Не слышу зла (ЛП)

Глава 29

Скарлетт

Мои опухшие веки так тяжелы, что открывать их буквально больно. Я держу их закрытыми еще немного, позволяя последним лучам лунного света ласкать мое лицо через узкую щель между шторами. Совсем скоро зазвонит будильник, напоминая, что мне снова предстоит прожить день без него.

В те редкие моменты, когда я все таки засыпаю, Истон приходит ко мне в грезах. Я стараюсь мысленно воссоздать его серебристые глаза – те самые, что никогда не умели скрывать его любовь – лишь бы снова увидеть этот сон. Хотя бы во сне мне не приходится мириться с мыслью, что я не знаю, когда он снова окажется в моих объятиях. Потому что вопрос не в том, вернется ли он. Я знаю, что да – даже если сам он все еще сомневается.

То, что связывает нас с Истоном, не разрушить ни временем, ни расстоянием. Это нечто большее. Наша любовь, рожденная во тьме, озарила светом этот мрачный, запятнанный мир. Она напомнила нам, что сколько бы нас не проследовало наше прошлое, оно не властно над нашим будущим. Наше будущее принадлежит только нам. Но сейчас меня терзает неопределенность настоящего.

Я тихо вздыхаю, когда меня окутывает знакомый аромат.

Гвоздика, дым и дорогая кожа.

Я впитываю его, как пустыня впитывает первые капли дождя. Мне почти чудится, как любовь Истона касается моей кожи, ласкает щеку, а его теплое дыхание щекочет ухо. Во рту пересыхает, когда две сильные руки обвивают мою талию сзади, притягивая меня так близко, что наши тела сливаются воедино. Я не произношу ни слова – боюсь, что это сон, и он исчезнет, стоит мне открыть глаза. Но вот его нос скользит по моей нежной коже за ухом, и еще один вздох облегчения срывается с моих губ.

— Ты скучала по мне, Скар?

Каждую секунду каждого дня.

— Хм, – гудит он в ответ, крепче прижимая меня к себе. — Нам нужно многое обсудить, малышка. Но сейчас… мне просто необходимо чувствовать тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом, и сердце сжимается при виде темных кругов под его глазами. Я прикасаюсь к его щекам, проверяя, настоящий ли он, или это очередная галлюцинация измученной любовью души.

— Ты здесь.

— Да, – шепчет он, приподнимая подол моей ночной рубашки и стягивая ее через голову, оставляя меня обнаженной в своих объятиях. — Ты так и не ответила, скучала ли по мне, – он улыбается, и одна из его рук сжимает меня между ног. — Хотя, пожалуй, тебе не нужно этого делать. Твое тело всегда говорит мне все, что я хочу знать.

Его пальцы начинают играть с моим клитором, и все мое существо поет от наслаждения, смакуя каждое прикосновение. Но я собираю всю волю в кулак и хватаю его за запястье, останавливая.

— Скар…

— Нет, Ист. Не раньше, чем ты ответишь мне на один вопрос.

— Играешь в труднодоступную? – дразнит он, целуя кончик моего носа. — Ты же знаешь, как я люблю с тобой играть.

Он обхватывает мою шею, и я чувствую, как его член, твердый, как сталь, упирается мне в бедро. Но всему этому придется подождать.

— Не сегодня, Истон. Никаких игр, – качаю я головой.

Он видит серьезность в моих глазах, и его самодовольная ухмылка исчезает.

— Спрашивай что угодно, Скар. Я никогда не стану тебе лгать. Просто спроси.

— Ты вернулся навсегда?

— Да, – отвечает он честно, и в его воспаленных глазах читается тревога, что я могу оттолкну его или разлюбить.

Как он может быть таким самоуверенным в одних вещах и таким уязвимым в других, всегда будет для меня загадкой.

— Ты когда-нибудь оставишь меня снова? – продолжаю допрос я.

— Нет, Скар. Разве что ты сама скажешь, что я тебе больше не нужен. Хотя, пожалуй, даже тогда я не уйду.

— Хороший ответ, – улыбаюсь я, давая понять, что бояться нечего.

— Хочешь спросить меня о чем-нибудь еще, или я могу наконец заняться любовью со своей девушкой? – приподнимает он бровь, и на его губах снова появляется та самая наглая усмешка.

— Последний вопрос.

— Скар, ты меня убиваешь, – разочарованно стонет он, прижимаясь эрегированным членом к моей ноге.

Вид его его мучений должен бы ранить меня, но сейчас это лишь доказательство того, как сильно он меня хочет. Я обхватываю его член рукой, и он резко вдыхает сквозь зубы.

— Черт, – рычит он.

— Еще нет, – дразнюсь я.

Его тихий смешок согревает мне душу.

— Если вдруг тебе снова понадобится бежать и покинуть Эшвилл, я не стану ждать приглашения. Куда ты – туда и я. Понял?

Он кивает, и его член лишь сильнее пульсирует в моей руке.

— Я знаю, что в этом мире есть монстры, Ист. Но пока мы вместе, нам ничего не страшно. Запомни это, прежде чем снова попытаешься оставить меня. Мы с тобой – одно целое, Ист. Навсегда.

— Я знаю, малышка. Прости. Этого больше не повторится. Обещаю.

— Хорошо.

— А теперь… можно я тебя трахну?

— Я думала, ты собирался заниматься со мной любовью? – не удерживаюсь от провокации.

— Ах, Скар. Как бы я тебя ни взял, это всегда будет лишь способ показать, как сильно я люблю тебя. Потому что это так, детка. С первого дня, как увидел, я любил только тебя.

— Я знаю.

— Погоди, – он смеется, и в его великолепных серых глазах вспыхивает озорной огонек. — Ты только что процитировала Хана Соло?

— Понятия не имею, о ком ты. Да и сейчас мне все равно, – рычу я, толкая его на спину.

Все, что он собирался сказать в ответ, замирает на его губах, когда я беру его твердый член и направляю в себя. Мы оба стонем от этого соединения, слова больше не нужны. Потому что это – все, что наши сердца хотели сказать друг другу, и даже больше.

— Боже, как же я скучал по тебе, – хрипит он, впиваясь пальцами в мои бедра, направляя мои движения. — Каждый день я умирал от мысли, что больше никогда не окажусь внутри тебя.

— Тебе больше не придется бояться. Этого никогда не случится, – клянусь я, упираясь ладонями в его твердею грудь.

Голова сама запрокидывается назад, когда Истон находит ту самую точку, от которой в глазах вспыхивают звезды.

— Истон!

— Знаю, малышка. Для меня это тоже будет быстро. Я слишком долго скучал по тебе, – рычит он, проводя большим пальцем по клитору, и мое зрение застилает белый свет.

Он входит в меня так яростно, будто хочет разорвать на части, и я кричу от оргазма.

— Черт, Скар! – вскрикивает он, делая еще несколько глубоких толчков, прежде чем излиться в меня до последней капли.

Я падаю на его грудь, радуясь, что его сердце бьется в том же ритме, что и мое.

— Если бы не знала тебя лучше, подумала бы, что ты хочешь меня оплодотворить, – говорю я, едва отдышавшись.

— Как бы меня не забавляла эта идея, я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы делить тебя с кем-то. По крайней мере, пока, – отвечает он, приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Да? Тогда почему ты так редко пользуешься защитой?

— Потому что, когда я впервые обыскивал твой дом, заглянул в твою аптечку и увидел там противозачаточные. А когда получил анализы и убедился, что чист, никакой презерватив уже не мог меня остановить.

— А как же я? Мы же никогда не обсуждали мою сексуальную жизнь до тебя.

Он легко шлепает меня по попе, просто чтобы подразнить, но в нем чувствуется намек на угрозу.

— Я знал, что ты чиста. Ты бы не переспала со мной, если бы это было не так. И я не хочу разговаривать о твоих прошлых связях. Уверен, твою невинность еще в школе забрал этот Брэд Питерсон. Надо было размозжить ему колени, когда был шанс. Пожалуйста, не напоминай мне, что я этого не сделал, потому что каждый раз меня охватывает ярость. И я даже думать не хочу, что после него был кто-то еще. Просто знать, что хоть один мужчина трогал то, что всегда принадлежало мне, сводит меня с ума.

— Тогда я не была готова к тебе. И ты не был готов ко мне. Нам нужно было прийти друг к другу в свое время. Иначе мы могли бы потерять все это, если бы поспешили.

Его глаза сверкают, наполненные любовью и благоговением, и в них я вижу подтверждение своим словам. Мы все равно оказались бы здесь – в этом моменте – если бы просто дали себе время понять, что это неизбежно.

— Как поживает твоя мама? – спрашиваю я, рисуя пальцем круги на его груди.

— Лучше, теперь, когда рядом Ричард, – он искренне улыбается. — Но ты же знаешь, полностью она уже не оправится.

— Да, знаю.

Если сливают интимное видео с мужчиной – он "крутой", но если с женщиной – ее навеки клеймят шлюхой. И не важно, что ее частную жизнь нарушили, или что она занималась любовью со своим мужем. Отныне люди будут видеть ее самую уязвимую сторону, а не добрую, самоотверженную женщину, какой она является. Общество извращенно. Оно берет прекрасное мгновение между любящими людьми и делает его грязным. Наоми будет трудно преодолеть это клеймо, но если она окружит себя теми, кто ее ценит – возможно, справится с этим штормом.

— Вижу, ты не скучала в мое отсутствие, – говорит он, играя прядью моих волос.

— О чем ты?

— Увидел кучу бумажных пакетов в гостиной, когда вошел. Чуть не споткнулся о них из-за их количества.

— А, это. Это не я. Стоун и Кеннеди ворвались ко мне на днях, требуя "девичника". Кеннеди заявила, что шоппинг-терапия лечит все. А поскольку она меня пугает, я подчинилась.

— Да, это похоже на Кен, – усмехается он. — Она хороший человек. С ней ты в безопасности.

Хм. Не уверенна, но оставлю это при себе. Истон любит ее, как сестру, значит, теперь она навсегда в моей жизни – нравится мне это или нет.

— Пока тебя не было, они со Стоун не отлипали от меня. Стоун и Финн провожали меня на занятия. Твои друзья взяли меня в кольцо.

— Потому что они знают, как ты важна для меня. И если я не мог защитить тебя, это бы сделали они.

Я хмурюсь.

— Зачем мне защита?

Его тело напрягается, и тревога сжимает мне горло. Истон приподнимается, прислонять к изголовью кровати, и кусает губу.

— Истон, зачем мне защита? – повторяю я тверже, садясь прямо.

— Потому что слив видео с моей матерью было не просто чьей-то больной шуткой. Это наказание. Мое наказание.

Я взбираюсь к нему на колени, обнимая, и жду объяснений.

— Ты права, думаю, в этом мире есть монстры, Скар. Я – один из них. И за это карма рано или поздно настигнет меня.

— Я в это не верю. Ты не монстр, Ист.

— Твое сердце мешает тебе видеть правду.

— Мое сердце видит тебя настоящим.

Он нелепо проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.

— Иногда я жалею, что не могу смотреть на себя твоими глазами. Ты заставляешь меня верить, чтобы однажды я могу стать хорошим, – шепчет он.

— Ты уже такой. Для меня – так точно, и этого достаточно.

— Значит, тебя не волнует, если бы я был монстром для кого-то еще?

— Если ты когда-либо становился таким, то лишь потому, что они этого заслужили. Потому что в глубине души ты хороший, Истон. Твоя темная сторона проявляется только тогда, когда тебя вынуждают.

— Ты чертовски идеальна, ты знаешь это? – хрипло шепчет он, обхватывая мою шею, чтобы его висок прильнул к моему.

— Нет, это не так. Но и в этом нет ничего страшного. Мне достаточно быть идеальной только для тебя.

— Я люблю тебя, Скар. Люблю всем своим черным сердцем.

— И я люблю тебя, – признаюсь я, приближаясь, чтобы скрепить этот обет поцелуем.

Когда нам наконец удается прервать этот испепеляющий поцелуй, Истон хватает меня за бёдра и с силой опускает на кровать.

— Ты идеальна, – шепчет он, и в его глазах пылает голод. — Позволь мне показать, насколько ты идеальна для меня. Позволь мне посвятить остаток жизни тому, чтобы доказывать тебе это.

И прежде чем я успеваю что-то ответить, Истон уже склоняется передо мной на колени. Он поклоняется мне своим ртом, шепча свою любимую молитву, и не успокаивается, пока не низведет для меня небеса. Когда я кричу, что вижу самого Бога, он возобновляет свою дьявольскую атаку, доказывая, что грехи плоти навсегда останутся игрищем дьявола.

И какой же это восхитительный способ сгореть.