(не)верная. Я, мой парень и его брат

ГЛАВА 21. ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА

Играет "Erase/Rewind" (1999) the Cardigans, для погружения в атмосферу, рекомендую прослушать.

Вижу на полу тень от его ног и чувствую, как каждая клетка моего тела словно электризуется от его близости. Но стоит его рукам лечь на мою спину, происходит желанная разрядка, будто его руки вбирают в себя энергию и превращают её в тепло. Несколько минут и я превращаюсь в подобие стрекозы в янтаре, меня обволакивает незримая тёплая субстанция лишая всех чувств, кроме наслаждения. Непрошенный звук срывается с губ:

— Ммммм...

— Больно? — встревоженно спрашивает мужчина.

Мычу в ответ что-то невнятное, желая только, чтобы он не останавливался. Его пальцы движутся по моей спине, скользкой от масла, лишь слегка проникая под полотенце, которым накрыты мои ягодицы. Но этого достаточно, чтобы я начала сочиться там внизу. В его прикосновениях нет ничего похабного, они абсолютно точные, выверенные, профессиональные, но когда его рука скользит вверх по бедру, я выгибаюсь, как гуляющая кошка.

— Ммммм...

— Мммм? — мычит он вопросительно.

Слышу, как он посмеивается. Закончив со спиной и задней поверхностью ног он просит меня перевернуться. И даёт полотенце, чтобы положить на грудь. Его пальцы скользят по моим рукам, и на месте его прикосновений будто распускаются цветы. Это ни с чем не сравнимое райское наслаждение, но жар томления в животе не даёт думать ни о чем другом, кроме него внутри меня. Его руки ложатся на мои ключицы, рождая мириады мурашек. Решительно сдёргиваю полотенце с груди и направляю его ладони на холмики грудей с острыми налитыми пиками сосков.

— Это не предусмотрено сеансом массажа, — лукаво замечает он.

— Точно? Проверьте пожалуйста мой список привилегий...

— Хм... И правда, здесь кое-что написано мелким шрифтом, — похоже он охотно включился в игру.

Он мягко проводит руками вокруг грудей, рисуя на горячей коже спирали и кольца, останавливаясь у сосков он с небольшим усилием сжимает их, и это движение отдается сладким эхом у меня между ног. Мне нужно усилие, чтобы вырваться из этого мучительного плена экстаза, тягучего как патока. Внушительный холмик, образовавшийся на его промежности, говорит о том, что массаж завершён.

— Мы можем? — шёпотом спрашиваю я.

— Мы можем всё, — мягко мурлычет он.

Тяну его за резинку штанов, заставляя подойти ближе ко мне.

— Ты же тоже хочешь, я вижу...

— Да уж, этого уже не скроешь, — смеётся он.

Сажусь на столе бесстыдно расставляя ноги и притягивая его к себе, параллельно снимая с него штаны. Дрожащей рукой отодвигаю полоску эфемерных трусиков, а второй направляю его напряжённый член в себя. Один толчок и пазл складывается, картина мира становится завершённой. Все тревоги дня отступают на второй план, только я и он внутри меня, скользящий, наполняющий мощными толчками. Задираю его форму и приникаю губами к соску, одному, потом второму, он тихо стонет.

— Что ты делаешь со мной?.. Нас могут услышать...

В ответ только прикладываю палец к его губам:

— Тогда шшшшш....

Его губы открываются, пуская мой палец в его влажный тёплый рот. Он посасывает его, скользя языком. Каждый рецептор просто кричит, изнемогая от наслаждения. Двигаю бедрами ускоряя ритм, чувствуя близость оргазма.

— Я близко, — шепчу едва слышно, задыхаясь от наслаждения...

— Я тоже, — хриплый шёпот срывается с его пересохших губ. Впиваюсь в них неистовым поцелуем, обрушивая на него всё томление прошедших дней.

— Я сейчас кончу, — рычит он.

— Я тоже, не выходи из меня...

— Но....

Чувствую как он дёргается, как от удара хлыстом и покидает мои манящие чертоги, изливаясь на живот.

— Блин...я не успела...

— Прости... я исправлюсь. Но мы должны... быть осторожнее.

— Ты боишься, что я забеременею?

— А ты нет?

— Я думаю, что это невозможно. За четыре года с бывшим, у нас ни разу не получилось.

Он приводит себя в порядок у рукомойника. В зеркало вижу, как он хмурится, лицо его приобретает серьезный вид, а между бровями появляется складка.

— Я не хочу иметь детей... Думаю, не стоит тянуть с этим, и лучше сказать сразу.

Он подходит ко мне и протягивает салфетки, чтобы я вытерлась.

— Есть какая-то конкретная причина? — осторожно спрашиваю я.

— Да... Я не хочу никому передавать свои гены. Мой отец умер от разрыва аневризмы. Меня еле спасли, но я стал инвалидом. Я не хочу такого своему ребёнку...