Не слышу зла (ЛП)

Глава 17

Скарлетт

"Мне не следовало сюда приходить" – думаю я про себя, когда передо мной возникает чудовище в виде дома Линкольна Гамильтона.

Помимо взрывов хохота, доносящихся изнутри, бывшая резиденция губернатора и правда выглядит как дом с привидениями. Дымовые пушки, жуткая музыка, громко льющаяся из динамиков по всему двору, искусственная паутина, резные тыквы и скелеты, украшающие ухоженный газон. Но больше всего леденит душу зловещая тьма, что ждет меня внутри.

За каким чертом я позволила Истону заманить меня сюда? Да еще и в субботу!

Пришлось солгать Руби, сославшись на недомогание, лишь бы не идти сегодня на работу. Она была не в восторге – Хэллоуин привлекает в клуб толпы клиентов, и все они ждут развлечений. Он тоже вряд ли обрадуется, что я не появилась.

Вздох.

Не говоря уже о том, что, если бы мне пришлось потратить один из своих редких выходных, я бы с радостью провела его дома, нежась в ванной с хорошей книгой. Но вместо этого я здесь, в этом костюме ангела с длинными рукавами, выполняю прихоть Истона и изо всех сил стараюсь не выглядеть белой вороной.

Дрожа от нервов, я делаю последние шаги к входу – и тут же сталкиваюсь с печально известной Кеннеди Райленд и хозяином этого показного мероприятия.

— Добро пожаловать в "Эшвиллский дом ужасов"! – приветствует меня Кеннеди с планшетом в руках и ослепительной улыбкой на лице. На ней желтый комбинезон из "Убить Билла", в то время как Линкольн щеголяет в костюме Тора с молотом и всем прочим. — Но прежде чем войти и испытать свою жуткую судьбу, ты должна назвать секретный пароль.

— Чего? – я запинаюсь, потому что понятия не имею, о чем она.

— Не обращай на Кеннеди внимания. Она имеет виду, что ты должна назвала свое имя, чтобы мы могли вычеркнуть его из списка гостей, – поясняет Линкольн.

— А… Ладно. Скарлетт, – тихо бормочу я.

— Скарлетт Дэвис? – уточняет Линкольн с любопытством.

— Да. Это я.

— Рады тебя видеть. Твой кавалер очень ждал твоего прихода.

Слава богу, моя венецианская маска скрывает верхнюю часть лица – по крайней мере, он не видит, как я краснею от его слов.

— Это та самая девушка Истона? – переспрашивает Кеннеди Линкольна с неподдельным азартом, подпрыгивая на месте. Я еще не встречала никого, кто излучал бы столько безудержного веселья. Это даже пугает.

Я нервно пинаю воздух, радуясь, что она задала вопрос ему, а не мне.

— Не знаю, – он нежно приподнимает ее подбородок. — Спроси у нее самой.

Я вдруг чувствую, будто подглядываю, когда Кеннеди закусывает губу, глядя в мягкие глаза Линкольна, прежде чем вспоминает о моем присутствии и резко поворачивается ко мне. Ее голубые глаза по-прежнему сверкают, пока она осматривает меня с ног до головы, и я вижу, как вопрос буквально жжет ей язык: действительно ли я девушка Истона? Решаю взять инициативу в свои руки, пока она не озвучила догадку.

— Мы просто друзья. Если Истон вообще способен на дружбу, – бормочу я последнюю часть себе под нос.

— О-о-о, эта вечеринка становится все интереснее! – визжит она от восторга, и Линкольн снова улыбается. — Он просто взбесится, когда увидит твой костюм! Правда, Линк?

— Ему точно понравится, – соглашается он.

— Ну, чего ты стоишь? Заводи свой миленький маленький зад внутрь! Твой дьявол где-то здесь. Уверена, ты его сразу заметишь. – Она подмигивает.

Я хмурю брови в недоумении, но ничего не отвечаю. Светские беседы – не мой конек, поэтому решаю посмотреть, какие жуткие трюки с приведениями для меня приготовил этот дом, чем притворяться, будто во мне есть хоть капля общительности.

Чем дальше я продвигаюсь внутрь, тем сильнее нарастает мое беспокойство от количества людей, слоняющихся в темноте. Я перехожу из комнаты в комнату, слыша смех и визги гостей, и чувствую себя еще более чужой – все вокруг чувствуют себя комфортно, а у меня сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Леденящий кровь крик, доносящейся сверху, заставляет меня вздрогнуть, и я проклинаю Истона за то, что тот меня сюда затащил.

Ты могла отказаться. Ты пришла, потому что сама захотела.

Мне чудится, будто он шепчет эти слова мне на ухо.

Я трясу головой и продолжаю осматривать этот пугающий дом. После нескольких неверных поворотов я оказываюсь одна в маленькой пустой комнате в конце коридора. Здесь особенно страшно – кажется, шумная толпа заполонила весь дом, кроме этого места.

В каждой комнате вдоль стен стоят столы с напитками и угощениями, и эта не исключение. Вместо пунша, который наверняка на девяносто процентов состоит из водки, я беру запечатанную бутылку воды, надеясь, что она утолит сухость в горле. Может, пунш придал бы мне храбрости, но я никогда в жизни не пробовала алкоголь. И уж точно не стану начинать в таком месте, где мне и так не по себе.

У меня начинает сводить желудок, когда минуты идут, а я не встречаю ни души. Снаружи дом казался огромным, но с таким количеством людей, не ожидала, что попаду в такое уединенное место. Здесь даже музыка едва слышна.

Прежде чем окончательно заблудиться, я решаю вернуться и попытаться найти дорогу к выходу. Но, развернувшись, чувствую, как по спине пробегает холодок. Я судорожно сглатываю, заметив краем глаза чью-то темную фигуру, смотрящую прямо на меня.

Это просто игра твоего воображения, Скарлетт. Здесь никого нет.

— Кто здесь?

Ответа нет.

Я делаю еще один шаг, но леденящее чувство чужого присутствия заставляет меня споткнуться, и бутылка с водой выпадает из рук. Одной ладонью я хватаюсь за стену, чтобы удержать равновесие, а другую прижимаю к груди, под которой бешено колотится сердце.

— Эй? Кто здесь? – снова спрашиваю я, понимая, как это глупо.

Я знаю, что здесь кто-то есть.

Я чувствую на себе чей-то взгляд.

— Это не смешно!

Паника начинает нарастать, когда низкий, зловещий смех отражается от стен вокруг меня. Эхо знакомой угрозы сжимает горло, а травмированный разум терзают старые страхи.

Я ускоряю шаг, надеясь, что ноги сами выведут меня к безопасности, которую может дать только свет. Я бы побежала, если бы не боялась в таком состоянии упасть лицом в пол. Сердце бешено колотится с каждым поворотом, а ужас растет из-за невозможности найти выход к людям. Волосы на затылке встают дыбом, когда за спиной раздается чье-то хриплое дыхание. Кровь стынет в жилах, а по щекам катятся горячие слезы. Сдавленный всхлип срывается с моих губ, когда я натыкаюсь на стальную стену, и чьи-то руки смыкаются у меня за спиной, заключая в клетку.

Уперевшись ладонями в чью-то грудь, я запрокидываю голову и встречаюсь взглядом с глазами цвета холодного металла. Сердцебиение замедляется, когда я вдыхаю знакомый аромат гвоздики, дыма и дорогой кожи. Я прижимаюсь к нему изо всех сил, надеясь, что его демоны смогут подавить моих.

— Почую ты дрожишь, малышка? – спрашивает Истон, обнимая меня так же крепко.

Я наконец-то даю волю слезам, чувствуя себя в безопасности в его объятиях.

— Скарлетт? Поговори со мной.

— Просто выведи меня отсюда. Пожалуйста.

Он отстраняется, но тут же переплетает свои пальцы с моими и уверенно ведет меня через этот лабиринт. Разглядывая его костюм со спины, я наконец понимаю, на что намекали Кеннеди и Линкольн. На Истоне его обычная черная футболка и джинсы, и лишь единственная деталь, выдающая костюм, – ободок с дьявольскими рогами, венчающий его иссиня-черные волосы. Я сочла бы это забавным, если бы до сих пор не ощущала отголоски пережитого ужаса. Когда он внезапно останавливается и начинает водить рукой по стене, мое замешательство на время вытесняет страх.

— Истон?

Он подмигивает мне, прикладывая палец к своим соблазнительно полным губам, которые так и хочется поцеловать. Я стискиваю зубы, когда часть стены с легким скрипом отъезжает в сторону. Молниеносным движением он затаскивает меня внутрь, и потайная дверь закрывается. Здесь еще меньше света. Мы погружены в абсолютную тьму, и, если бы он не держал меня за руку, я бы свернулась калачиком и зарыдала.

— Открой глаза, Скар.

— Не могу.

— Можешь.

— Нет! – кричу я, и снова начинаю дрожать.

Он притягивает меня к себе, не давая впасть в панику.

— Послушай меня. Эти голоса в твоей голове – всего лишь голоса. Они не могут причинить тебе вреда. Никто больше не сделает тебе больно. Обещаю.

— Обещания созданы для того, чтобы их нарушать.

— Я когда-нибудь тебе лгал?

— Нет.

— Тогда доверься мне. Просто доверься.

Твердость его рук придает мне сил. Я медленно открываю глаза и вижу, что он достал свой телефон, чтобы осветить пространство вокруг. Облегчение, наконец, согревает мои продрогшие кости.

Я смаргиваю слезы, ненавидя себя за то, что он видел меня в таком состоянии. Темнота пугает меня, но в объятиях Истона даже самый жуткий страх меркнет перед тем, что пробуждают во мне его прикосновения.

— Что это за место? – икаю я, вытирая остатки слез под маской.

— Позволь мне показать, – он шепчет мне на ухо, и по спине пробегает уже не леденящий, а сладостный трепет.

Мы идем по темноту коридору, крепко держась за руки, пока вдали не появляется крошечный лучик света. Я вырываюсь вперед, жадно устремляясь к нему. Когда мы достигаем источника, у меня раскрывается рот: перед нами огромное окно, за которым – как я успеваю понять – гостиная Гамильтонов.

— Они нас видят? – спрашиваю я, указывая на костюмированную толпу по ту сторону стекла.

— Нет.

— Я не понимаю, – бормочу я, когда он снова берет меня за руку и ведет к следующему просвету. На этот раз перед нами открывается огромный зал, где все танцуют и веселятся. — Как они могут не видеть или не слышать нас, если мы их можем?

— Видимо, так были спроектированы эти потайные ходы, – объясняет он, не отрывая от меня взгляда. Видя, что я все так же сбита с толку, он подводит меня к следующему окну – с видом на пустую библиотеку. — Видишь ли, Ричфилды когда-то участвовали в "Подземной железной дороге", и им приходилось следить за гостями, чтобы убедиться, что никто не раскрыл их тайну. Держу пари, они прятали множество людей в этих самых коридорах.

— Погоди, но дом же перестраивали. Зачем сохранять эти ходы, если в них больше нет нужды?

— Думаю, слежка вошла у них в привычку. Собирать чужие секреты – давняя традиция семьи Ричфилд. От некоторых привычек трудно избавиться. – Он игриво щелкает меня по носу костяшкой пальца.

— Хм… Ты и Линкольн играли здесь в детстве? Так вы узнали об этих ходах? – спрашиваю я, пытаясь отвлечь его. Мне и так достаточно тревожно, а его намеки лишь усугубляют мое хрупкое состояние.

— Нет. Я даже не спрашивал его, знает ли он о существовании этих коридоров.

— Правда? Тогда откуда ты о них знаешь?

— Однажды я проследил за старшим братом Линкольна, Тедди. Он меня не заметил, но я его заметил, – объясняет он, но едва эти слова срываются с его губ, мысли уносят его куда-то еще – в место, которое, кажется, его несколько тревожит.

— Истон? Все в порядке? – обеспокоено спрашиваю я, прижимая раскрытые ладони к его груди в надежде вернуть его из мрачных мыслей.

Он поднимает мои руки к губам, целует костяшки пальцев, а затем прижимает их к своим щекам. Я уже собираюсь снова спросить, что его тревожит, когда дверь библиотеки со скрипом распахивается.

Финн Уокер и Стоун Беннет, сплетенные в страстном поцелуе, вваливаются в комнату. Их костюмы – один из самых удачных парных образов на этой вечеринке. В сетчатых колготках, шортах и футболке "Маленький папин монстр", да еще и с бейсбольной битой в руке, Стоун в роли Харли Квинн выглядит просто бомбезно. Ее бойфренд Финн в образе Джокера в исполнении Хита Леджера и вовсе сводит с ума. И судя по тому, как они путаются сорвать друг с друга одежду, их поцелуй вот-вот превратится в живое порно, что заставляет меня сглотнуть и отступить на шаг от одностороннего окна.

Но у Истона другие планы. Он резко притягивает меня к себе, так что моя спина плотно прижимается к его груди, и теперь я вынуждена смотреть на происходящее по ту сторону стекла. Стоун стягивает с Финна рубашку, и они, не отрываясь друг от друга, движутся к ближайшему дивану.

— Нам стоит уйти.

— Тссс, – шепчет он мне на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Мы же не пропустим самое интересное.

Я пытаюсь вырваться, но он вцепился меня как плющ. Я уже собираюсь возразить, как вдруг он начинает водить кончиком носа по нежной коже за моим ухом – будто знает, что от этого у меня подкашиваются ноги.

— Просто смотри, – воркует он, облизывая кожу, проводя языком вниз, медленно опускаясь к шее.

Я кусаю щеку изнутри, лишь бы не выдать, как это приятно. Мой взгляд снова скользит в сторону библиотеки – как раз в тот момент, когда Финн рвет сетчатые колготки Стоун, разводит ее ноги и склоняется между ее бедер.

— Это неправильно, – бормочу я, но мой упрек звучит скорее с придыханием, чем строго.

— Как и всегда быть паинькой. Ты ведь знаешь это не хуже меня, Ангел, – насмехается он, прежде чем вонзить зубы в мое плечо.

Хотя он только что и намекнул, что хочет, чтобы мы подглядели за его друзьями, мне кажется, что его больше занимает моя шея, чем шоу по ту сторону стекла.

Громкий шлепок возвращает мое внимание к библиотеке. На округлой заднице Стоун виднеется отпечаток ладони Финна, когда он поднимает ее с дивана и ставит на колени.

— Малыш, – мурлычет она, бросая на него вызывающий взгляд через плечо. — Если ты сейчас же не трахнешь меня, я закричу.

— Ты и так будешь кричать, негодница. Я позабочусь об этом.

Его рука начинает скользить между ее бедер. Стоун тихо вздыхает, когда его пальцы касаются ее киски, и внизу моего живота разгорается жгучее желание. Я ерзаю, бедра сами ищут трения, а Истон тем временем покусывает мочку моего уха.

— Тебе больно, Скар? Хочешь, чтобы дьявол забрал твою боль?

Я сглатываю, пульсация между ног становится только сильнее.

— Скажи, чего ты хочешь, и, возможно, я дам тебе это.

— Этого, – выдыхаю я, не отрывая взгляда от пары передо мной.

— Ты уверенна, что хочешь мой член, а не мой рот?

— Разве я не могу получить и то, и другое? – я поворачиваю голову, чтобы встретиться с его пылающим взглядом.

— Сними маску, – приказывает он, задирая мое платье до пояса. Прохладный воздух касается разгоряченной кожи. Маска падает на пол, и он отодвигает мои трусики в сторону. Его пальцы скользят между моих влажных складок, и он сразу же чувствует, как я возбуждена.

— Ты все еще ненавидишь меня, Скар? Это влага – от ненависти?

— Я могу ненавидеть тебе и хотеть одновременно, – признаюсь я на выдохе.

— Вот оно как, – бормочет он, кривя губы в хищной ухмылке.

Его пальцы начинают играть с моим клитором, а губы приникают к шее – он вечно направит оставить на мне свои следы. Это происходит всегда, когда мы вместе. Он безжалостно трахает меня, оставляя удовлетворенной и помеченной его губами. Таков уж метод Истона.

Единственное, чего мы не делаем – не целуемся в губы. Мы сделали это только однажды, в актовом зале моего дяди, и к моему горькому разочарованию, он больше не повторял этого. Что-то подсказывает мне, что для него даже один поцелуй – уже слишком много близости. Как забавно: я боюсь такой простой вещи, как темнота, а он боится обычного поцелуя.

Ну мы и парочка.

Я запрокидываю голову ему на плечо, пока он продолжает играть на моем теле, как на скрипке. Я знаю, он хочет, чтобы я смотрела на его друзей, но сейчас его рук мне более чем достаточно.

— Как же ты пахнешь, – ворчит он, царапая кожу зубами, в то время как его пальцы доводят меня меня до края.

— Как? – хриплю я, впиваясь в его черные шелковистые волосы.

— Как самый сладкий грех. А я просто дьявол, который должен проглотить его целиком.

Веки закрываются сами собой, колени дрожат, кто-то кричит "пожалуйста" – то ли Стоун умоляет Финна, то ли это я. Но вдруг Истон отстраняется меня от себя, обрывая наслаждение и оставляя в ярости от неудовлетворенности. Он облизывать губы, стаскивает с меня трусики и наклоняет меня таким образом, что мои ладони упираются в стекло. Раздвинув мои ноги, он сжимает ягодицы, не оставляя мне выбора.

— Интересно… – в его голосе звучит озорная нотка. — Если я возьму тебя прямо здесь, ты произнесешь мое имя, задыхаясь от наслаждения, или прокричишь его?

— Думаю, ты никогда этого не узнаешь, – бросаю я вызывающе.

— Ох, Скар. Мы оба знаем, что нет ни одной части твоего тела, которую я не попробую. Включаю эту попку.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься, – дразню я.

С дьявольским блеском в глазах, он падает на колени и прижимается лицом прямо к моему заднему входу.

— Истон! – взвизгиваю я, немного обеспокоенная тем, где находится его лицо.

— Ш-ш-ш, – отвечает он, проводя ладонями вверх и вниз по моим бедрам. — Не двигайся.

— Что..? – я запинаюсь, но тут же прикусываю язык, когда он со всей силы шлепает меня по заднице.

— Какая же ты красивая… – хрипло бормочет он. — Держись за окно, чтобы не упасть.

— Что? Зачем? Что ты собираешься делать?

— Разве не очевидно? Я собираюсь взять то, что мне причитается.

— Истон, не смей, – протестую я.

— Держись, – повторяет он, и в следующую секунду его язык скользит по моей чувствительной киске – от начала до конца, задерживаясь на узкой дырочке. Ощущение влажного тепла поначалу кажется странным, но когда он вводит в киску два пальца, а язык продолжает играть у узкого входа, из моего рта вырывается томный стон.

— Ты заставляешь меня грешить каждый день, Скар, – хрипло шепчет он, продолжая ласкать меня языком сзади и трахать пальцами, превращая меня в ненасытное месиво.

— Истон! – выкрикиваю я, когда он добавляет третий палец, касаясь большим пальцем моего тупого колечка. — О Боже мой!

Мне едва хватает сил не рухнуть на пол, когда оргазма разрывает меня надвое.

Он поднимается во весь рост, и в его взгляде читается та самая опасная испорченность, которую я так хорошо знаю. Раздвинув мои ноги еще шире, он кладет руку мне на затылок и наклоняет меня вперед, пока мой лоб не прижимается к холодному стеклу. Волосы падают мне на лицо, скрывая мою реакцию на его властность.

Без единого предупреждения его огромный член резко входит в меня, вырывая из груди громкий крик – смесь легкой боли и дикой страсти.

Боже, как же хорошо чувствовать его внутри.

— Черт! Дай мне посмотреть на тебя, – почти мучительно просит он, крепко сжимая мое бедро и дергая за волосы, чтобы я обернулась через плечо.

Я не могу ничего сделать в такой позе, чувствуя, что Истон сейчас единственный, кто командует моим телом.

Как только его серые, хищные глаза встречаются с моими, наша взаимная жажда и вожделенен усиливается в десять раз. Я действительно не знаю, что делать с эти осознанием, прямо сейчас я слишком возбуждена, чтобы думать. Каждый его толчок сводит меня с ума, оставляя в голове лишь одну мысль: я нуждаюсь в нем.

Я так в нем нуждаюсь.

Я уже так близко, что мне все равно, превратилось ли мое тело в его игрушку. Он дергает меня за волосы до боли, впиваясь пальцами в бедра, оставляя следы – но мне это даже нравится. Пусть делает со мной все, что хочет. Пусть разорвет меня на части, лишь бы продолжал заставлять мое тело петь для него.

Я выкрикиваю его имя, кончая, и погружаюсь в сладострастное блаженство, которое может подарить только он. Он продолжает владеть мной, разворачивая и надавливая на плечи, заставляя опустится перед ним на колени.

— Заставь меня кончить, – рычит он, проводя твердым, обнаженным членом по моим губам.

У меня даже не хватает сил упрекнуть его за то, что он тот надоел презерватив. Вместо этого я покорно раскрываю губы, чтобы взять его целиком. Всего за два движения он кончает мне в рот, и я глотаю, пока его пальцы нежно перебирают мои волосы.

Он поднимает меня на дрожащие ноги, и мы смотрим друг другу в глаза, пытаясь отдышаться.

Столько слов застревает между нами, но ни у кого из нас не хватает смелости их произнести. Мой взгляд падает на его губы, и мне отчаянно хочется, чтобы он меня поцеловал. Но вместо этого он проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем крепко прижимает к своей груди.

Приподняв мой подбородок, он целомудренно целует меня в висок, а его серебристые глаза скрываются целый мир боли и неуверенности.

— Ты, черт возьми, преследуешь меня повсюду, Скар. Мне тебя вечно мало.

Забавно.

Я думала о том же.