Не слышу зла (ЛП)

Глава 25

Истон

Я откидываю голову на подголовник автомобильного кресла, сжимая телефон в руках.

Черт возьми, Скар. Зачем ты это сделала?

Я в пятый раз за сегодня смотрю это видео, завороженный тем, как ее губы приоткрываются, пока она так соблазнительно играет со своим телом. Во рту пересыхает, когда я вижу, как ее щеки розовеют, а грудь вздымается в такт дыханию, будто она вот-вот сорвется в пропасть наслаждения. Мне хочется слизать капельку пота, стекающую по ее виску, пока ее пальцы скользят по клитору. И каждый раз, когда она распадается на части с моим именем на устах, я теряю контроль.

На нее больно смотреть.

Такая чертовски красивая. Такая чертовски хрупкая. Достаточно одного моего движения – и она разобьется вдребезги, как тонкое стекло.

Скарлетт пробуждает во мне дьявола, жаждущего осквернить ее тело и душу. Но в то же время она будит и защитника, готового оградить ее от всех зол этого мира. Она вызывает столько противоречивых чувств, что я уже не в силах в них разобраться. Она проникла мне под кожу, и сколько бы я ни пытался избавиться от этого навязчивого зуда – не могу. Хуже того, я не хочу. Она сплела свои соблазнительные сети, и я, как влюбленный дурак, позволил ей поймать меня, счастливый от того, что мое сердце в ее руках.

Я закрываю глаза, и передо мной снова возникает церковь ее дяди и то, как я осквернил ее в столь священном месте. Я до сих пор чувствую ее поцелуй на своих губах и ее клятву, выжженную в моей памяти. Она сказала, что любит меня, и мне потребовались все силы, чтобы не ответить ей тем же.

Как только я это сделаю, все будет кончено.

Возможно, все уже кончено.

Я бью кулаками по рулю, меня захлестывает волна ярости и отчаяния.

БЛЯДЬ!

Что мне теперь делать?

Зачем она прислала мне это чертово видео? Без него я мог бы продолжать жить в самообмане. Я бы не смог выполнить требование Общества, и это было бы не по моей вине.

Но вот оно – компрометирующее видео, которое они так жаждут заполучить своими жадными ручонками.

Почему они выбрали именно Скарлетт? Почему она? Она всего лишь невинная жертва в этой игре. Их извращенные затеи должны разрушать наши жизни, а не ее. И тем не менее, пострадает именно она – куда сильнее, чем мы. Но, с другой стороны, моя мать тоже в опасности.

Я должен сделать выбор.

Иногда приходится стать злодеем в одной жизни, чтобы стать героем в другой. Вот только хотел бы я знать, какую роль мне суждено сыграть в судьбах двух женщин, которые для меня дороже собственной жизни.

В тумане сомнений и смятения я завожу двигатель и выезжаю. Когда я оказываюсь у поместья Гамильтонов, сам удивляюсь, что приехал именно сюда, чтобы привести в порядок мысли. Чертовски иронично, потому что именно здесь все и пошло прахом.

Линкольн открывает дверь, и его светлые брови сдвигаются в глубокой складке, когда он видит мое разбитое состояние.

— Прогуляемся?

Я пожимаю плечами, не в силах вымолвить ни слова, и иду за ним. Когда он заводит меня в дубовый лес Оукли, я сдавленно смеюсь от абсурдности происходящего. Я пытаюсь сбежать от своего ада, а мой лучший друг ведет меня в место, которое мне тоже хотелось бы стереть из памяти.

— В детстве я часами бродил по этим лесам, – начинает он, проводя ладонью по стволу дерева. — Тедди подавлял своим присутствием в доме. Порой мне приходилось сбегать, просто чтобы почувствовать себя человеком. – Он бросает мне слабую улыбку. — Но иногда и этого было мало. Заблудиться в лесу – недостаточно, чтобы успокоиться. Мне нужна была разрядка. Что-то, что спасло бы мой рассудок. Хочешь знать, что я делал?

— Что? – спрашиваю я с искренним интересом, ведь сам уже на грани.

— Я кричал. Кричал так сильно и громко, что голос садился. И хотя мой крик наверняка был слышен в особняке, никто никогда не приходил проверить, что со мной. Но мне было все равно. Орать во всю глотку было… очищением. – Он поднимает глаза на чистое голубое небо Эшвилла, касающееся верхушек дубов вокруг нас. Затем его печальный взгляд опускается на меня, и в нем читается болезненное понимание. — Здесь я мог просто быть, даже если это означало оставаться наедине со своим отчаянием. Думаю, сейчас ты чувствуешь то же самое, Ист. Одиночество. Непонимание, почему жизнь так несправедлива. Попытки найти хоть какой-то выход.

— Я не знаю, что делать, – признаюсь я, сжимая кулаки.

— Знаешь. Просто еще не нашел в себе смелости.

Я опускаю голову и продолжаю идти вперед.

— Истон? – окликает он, заставляя меня остановиться.

— Что?

Линк подходит ближе и сжимает мое плечо.

— Я сделаю тебе то же предложение, что и Финну. Я сдамся, и все это закончится. Больше никто не пострадает.

Я смотрю в его бездонные, как океан, глаза и вижу человека, которым мне хотелось бы быть – самоотверженного и благородного.

— Кольт убьет меня, если я позволю тебе это сделать, – пытаюсь отшутиться я.

Он тихо смеется, но смех не достигает его глаз.

— С кузеном я разберусь.

Я вцепляюсь в короткие пряди волос, тряся головой.

— Как ты можешь быть таким, Линк? Как ты умудряешься оставаться таким… самоотверженным?

— Легко, – пожимает он плечами, будто ответ очевиден. — Нет ничего, чего я не сделал бы ради тех, кого люблю.

— Твоя свобода – слишком высокая цена за наше счастье.

— Разве? Или это просто правильный поступок? Я не святой, Ист. Если бы я был таким, мы бы не плясали под дудку Общества. Я облажался. Я признаю это. Но ни ты, ни Финн, ни Кольт не должны расплачиваться за мои ошибки.

Я достаю сигареты из кармана, обдумывая предложение Линкольна. Закуриваю, вдыхая дурманящий яд, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает.

— Я в полной жопе, как ни крути.

— Да, – безжалостно соглашается он, не собираясь меня жалеть. — Но выбор все же есть. Это просто один из вариантов.

— Вариант, на который я не могу пойти. Мы все причастны к тому, что случилось той ночью. Несправедливо, если отвечать будет лишь один из нас.

— А причинять боль женщинам, которых любишь – справедливо?

— Они были обречены на боль с той самой минуты, как я появился в их жизни, – бормочу я, затягиваясь глубже, чтобы перебить горький привкус этих слов более приемлемым ядом.

Его лоб морщится – мой ответ ему не нравится, но он не спорит. Мы продолжаем бродить по лесу, и пока я тону в своих мрачных мыслях, Линкольн молча шагает рядом. Когда ноябрьское солнце начинает клониться к закату, мы возвращаемся к его дому.

Выйдя из-под деревьев и пересекая подъездную аллею, мы замечаем Кольта, сидящего на ступеньках крыльца с поникшей головой. Услышав наши шаги, он поднимается во весь рост, и я с ужасом замечаю скорбный блеск в его темно-зеленых глазах.

— Мне чертовски жаль, Ист.

И с этими словами он протягивает мне зловещий черный конверт – знак, что выбора у меня уже не осталось.