухмыляющаяся, – вишенка на торте. Финн и Стоун стали неразлучны с тех пор, как я свел их, так что нет ничего удивительного, что этот простодушный дурак приволок свою шлюшку из Саутсайда на это светское мероприятие. Он даже нарядил ее в красивое платье, пытаясь скрыть ее истинную суть – отброса с окраины.

Но, увы, ему не повезло. Эшвилл ничего не забывает так просто. Можно нацепить на свинью самые дорогие украшения, но та, в конце концов, так и останется обычной свинье. Как любил говорить Тедди: "Если щенок родился в конюшне, это не делает его породистым жеребцом".

Пусть выставляет ее напоказ сколько угодно. Мне даже нравится наблюдать, как Финн самозабвенно уничтожает себя, величественно скатываясь вниз по социальной лестнице. Особенно забавляют шепотом брошенные возмущенные комментарии, которые звучат, едва пара отворачивается. Сочту это неожиданным бонусом – еще одним доказательством того, что в этом мире нет неподкупных душ. Может, мне даже стоит быть ему благодарным, ведь его позор вдохновил меня на следующий шаг.

Помимо Стоун Беннетт, здесь есть лишь одна женщина, на которую смотрят свысока, считая ее недостойной вращаться в наших кругах – Наоми Прайс. Мать Истона, хоть и замужем за Прайсом больше десяти лет, так и осталась для всех белым мусором. Если один из богатейших людей США не смог добиться уважения к собственной жене, неужели Финн всерьез думает, что его новоиспеченная пассия получит его?

Глупец.

Чего уж удивляться. Они все такие. Обычные глупцы, разгуливающие с видом королей в ожидании трона. Но в их будущем не будет ни золота, ни бриллиантов – только дороги, покрытые грязью и мусором. Их ждут лишь карающая скверна и отвратительная вонь. Я позабочусь об этом.

Финн получил свое.

Теперь очередь Истона.

Я тихо усмехаюсь, осознавая, насколько это будет чертовски легко. Даже проще, чем с Финном. Все знают слабость Истона – его мамочка и отчим. Одну он любит всем сердцем, другого ненавидит каждой частицей своей темной души. Они его ахиллесова пята, и, к несчастью для него, это вовсе не секрет. Играть на его комплексах будет невероятно приятно, и у меня уже есть идея, как развратить его окончательно. Лишить его короны будет легко, но вот сможет ли он при этом быть мне полезен?

Если моя месть – детская забава, то его задача окажется куда сложнее.

Чтобы уничтожить чью-то репутацию, нужно заставить всех поверить, что она никогда и не заслуживала высокого статуса. Это непросто, особенно когда речь о девушке, которую считают безупречной во всех отношениях. Ни единого греха, ни единого пятнышка на ее чистом сердце – словно сама Пресвятая Дева Мария, если, конечно, вы верите в такую чепуху. Я вот – нет. У всех есть свои секреты, и я знаю: даже самую чистую душу можно запятнать. Она уже давно балансирует на грани с темными силами, так что одного легкого толчка в неправильном направлении хватит, чтобы показать миру, что нет такой вещи, как неподкупная душа.

Нет лучшего способа осквернить ангела, чем подослать к нему дьявола.

В конце концов, Темный Принц получил свое прозвище не просто так, а за дьявольские выходки и скверный язык. Он вполне мог бы найти им достойное применение.

Но если он, как Финн, не справится с моим заданием, на этот раз я не стану устраивать сюрпризов. Я прямо скажу, какие карты у меня на руках, и посмотрю, хватит ли у них глупости не спасовать.

Тяжело той голове, что носит корону.

Но не волнуйся, Истон.

Я сорву ее с твоей высокомерной головы и отправлю тебя туда, откуда ты пришел.

В Раю нет места дьяволу.

Скоро твоим домом станет Ад.

Можешь быть в этом уверен.