(не)верная. Я, мой парень и его брат

22.2

Вижу грустный взгляд Макара и сердце моё рвется на части. Теперь я знаю, что он рискует жизнью на ринге, чтобы добыть денег на операцию для брата. Но самое печальное, то, что его жертва не будет оценена. Матвей не пожелает этой жертвы... Никогда...

— Ребят, можно я скажу своё слово? — неуверенно вставляю я.

Они поворачиваются ко мне и замолкают.

— Давайте поговорим спокойно. Какой толк в ссоре, она ничего не изменит.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает Матвей уже более спокойно.

— Попробуйте для разнообразия просто поговорить, без криков и обвинений, — предлагаю я.

— Эммм. Ну ладно... Для разнообразия можно, — смягчается Матвей. — Мак, ты понимаешь, почему я так реагирую? — обращается он к брату.

— Да, бро, ты боишься, что я склею ласты. Но я же проверялся, всё нормально, никаких отклонений.

— Удары по голове могут спровоцировать болезнь, — стонет Матвей.

— Мот, меня так избили не на ринге... А уже после боя.

— Кто? — тон Матвея сразу меняется с агрессора на защитника.

— Я надрал задницу одному у*бку и его ссаные фанаты выцепили меня возле машины. Шайка пи*оров, пятеро против одного. Но парочке я точно сломал носы, за это они меня и отпи*дили так сильно...

— Надо было заявить в полицию...

— И что это даст? Мусорам по*уй на таких как я... Никто не будет этим заниматься, — отчаянно защищается Макар.

— Для чего тебе нужно всё это?

— Нужно и всё...

— Ну вот, опять ты упёрся...

— Бро у меня есть одна цель, я не успокоюсь, пока не добьюсь своего...

Матвей на несколько мгновений замолкает, а потом его лицо озаряет искра понимания.

— Ты опять за старое? — спрашивает он.

— Ты о чём?

— Об операции...

В воздухе повисает молчание. Макар бросает на меня взгляд полный отчаяния, но я не в силах протянуть ему даже соломинку.

— Да, — обречённо отвечает Макар.

— Господииииии... Какой же ты идиот... - голос Матвея дрожит и вибрирует, я понимаю, что он вот-вот заплачет.

— Ну и х*й с ним, бро, да я идиот. Но ты моя единственная семья... И у тебя будут глаза!

Он смотрит на меня и его лицо озаряется.

— Бро, ты должен увидеть её... Клянусь... Ты должен.

Чувствую как дрожит нижняя губа. Матвей садится на край кровати и нащупывает руку брата, сжимая её до белых костяшек. Я понимаю, что он не может сейчас ничего сказать, не выдав поступивших слёз. Вместо слов он утыкается лбом в грудь брата, а тот обхватывает его широкую спину руками и похлопывает по ней.

— Бро, всё будет хорошо. Со мной... и с тобой... Мы это сделаем. Ты должен увидеть свою малышку, она нереальная, — бормочет Макар, явно испытывая неловкость от такого эмоционального момента.

Понимаю, что сердце моё сейчас стучит быстрее совсем не от смущения, а от его взгляда и его слов...

"Боже, я ему точно нравлюсь..."

У меня сейчас одно желание — скорее сбежать отсюда, чтобы не ловить на себе этот обжигающий взгляд, которого мне так не хватает с Матвеем. Но побег выдаст меня с головой и чтобы хоть как-то скрыть свою реакцию я достаю телефон и бессмысленно вожу пальцем по экрану, заходя в разные соцсети.

— Если я сделаю эту грёбаную операцию, ты перестаешь рисковать здоровьем? — тихо спрашивает Матвей.

— Бро, я наверное никогда не перестану рисковать... Но ринг оставлю. В этом просто не будет смысла. Я не фанатею от того, как меня пи*дят...

— Ладно... Я соглашусь, гипотетически... Но ты скажи? На ринге ты сколотил шесть лямов?..

Макар ищет ответ в моих глазах. Я поднимаю палец вверх.

— У меня есть примерно пять лямов... Ещё один лям можно найти. Я пошарю по фондам, нароем я думаю...

— Это пи*дец. Ты не представляешь, какой ты геморрой на моей престарелой заднице, — с болью в голосе усмехается Матвей.

— Круто, для брата я всего лишь боль в очке... Прости что небо копчу, х*ле...

— Не мели чушь...

— Ладно, гости дорогие... Не пора ли вам уёбывать? Я буду топить еб*ло, — ненавязчиво просит нас уйти Макар.

— Вот уродец! — мягко рычит Матвей.

— Кстати, Линча, классные тефтельки, — Макар трогает свою грудь пальцами, там где под рубашкой соски. — И эти тоже...

Матвей делает замах чтобы дать ему оплеуху.

— Эй, бро, у меня сейчас в башке кисель... Не забывайся...

— Ладно, сучёныш, живи пока! Мы пошли.

— Линча, спасибо что заглянула... И за обед, тоже... Ты заходи без этого, если что....

И опять этот обжигающий взгляд, от которого хочется поскорее скрыться. Глядя на Макара, дерзкого, бескомпромиссного, упёртого несложно представить, о чём говорил Матвей когда вспоминал себя до операции.

— Пока, Макар, выздоравливай скорее, — тихо прощаюсь я.

— Даже не обнимешь калеку? Может прижмёмся сисечками? — даже с расквашенным носом он не растерял своей дурацкой харизмы.

— Так, всё... Пошли, Алина, иначе я ему ещё одно сотрясение сделаю...

— Эй, ты, у меня не просто сотрясение. У меня травма головного мозга.

— Странно, что он у тебя вообще есть. У тебя же жопа вместо башки, — язвительно замечает Матвей.

— Ах ты с*ка!..

Мы успеваем выйти за дверь, когда в неё прилетает подушка.

Уже в коридоре Матвей обнимает меня и шепчет:

— Спасибо, что ты со мной. Ты мой ангел...

— Да ну? прекрати, — чувство вины терзает меня, так не хочется врать ему.

— Нет серьёзно... Ты появилась как добрый знак, как раз когда мне сообщили, что зрение может быть восстановлено. Я к тому времени уже свыкся с мыслью, что мне и так нормально, — он делает паузу, чтобы сглотнуть. — Но Макар прав, мне нужно видеть тебя... Не только сердцем...

Обнимаю его, едва сдерживая слёзы. Он согласен, половина дела сделана.