(не)верная. Я, мой парень и его брат

15.2

— Привет, малыш... Где папа? Позови папу, — пёс лишь скребёт дверь с обратной стороны.

«Что-то случилось... Он не мог уйти без поводыря...»

Стучу кулаком в дверь, в ответ на это Оскар начинает лаять.

— Матвей, открой, я знаю, что ты дома. Пожалуйста, — слышу в своём голосе отчаяние.

Проходит несколько мгновений, дверь легонько щёлкает и на пороге появляется Матвей. Вся его футболка выпачкана кровью.

— Господи, что с тобой? Что случилось?

— Пожалуйста, тише. Тебе лучше уйти, — шепчет он усталым бесцветным голосом.

— Что? Ты серьёзно?

— Да, я тебя очень прошу, — его лицо выражает мольбу.

— Ты идиот, если думаешь, что я вот так развернусь и уйду, — решительно шагаю внутрь квартиры, оттесняя его вглубь и прикрываю за собой дверь. — Что случилось? — беру его за руку, на ней следы уже засохшей крови. — Это твоя кровь? Ты поранился?

— Нет... Это, — его голос срывается от волнения, он выглядит испуганным, как ребёнок, потерявшийся на вокзале.

— Это кровь Макара? — с ужасом предполагаю я самое страшное.

— Да, — выдыхает Матвей, не в силах ничего добавить.

Отодвинув рукой мужчину, пытающегося загородить мне вход в гостиную, я всё-таки проникаю туда. Яркий свет из окна с оборванной шторой слепит меня на несколько секунд и я не сразу замечаю масштабы катастрофы. Но когда зрение возвращается, не могу поверить своим глазам. На софе лежит младший брат Матвея с лицом, похожим на сырой бифштекс, один глаз заплыл так, что осталась узкая щель. Тело его тоже покрыто синяками и ссадинами.

— Что случилось? — от ужаса я непроизвольно прикрываю рот рукой.

— Он не сказал... Только попросил не вызывать скорую... Он без сознания несколько часов, — после паузы Матвей продолжил, будто собираясь с мыслями. — Я как мог ощупал его, остановил кровь из разбитой губы. Но, я боюсь, чтобы не было внутреннего кровотечения

— Я могу посмотреть... Но я вет-врач, ему нужна медицинская помощь... В больнице...

— Алина, он вляпался во что-то, поэтому не хочет огласки. Пожалуйста посмотри, если что-то серьёзное, мы вызовем неотложку, — Матвею явно тяжело даётся это решение.

Осторожно ощупываю рёбра на предмет переломов, руки и ноги, всё цело. Пальпация живота тоже не выявляет явных проблем.

— Похоже, повреждения только внешние, ушибы и ссадины... Он с кем-то подрался?

— Вечером ему кто-то позвонил и он сорвался, сказал, что едет тусить. Вернулся ночью. Я услышал его стоны, выбежал из своей комнаты, помог ему лечь. Он сказал не вызывать скорую, что всё нормально и ему надо просто полежать и вырубился.

— Скорее всего, у него сотрясение, надо проверить, — включаю фонарик на смартфоне, открываю неповреждённый глаз и свечу в него, чтобы проверить реакцию зрачка. — У него зрачок почти не реагируют на свет, это очень плохо.

Меряю его пульс, считая удары в минуту.

— Пульс слишком низкий. Мы должны вызвать скорую, — скрепя сердце выношу свой вердикт.

— Хорошо, — старший брат соглашается слишком быстро, похоже, я только подтвердила его собственное решение.

Вызываю скорую.

— Нужно собрать вещи и документы. Ты не против, если я помогу? — предлагаю я, понимая, что для Матвея это будет непосильная задача.

— Конечно, документы должны быть у него на полке сразу возле двери. Вещи бери, какие нужно, — мужчина с благодарностью принимает моё предложение.

— Ты пока приведи себя в порядок, у тебя вся футболка в крови и руки, и лицо, — на Матвея сейчас страшно взглянуть.

— Прости, за всё это, — ему явно ужасно неудобно за всю эту ситуацию.

— Что за глупости? Хорошо, что я оказалась здесь. Это вопрос жизни, не только здоровья, — не смотря на всю сложность ситуации, паника отпустила меня, включился холодный рассудок.

Захожу в комнату Макара, стараясь в общей картине бардака увидеть необходимые вещи. На полке не нахожу никаких документов и решаю поискать на письменном столе. Сама мысль о том, что я копаюсь в чьих-то личных вещах вызывает приступ тошноты, но выбора нет. Паспорт обнаруживается довольно быстро, а вот в поисках страхового полиса мне приходится перерыть всё на столе.

«Может он где-то в ящиках...».

В верхнем ящике лежит начатая пачка презервативов, разумеется, XL размера...

«Похоже, это у них наследственное...» — мелькает довольно абсурдная, для всей этой ситуации, мысль.

Открываю второй ящик и ахаю от удивления.

«Ничего себе...».

Там лежит много наличных денег, купюры сложены стопками и перетянуты канцелярскими резинками. Меня смущает их вид, это, в основном, мелкие купюры, не больше 1000. Здесь же лежит договор на лечение в Центральной офтальмологической клинике, от суммы, указанной в договоре, мне становится немного не по себе. Весь перечень услуг, включая проживание и лечение, в сумме составляет 5 миллионов рублей.

«Это просто грабёж!.. Что за цены?.. Где обычному человеку взять такую сумму?».

Пазл у меня в голове начинает понемногу складываться в общую картину.

«Похоже, Макар хочет скопить нужную сумму на лечение брата. И, как видно, делает он это не совсем безопасными методами».

Закрыв ящик, продолжаю поиски полиса и вскоре нахожу потрёпанный листок, сложенный вчетверо. Как раз вовремя, потому что вскоре раздаётся настойчивый звонок в домофон. Приехала скорая помощь.