Не слышу зла (ЛП)

Глава 31

Скарлетт

Я впиваюсь в нижнюю губу, сдерживая громкий стон. Истон дергает меня за волосы, недовольный моим молчанием и это жгучее ощущение заставляет меня закатить глаза.

— Я хочу слышать, как ты поешь, Скар, – шепчет он, вгоняясь в меня с одержимостью. Он трахает меня так, будто хочет обладать мною, завладеть целиком. Я бы рассеялась, если бы могла, ведь я уже его. Но сейчас смех – последнее, о чем я могу думать. Все мои мысли поглощает надвигающийся оргазм, готовый разорвать меня на части.

Тихий стон срывается с моих губ, пока Истон сохраняет этот безумный ритм. Я вцепляюсь в подлокотник дивана, чтобы удержать ослабевшие колени, пока он берет меня сзади. Звук наших тел, ударяющихся друг о друга, лучше любой песни, что я исполняла сегодня вечером.

Но Истону мало заставить мое тело петь для него – ему нужны и мои слова.

— Я не слышу тебя, Скар, – рычит он, шлепая меня по заднице, и эта легкая боль лишь усиливает мои ощущения. — Я хочу, чтобы каждый из присутствующих здесь ублюдков знал, что ты моя. Что эту киску могу трахать только я. Что это тело принадлежит мне и я могу делать с ним все, что захочу. Что твое сердце принадлежит мне и всегда будет моим. Так что пой, детка. Дай мне это услышать. Пусть весь гребаный мир узнает, кому принадлежит твое тело и душа.

— О Боже! – вырывается у меня, когда его большой палец начинает играть с моей тугой дырочкой, усиливая наслаждение.

— Бога здесь нет, детка. Только я – дьявол, который любит тебя больше жизни.

Когда я чувствую, как его палец проникает внутрь, сдержать громкий крик уже невозможно. Он разносится по комнате, вырываясь наружу, как того хотел Истон. Я чувствую себя такой наполненной, когда он овладевает мной с обеих сторон, а грязное отражение в зеркале гремерки лишь распаляет желание.

— Скоро, Скар, не останется ни единого уголка твоего тела, который я не объявил бы своим.

Страсть в его голосе добивает меня. Я падаю в пропасть, с его именем на губах. Истон делает еще несколько мощных толчков, прежде чем я чувствую, как его сперма заполняет меня до краев, стекая по бедрам.

Пока посторгазменные конвульсии еще сотрясают мое тело, он подхватывает меня на руки и укладывает ни диван. Истон берет меня за затылок и целует с таким же пылом, который я все еще пытаюсь погасить в своей груди. Когда мы разъединяемся, любящий блеск в его серебристых глазах заставляет меня еще сильнее растаять.

В этом вся суть игры с огнем. Иногда ожог – это самое живое ощущение, которое ты когда-либо испытывал. Любовь Истона такая же – она сжигает тебя изнутри, пока единственное, чего ты жаждешь – это ее пламени.

Он направляется в ванную и быстро появляется с влажным полотенцем, чтобы вытереть меня. Истон может овладеть мной самими грубыми способами, но, как только все заканчивается, он обязательно позаботится обо мне. Убедившись, что я достаточно чиста, насколько это возможно без душа, он накидывает на меня мой розовый халат и садится рядом, укладывая мое расслабленное тело себе на колени. Его губы находят впадинку у основания моей шеи.

— Ты сегодня прекрасно пела.

— Где? Здесь или на сцене? – поддразниваю его я.

— И тут, и там, – смеется он, и вибрации его смеха на моей коже кажутся райским наслаждением. — Не уверен, что люблю больше – слушать, как ты поешь от всего сердца, или как поет твое тело.

— Может, однажды я сделаю это одновременно.

Я сдерживаю смешок, чувствуя, как подо мной набухает его член.

— Ты ненасытен.

— Только с тобой, Скар. Только с тобой.

Я завороженно наблюдаю, как он облизывает губы, проводя костяшками пальцев по моей щеке. Хотя мы оба еще переводим дух после оргазма, который он мне подарил, Истон уже жаждет повторения. Стук в дверь гремерки – единственное, что останавливает его вторую атаку.

— Кем бы ни был этот ублюдок, он явно не во время, – хрипло бросает он, затягивая пояс моего халата, чтобы придать мне хоть какую-то презентабельность.

— Входите! – звонко отвечаю я, пока он целует меня в кончик носа.

Когда Оуэн открывает дверь и переступает порог, я чувствую, как тело Истона напрягается. Ему пора наконец перестать зацикливаться на моем крестном. Но этот разговор придется отложить. Прямо сейчас мне нужно срочно привести себя в порядок.

Я тут же соскакиваю с дивана и направляюсь к туалетному столику, хватая расческу, чтобы причесать растрепанные после Истона волосы. Я ничего не могу сделать, чтобы стереть с лица выражение "хорошо оттраханная", но могу, хотя бы попытаться минимизировать последствия. Мысль о том, что Оуэн сейчас в этой комнате, пропитанной запахом секса, вызывает у меня отвращение. Будто отец застукал нас за этим. Фу.

— Надеюсь, я не помешал? – замечает Оуэн, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Если скажу "да", ты уйдешь? – усмехается Истон.

— Я просто хотел поздравить Скарлетт с еще одним блестящим выступлением. Думаю, это не слишком большая просьба.

— Как скажешь, – ворчит Истон. — Я пойду проверю, как там ребята, и оставлю вас. Вернусь через несколько минут.

— Обещаю, мы не долго, – добавляю я, стараясь смягчить его ревность, которая всегда вспыхивает, когда дело касается Оуэна.

Двумя большими шагами он сокращает расстояние между нами и притягивает меня к себе в одном из своих оглушительных поцелуев. Пока я жива, мне никогда не надоест, как он целует меня – властно, безраздельно. Убедившись, что Оуэн получил очередное напоминание о его правах на меня, Истон наконец уходит, оставляя нас наедине. Ну, или почти наедине – ведь дверь в гримерку он оставил распахнутой настежь.

Как только Истон скрывается из виду, я подхожу и закрываю дверь. Сегодня мне нужно поговорить с Оуэном с глазу на глаз.

— Твой парень все еще мне не доверяет, – усмехается Оуэн, ни капли не смущенный поведением Истона.

— Он просто пытается защитить меня.

— Как и я.

Я поджимаю губы, а ладони становятся влажными от того, что я собираюсь сказать дальше.

— Что-то не так, Скарлетт? – тревожно спрашивает он, уловив мое беспокойство. — Если это насчет тех фотографий, что получил твой дядя, я уже разбираюсь. Охране строго-настрого приказано не пропускать никого с телефонами. И да, я уже устроил им взбучку за то, что это вообще произошло.

— Я догадалась, – киваю я. — Истон сказал, что его и его друзей обыскали перед входом в клуб.

— Необходимая мера. Чтобы то, что происходит здесь, здесь и оставалось. Тебе больше не придется переживать из-за таких снимков.

— Спасибо, Оуэн. Но я рада, что ты пришел, не поэтому. Мне нужно поговорить с тобой о другом.

— Хорошо. Ты меня заинтриговала. Ты что-то увидела или услышала в клубе?

— Нет. Не здесь.

— Тогда где?

— В поместье Гамильтонов. Я была там сегодня на День Благодарения.

Оуэн вздыхает.

— Да, я так и думал. Кольт не стал отмечать праздник дома, предпочел провести его с Линкольном. Его мать была не в восторге, но я, честно говоря, рад, что мой сын наконец подумал о ком-то, кроме себя. Когда я узнал, что Прайсы вернулись в Эшвилл, то сразу предположил, что Истон будет там и возьмет тебя с собой. Рад, что он вводит тебя в их круг, дорогая. Эти ребята очень сплоченные. Не каждому выпадает честь быть принятым в их ряды.

— Я знаю. И ты прав. Это… немного пугает, но в хорошем смысле. Они – семья, и я счастлива, что они приняли меня.

— С их стороны было бы глупо этого не сделать, – с гордостью говорит он, и от этого мои следующие слова кажутся еще тяжелее.

— Пока я была там, я искала зарядку для телефона и… нашла вот это, – объясняю я, протягивая ему телефон с фотографиями на экране.

Оуэн пролистывает снимки мрачных, зловещих писем, которые я успела запечатлеть, а затем быстро удаляет их.

— Тебе не стоило хранить это в телефоне.

— Но и отправить тебе их я не могла, – парирую я.

— Верно, – он проводит рукой по волосам, раздраженно вздыхая.

— Что это значит, Оуэн? Что за "Общество"? Истон в опасности?

— Да, – холодно отвечает он, и одного этого слова достаточно, чтобы тревога сжала мне горло. — Но не только он. Если за ними охотится Общество, всем четверым несдобровать.

— Ты поможешь им? Пожалуйста, скажи, что поможешь. Я не могу потерять Истона. Не могу… – мой голос дрожит, тело содрогается при одной мысли, что с любимым может что-то случиться.

Оуэн обнимает меня, успокаивающе гладя по волосам.

— С ним ничего не случится. Обещаю.

— Ты правда обещаешь?

— Да.

Я поднимаю на него глаза, полные слез. Этот человек был мне как отец и я цепляюсь за его клятву, как за спасательную соломинку.

— Чего они от них хотят, Оуэн?

— У Общества только один девиз: "Очистить мир от зла", – терпеливо объясняет он, вытирая слезы, скатившиеся по моим щекам.

— Откуда ты это знаешь? – всхлипываю я.

— Ах, милая девочка, – зловеще воркует он, и от его пустого взгляда у меня по спине пробегают мурашки. — Как думаешь, на кого ты работала весь этот год?