(не)верная. Я, мой парень и его брат

8.2

— Живот болит? — Матвей сочувственно сжимает моё плечо и целует в висок.

— Вроде того...

— Кажется, я знаю, чем тебе помочь, — он уходит и возвращается через некоторое время с небольшой игрушкой в руках. — Держи. Положи на живот.

Это собачья грелка, от неё исходит блаженное тепло, которое разливается по моему животу, смягчая спазм.

— Ты просто Ангел, — грудь распирает неведомое чувство, обо мне никто так не заботился, никогда.

— Поэтому и спрашивал на счёт... остренького...

— Поясни...

— Я не зверь в постели... Я не жарю, не трахаю, не...

— Не продолжай... Просто будь собой. Не надо подстраиваться под меня.

— Но, хочу ещё кое-что сказать...

— Говори.

— Девушки часто принимают моё поведение за любовь, но я просто такой. Сам по себе. Всегда.

— Какой?

— Мерзкий соплежуй, как выражается брат. Но моя сила в другом, я полагаю.

— В чём же?

— В умении отдавать... Я не использую грубую силу, не требую, не принимаю решение за женщину.

— Кажется, я уже влюбляюсь... - от внутреннего напряжения я пытаюсь свести всё к шутке.

— Не стоит...

— Ты же сказал, что не принимаешь решение за женщину. Так вот, это мне решать.

Аккуратно, без резких движений, я седлаю Матвея. Его инструмент оказывается в опасной близости от моей промежности. Нас разделяет только ткань его брюк и мои трусики, то есть — практически ничего. Я снимаю футболку и кладу его ладони себе на грудь. Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы и на выдохе издаёт чувственный стон:

— Ммммм....

Его естество мгновенно оживает и изо всех сил рвётся наружу. Я медленно расстёгиваю его рубашку, обнажая широкую грудь, покрытую соблазнительной растительностью. Лицо Матвея заливается ярким румянцем, как мне уже удалось выяснить, это яркий признак его сильного возбуждения.

Я приподнимаюсь на коленях и расстёгиваю его ремень, потом ширинку и высвобождаю его... Он прекрасен, в меру крупный, ровный и такой нежный на ощупь. Моя рука жадно ласкает бархатистую кожу.

— Мне, наверное, надо в душ... — Матвей пытается остановить меня. Но я молча продолжаю двигать рукой, вверх и вниз, то замедляясь, то ускоряя темп.

Мужчина откидывается на подушки и запрокидывает голову, на шее видны напряжённые вены. Венки вздуваются и вдоль его члена, кровь приливает с каждым твоим движением, делая его больше и твёрже. Его тепло, запах и стоны, пьянят сильнее вина и у меня уже кружится голова от этого. Моя рука перемещается к головке и стимулирует её с всё большей настойчивостью, мягко, но ритмично.

— Мммммм.... ааааааахх... - стонет мужчина. — Я... я сейчас кончу...

Он накрывает головку ладонью, сдерживая упругую горячую струю семени, его тело содрогается от сладостных конвульсий.

— Ох... это было... так круто... - блаженно потягиваясь мурлычет Матвей. — И... наконец-то... А то я уже несколько дней хожу со стояком, это не очень удобно. Подай мне полотенце пожалуйста. Оно где-то там на полке...

Я даю ему полотенце, он вытирается и надевает штаны.

— Теперь я должен отплатить тебе...