Не слышу зла (ЛП)

Глава 9

Скарлетт

Весь день я чувствую на себе чей-то взгляд.

Так продолжается уже довольно долго. Я пытаюсь убедить себя, что это паранойя, что ПТСР снова играет со мной злую шутку, но после тех намеков Истона в аудитории мне следовало бы довериться интуиции.

И все же меня не покидает тревога. Я знаю, каково это – оказаться в центре его внимания. По спине пробегают электрические разряды, кожа будто заряжается нерастраченной энергией.

Но сейчас это по-другому.

То гнетущее чувство, что преследует меня последний месяц, призывает к осторожности. Оно велит быть начеку. Давящая тяжесть отпускает меня только в "Латунной Гильдии". По иронии судьбы, именно на сцене, где видна всем, я чувствую себя в безопасности. Пока я здесь – мне ничто не угрожает. Но стоит сойти со сцены – и я снова беззащитна.

Я как раз размышляю, какой дорогой сегодня вернуться домой, когда тихий стук в дверь гримерки отвлекает меня.

— Войдите.

Дверь открывается, и я вижу в зеркале знакомое отражение. Одетая в потрясающее серебристое платье, Руби входит в комнату с теплой улыбкой на губах – такой, какую она дарит только "своим" девочкам.

— Сегодня ты была восхитительна, Ангел, – напевает она, гордо произнося мой сценический псевдоним, который дала мне сама.

Руби дает всем своим подопечным псевдонимы и почти заставляет нас клясться на крови никогда не раскрывать наши настоящие имена. Фальшивые имена и фальшивые улыбки – наш щит, чтобы сохранить личную жизнь в тайне. И я полностью за.

— Спасибо, Руби. Рада, что тебе понравилось.

Она подходит ближе и начинает вынимать шпильки, которыми я закрепляю парик во время выступлений. Я позволяю ей помочь и принимаюсь смывать блестки с лица.

— О чем задумалась? – спрашивает она, идеально подведенная бровь изящно изгибается, пока та изучает мое мрачное отражение.

— Ни о чем. Просто устала, – лгу я.

Нет смысла тревожить Руби своими переживаниями. Я и так знаю, что она скажет: попытается успокоить, убедить, что мне ничто не угрожает, что никто в "Латунной Гильдии" не посмеет мне навредить, и все это лишь в моей голове. Но я-то знаю правду. Каждый в этом мире готов причинить боль другому. Мир полон хищников, ищущих идеальную жертву. Моя задача – быть умнее и не попасться.

— Твой покровитель спрашивал о тебе сегодня.

Мое лицо вытягивается.

— И что ты ему ответила?

— Что после такого выступления тебе наверняка нужно отдохнуть.

— Спасибо, – бросаю я ей слабую улыбку.

— Он заботится о тебе, ты же понимаешь?

Я сжимаю губы, и она замечает печаль на моем лице.

— Все не так, и ты это знаешь.

— Должно быть, какого-то так и было. Иначе зачем ему столько для тебя делать? – искренне любопытствует она.

Для Руби секс всегда сделка. Будь то обмен сердцами, услугами или деньгами. Сколько бы я ни не говорила, что у меня с Оуэном ничего не было в обмен на его благодеяния, она мне не верит.

— Потому что я напоминаю ему о ней, – честно отвечаю я.

Она вздыхает.

— Знаю, тебе не нравится, когда я об этом говорю, но каждый раз, когда ты на сцене, я вижу в тебе ее. Как будто смотрю на приведение.

— Но я не приведение, Руби. Я еще дышу, а она… ее больше нет, – мой голос дрожит, и на глазах наворачиваются предательские слезы.

— Ох, детка, прости. Мне не стоило поднимать эту тему.

— Где сейчас Оуэн? – пытаюсь я перевести разговор с мамы.

— Уехал. Но уверена, он скоро вернется.

— Если, конечно, жена отпустит.

Руби закатывает глаза.

— Этой женщине плевать, куда ее муж пропадает по ночам. Будь он моим, я бы ни за что не выпустила его из постели, не говоря уже о том, чтобы позволить ему бегать по всему городу.

Я кусаю нижнюю губу. Руби права, но даже если их брак дал трещину, это не значит, что мне стоит в него вмешиваться. Оуэн и так сделал для меня достаточно, и все потому, что я напоминаю ему о прошлом. О том, что он не может забыть. И как бы я ни старалась отпустить это, у меня тоже не получается оставить все в прошлом.

— Значит, сегодня едешь домой? Уверена, что не хочешь развеяться с моими девочками?

Я смеюсь.

Да ни за что на свете. Прогулки с Руби и ее девочками – верный способ навлечь на себя неприятности, а они мне ни к чему. На сцене я могу позволить себе быть другой, но за стенами клуба я боюсь, что меня узнают. Я неустанно работала, чтобы избежать этого.

— Завтра рано вставать – помогаю дяде.

— Ах да, благочестивый пастор Дэвис, – насмешливо мурлычет Руби. — Держу пари, эта палка до сих пор торчит в его заднице.

— Не будь такой. Он хороший человек, Руби. Он приютил меня, когда у меня никого не осталось.

— Знаю, детка. Но он видит мир только в черном и белом, не различает полутонов. Я не понимаю таких мужчин. Я, знаешь ли, обожаю греховные цвета, – она игриво подмигивает мне в зеркале.

— Значит, я не увижу тебя в церкви в воскресение? – дразню ее я.

— Я грешу каждую ночь недели, так что не вижу в этом смысла. Я была бы лицемеркой, если бы просила отпущения грехов утром в воскресенье, а вечером снова принималась за старое. И получала бы от этого удовольствие, – она широко улыбается моему отражению. — Ладно, с волосами закончено. Остальное доделаешь сама. Еще раз – сегодня ты была потрясающей, дорогая. Мне не терпится узнать, что ты приготовила на завтра.

Я улыбаюсь ее грациозной фигуре в зеркале, пока она выходит из моей гримерки, а затем возвращаюсь к тому, чтобы снять оставшуюся часть маскировки. Закончив, я накидываю черный тренч, ниспадающий чуть ниже колен, и хватаю бейсболку, чтобы прикрыть волосы. Контактные линзы я оставляю – очки слишком легко меня выдадут.

Как обычно, я выхожу через черный ход и жду, пока один из охранников махнет мне. Убедившись, что никто не выходит одновременно со мной, я бегу к машине, быстро сажусь за руль и отправляюсь в путь. Каждое мое движение отточено до совершенства – даже такая простая вещь, как поездка домой. Сегодня, как и планировалось, я выбираю другой маршрут – через Саутсайд, на случай, если кто-то решил проследить за мной из клуба. Насколько я знаю, такого еще не случалось, но даже один раз – это уже слишком.

Когда я наконец добираюсь до своего маленького убежища, живот сводит судорогой.

Что-то не так.

Я еще даже не подошла к крыльцу, но уже знаю, что что-то не так. Подозрения подтверждаются, когда вставляю ключ в замок и понимаю, что дверь не заперта. Я точно помню, что закрыла ее перед уходом, поэтому одной рукой я нащупываю в своей сумке перцовый баллончик, а другой сжимаю телефон, готовая мгновенно набрать 911.

"У тебя паранойя, Скарлетт. Наверное, ты просто забыла запереть дверь. Это просто твои страхи играют с тобой. Здесь никого нет", – повторяю я про себя, пытаясь сохранять спокойствие, но отлично понимая: лучше перестраховаться.

Медленно, едва дыша, я вхожу в дом и осматриваю гостиную. Все на своих местах, но в воздухе витает смесь ароматов, которые слишком знакомы, чтобы их игнорировать – пряная гвоздика, густой дым и дорогая кожа.

Напряжение в плечах тут же спадает, и я ослабляю хватку на баллончике. Я прохожу через коридор вглубь дома, к своей спальне. Обычная паника при мысли о вторжении куда-то испарилась, и все потому, что я уже догадываюсь, кого найду внутри. Теплый дым и аромат гвоздики – его верная визитная карточка.

Я открываю дверь в спальню, и, как и ожидала, на краю кровати, полулежа, опираясь на локти, меня встречает самодовольное лицо Истона Прайса.

— А вот и мой любимый ангелочек, – усмехается он.

Я бросаю сумку на пол, но не выпускаю баллончик, а телефон кладу на туалетный столик. Пистолет под подушкой манит меня, но я отгоняю эту мысль. Истон больше лает, чем кусается.

Да и жаль портить такую красивую обертку.

— Это незаконное проникновение. Я могу пристрелить тебя на месте.

— Для этого тебе сначала придется достать пистолет, – он похлопывает по подушке за своей спиной.

— Ты рылся в моих вещах?

— Немного порылся, – признается он, и на его губах расцветает дьявольская ухмылка.

Вместо паники меня охватывает ярость: он вторгся в мое личное пространство.

— Зачем ты здесь?

Пожалуй, мне стоило спросить, как он вообще узнал, где я живу, но для такого изворотливого и хитрого человека, как Истон, найти мой дом, должно быть, было плевым делом.

— Разве не очевидно? Я хочу, чтобы ты солгала мне насчет того, где была сегодня вечером.

Он прекрасно знает, где я была, но, как всегда, Ист любит играть со мной. Каким-то образом он узнал о "Латунной Гильдии" и моей связи с этим местом, и теперь получает какое-то больное удовольствие, тыча мне этим в лицо. Не то чтобы я не ожидала, что он рано или поздно обо всем узнает. Там собираются самые влиятельные и могущественные мужчины обеих Каролин. Рано или поздно слухи дошли бы и до Истона. И как только бы он увидел мое выступление, он бы узнал меня, несмотря на макияж и костюм. Я могу скрыть, кто я, от всех в Эшвилле, но только не от него. Он всегда видел меня насквозь, как бы я ни пыталась спрятаться.

Я наблюдаю, как он играет с пряжкой ремня, его наглая ухмылка не исчезает, а взгляд скользит по моему телу – от кедов до дурацкой бейсболки.

— Я не буду ждать ответа вечно. Ты можешь солгать мне, Скар. У тебя это так хорошо получается.

Почему тебе так нравится мучить меня, Ист?

Я стискиваю зубы, чтобы не выпалить это вслух.

— Убирайся с моей постели, – приказываю я, сокращая расстояние между нами ровно настолько, чтобы пнуть его по ботинку.

— Не хочу. Мне здесь очень нравится. – Он еще больше разваливается на кровати, раскинув руки и демонстрируя напряженные мышцы предплечий. Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не пялиться на него.

— Я вызову шерифа, – грожу я, стараясь, чтобы голос не дрогнул перед этим ослепительным зрелищем.

Истон выглядит чертовски хорошо на моей кровати.

— И что ты ему скажешь? – вызывающе парирует он, развеивая мои глупые девичьи фантазии.

Его могут называть Темным Принцем Эшвилла, но я не беспомощная принцесса, ждущая спасения – особенно когда единственная опасность в этой комнате он сам.

— Скажу, что ты вломился в мой дом. Это незаконное проникновение. Уголовное преступление. Такое не замнешь, сколько бы денег у тебя ни было и кем бы ни был твой отец.

Я знаю, что это привлекает его внимание – он приподнимается с кровати, но остается сидеть на краю. Его темные глаза полны ярости, которую, кажется, можно ощутить кончиками пальцев.

— Я скажу ему, что ты сама меня пригласила.

— Это ложь.

— Разве? Раз уж я не успеваю за тобой, почему бы мне не позаимствовать что-то из твоего арсенала?

— Отлично. Просто скажи, чего ты хочешь?

— В эту минуту… не уверен, – шепчет он, и его взгляд снова скользит по моему телу.

Я уже собираюсь снова приказать ему уйти, как он дергает меня за тренч и усаживает к себе на колени.

— Отпусти, – рычу я, пытаясь вырваться, но его хватка слишком сильна.

— А то что?

Перцовый баллончик все еще в моей руке, и он чувствует, как я меняю положение. Легким движением он выхватывает его и отшвыривает на другой конец комнаты. Одной рукой он прижимает меня к себе, обхватив за талию, а другой сжимает мою шею.

— Сними это.

Я судорожно сглатываю от его хрипловатой команды, сердце колотится как бешеное.

— Что снять?

— Не испытывай меня, Скар. Эту дурацкую бейсболку. Я хочу, чтобы ты ее сняла.

Скар.

Даже когда он произносит сокращение моего имени с такой враждебной требовательностью, я все равно таю в его объятиях. Та власть, которую я позволяю ему над собой иметь, глупа и безумна, но Истон всегда притягивал меня. Он мог дергать за струны моего сердца или рвать их, но я все равно позволила бы ему сделать самое худшее.

Я медленно снимаю бейсболку, и мои длинные волосы рассыпаются по плечам. Его облегченный вздох разрывает мое сердце на части. Ненавижу, как легко он это делает, даже не прилагая усилий.

— Счастлив? – сухо бросаю я.

— Ты станешь меньше меня уважать, если я скажу "да"? – парирует он с невеселым смешком.

Истон утыкается лицом в изгиб моей шеи, и я невольно подаюсь вперед, давая ему больше пространства. Он играет с прядями моих волос, крепче сжимая мое бедро, вдыхая мой запах. Истон всегда мог мучить меня по своему желанию, но это? Это уже чистой воды ад.

Внутри меня все сжимается, когда его большой палец скользит по моей шее к подбородку, а затем оттягивает нижнюю губу. Силой воли заставляю себя не закрывать глаза, хотя мой язык уже в дюйме от того, чтобы попробовать кусочек рая. Он продолжает исследовать текстуру моих губ, его дыхание обжигает кожу.

— Зачем ты это делаешь, Скар? Зачем скрывать от меня то, что я все равно узнаю?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Хватит игр! – рычит он, крепко сжимая мой подбородок. — Ответь.

— Нет, – резко отрезаю я, не показывая и тени страха.

Но если честно, Истон пугает меня до чертиков. В его глазах – опасность. Меланхолия, которую я прекрасно знаю. Я вижу ее в своем отражении каждый раз, как смотрю в зеркало. Она рождена болью, мучениями и, главное, секретами, которые разъедают душу, если их не раскрыть. Какими бы ни были секреты Истона, я не могу стать их частью. Мне хватает своих, не нужно, чтобы его груз давил на меня еще сильнее. Потому что если это случится, я утону, пытаясь спасти его. Забуду о своих кошмарах, лишь бы избавить от них его. Если мы откроем друг другу свою тьму, я захлебнусь в этом ядовитом болоте. Я не могу этого допустить, как бы он ни соблазнял меня нырнуть в его бездну.

— Где ты была? – спрашивает он после долгой паузы.

Там, где ты не сможешь меня найти.

— Жаль, что я пропустил твое сегодняшнее выступление. Но ты сама меня вынудила, – продолжает он, не дождавшись ответа. — Скажи, тебе нравится, когда все эти мужчины смотрят на тебя? Это тебя заводит?

Я пытаюсь вырваться из его объятий, но он слишком силен.

— Ты меня не знаешь, – огрызаюсь я.

— О, но я знаю. Можешь врать себе сколько угодно, но я тебя знаю.

— Думаешь, ты меня пугаешь?

— Да, – без эмоций констатирует он.

Он прав. Пугает. Но это не обычный испуг, и он это знает.

— Просто скажи, чего ты хочешь, и покончим с этим. Я устала. Хочу принять душ и лечь спать.

— Это приглашение? – усмехается он, его теплое дыхание щекочет мне кожу.

— Нет, – фыркаю я.

— Чего ты боишься? – его вопрос застает меня врасплох.

Чего я боюсь?

Всего.

Я слаба и вечно напугана, а Истон силен и уверен в себе. Может, я даже завидую ему. Но больше всего меня пугает то, как моя кожа оживает, когда он рядом – даже когда тот ведет себя как полный козел.

— Я больше не хочу играть в твои игры, Ист. Просто уходи, – повторяю я, на этот раз глядя ему прямо в глаза.

Его стальные глаза наполовину прикрываются, и мое сердце пропускает удар от угрозы в этом взгляде.

Не целуй меня, Ист.

Пожалуйста, не целуй.

Он читает мою немую мольбу, но все равно приближается к моим губам.

Прошу, не надо. Ты уничтожишь меня, если сделаешь это.

Его палец нежно проводит по моей щеке, и тело тут же жаждет большего.

— Зачем? Почему сейчас, Ист?

Мне не нужно объяснять вопрос. Мы так долго держались друг от друга подальше. Почему именно сейчас он решил все изменить?

Он поднимает меня со своих колен и откидывается на кровать, закрывая глаза предплечьем. Я остаюсь сидеть рядом, уставившись в потолочный вентилятор, судорожно сглатывая, пытаясь вернуть кислород в легкие.

— Потому что мы в дерьме, Скар. Так или иначе, этим все и закончится.

Отчаяние в его голосе пронзает меня. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании, но вздрагиваю, когда Истон резко притягивает меня к себе. Он утыкается в мою шею, запуская пальцы в волосы.

— Но это уже не важно, – шепчет он мне на ухо. — Потому что ты и я... это... было неизбежно.

Его губы касаются участка кожи за моим ухом, и по телу пробегают разряды, но он тут же встает с кровати, оставляя меня с широко раскрытыми глазами, затаившей дыхание и сбитой с толку.

— Видишь ли, теперь ты стоишь у меня на пути, Скар. И все, что мне остается, – это сломать тебя.

— Нет, если я не сломаю тебя первым.

Он бросает мне свою самую устрашающую ухмылку, но она не достигает его холодных серых глаз.

— Не могу дождаться, когда ты попытаешься.