(не)верная. Я, мой парень и его брат

ГЛАВА 13. Я ВАС ЛЮБЛЮ

Макар копается в рюкзаке и извлекает оттуда шорты для плаванья.

— Лови...

Шорты приземляются прямо в лицо Матвея.

— Ты самый худший брат в мире, — ворчит Матвей.

— Я охуенный брат... Просто ты долбаный рукожоп... Натягивай скорее свои труселя.

Матвей снимает рубашку и брюки, а я чувствую как от этого зрелища мне становится жарче, чем от солнца. Когда дело доходит до трусов, он секунду мешкает.

— Да снимай их уже, она пялится во всю... Глотает слюни похлеще голодного Оскара... Порадуй малыху.

— Блять, я знал, что это хреновая затея... Ты — ходячий кошмар...

Но трусы он всё-таки снимает, а я бесстыдно залипаю на его аппетитную задницу, пока она не исчезает под тканью шорт. Ловлю на себе лукавый взгляд Макара.

— Что? — спрашиваю я, с вызовом глядя ему в глаза.

— Я могу снять свои... Ты только попроси.

— Так, закройся! Она будет смотреть только на мой зад, — вмешивается Матвей. Он уже переоделся и собрал волосы в узел.

— Когда-нибудь ей надоест пялиться на твои дряблые булки, — самодовольно бросает Макар. В этот момент по его "ореху" прилетает смачный поджопник от брата.

— Да ты просто прикидываешься слепым, ублюдок.... Как так то? — Макар, смеясь, потирает пятую точку.

— Лучше расскажи мне, что тут к чему, — похоже, что Матвей настроен весьма решительно.

Макар кладёт руку брата к себе на плечо и подводит его к самой кромке воды.

— На берегу мелко, нырять можешь, как почувствуешь глубину. Веток и коряг нет, дно песчаное, я зайду первым. Плыви на мой голос, я буду впереди.

— Понял, братан. Давай сделаем это, — лицо Матвея сосредоточено и напряжено.

— Бля, ты как будто целку рвёшь... Давай не ссы...

— Я не плавал больше двух лет. Ты реально считаешь, что твоё — "не ссы" меня подбодрит?

— Ну, тогда — не бзди... Хер знает, что тебя подбодрит, — этот парень, похоже, непробиваемый. — Твоя малыха смотрит, а ты сиськи мнёшь, как тёлка...

— Всё, я понял. Хватит мотивации, — Матвей не может сдержать улыбку. — Алина, придержи Оскара, он может броситься за мной в воду.

— Хорошо, — отвечаю я и беру Оскара на поводок, обматывая его вокруг ладони, взявшись двумя руками.

Макар заходит в воду и в несколько гребков оказывается метрах в двадцати от берега.

— Готов?! — кричит он брату.

— Да! — Матвей настроен решительно и заметно воодушевился.

Макар начинает хлопать в ладони и чеканить такт.

— Оп... Оп... Оп...

Матвей заходит в воду почти по грудь, поднимает руки вверх складывая их над головой и с грацией дельфина ныряет в воду. Проплыв несколько метров под водой он выныривает, расправляет руки, словно крылья, делает мах и снова уходит по воду. Я смотрю на это, как зачарованная, не в силах даже моргнуть, чтобы не пропустить ни одного мгновения.

«Потрясающе... Он летит!.. Это настоящий полёт...».

Матвей заплывает далеко за брата, оказываясь почти посредине озера и, остановившись там, кричит от нахлынувшего восторга:

— Аааааааа! Как круууууутооо! Братааааан!

— Дааааааа! Чуваааааак, ты лучшииииий! Ты просто охуенеееееееен!

Их крики эхом разносятся над озером, пугая чаек. Оскар заходится тревожным лаем, стремясь к хозяину.

— Тише... Тише, малыш. С папой всё хорошо. С ним всё хорошо, — стараюсь успокоить взволнованного пса. Прижимаю его к себе и чувствую, что сердце его готово выскочить. Он скулит, лает и натягивает поводок до хрипа.

Матвей возвращается обратно. Его мощное сильное тело рассекает воду, как нож. Кожа его лоснится от влаги в лучах солнца. В этот момент он похож на бога морей, но никак не на инвалида. Грация и мощь в одном флаконе, это просто невероятно.

«Какой же он охуенный...».