Прошло уже больше двух недель с того дня, как Матвей переехал ко мне. Как ни странно, период его адаптации к новому помещению прошёл довольно быстро. Мы смогли организовать пространство так, чтобы комфортно было всем.
Кажется, эти две недели были лучшими в моей жизни. Происходящее было похоже на сплошной медовый месяц. Всё свободное время мы проводили друг с другом, и всё равно не могли насытиться.
Вечерами мы делали те маленькие бытовые вещи, которые превращают чужих людей в семью. Ходили за покупками, готовили необычные блюда, ужинали под аккомпанемент нашего общего плей-листа.
А ночи были полны страсти, наслаждения и нового знакомства друг с другом. Дома, когда не нужно сдерживаться и прятаться, я смогла наконец-то раскрыться. Теперь я знаю, что такое спонтанный секс в каждом уголке квартиры. Однажды я делала омлет, получая оргазм прямо у плиты, и чёрт с ним, что блюдо немного подгорело.
Вечерами мы гуляли вместе с Оскаром в близлежащем парке, держась за руки, и болтая обо всём на свете. За это время я почти полностью забыла о своём болезненном увлечении по имени Макар. Написала ему только один раз, когда на мой счёт зашли деньги. На моё сообщение Макар ответил только сухое: "Ок". И больше ничего...
К огромному удивлению и счастью, денег оказалось не только не меньше, но и на миллион больше. На все вопросы юрист отвечал, что такова воля его клиента, и я получила то, что мне причитается. Телефон Макса был всё время вне сети. Он лишь однажды вышел на связь в ВатсАпе и написал короткое, но тёплое сообщение: "Не благодари, Аля. Эти деньги твои по праву. А небольшой бонус — это подарок. Пусть это будет мой вклад в твоё счастье."
О процессе подготовки к лечению я узнавала только от Матвея. Скоро его должны были положить в клинику на карантин. Я одновременно ждала, и страшилась этого момента, понимая, что ваша жизнь точно не будет прежней.
Накануне назначенного клиникой дня госпитализации мы с Макаром договорились встретиться, чтобы обговорить детали. Для встречи вы выбрали нейтральную территорию — небольшое бизнес-кафе, неподалеку от офиса юриста. Из-за своей тревожности я пришла раньше на двадцать минут. И каково же было моё удивление, когда я увидела Макара сидящим за одним из столиков. На секунду я замерла, чтобы украдкой полюбоваться им.
Он сидит за столиком, подперев лицо рукой, и задумчиво глядит на улицу. Синяки уже сошли. Белая рубашка оттеняет загар. Лицо его грустное и задумчивое, в этот момент он выглядит очень взрослым, лет на пять старше, чем в жизни. Сейчас он как никогда похож на Матвея, сердце сдавливает смутное чувство трепета, смешанного с тоской. Делаю глубокий вдох, и иду к нему навстречу.
— Привет, — здороваюсь я, присаживаясь напротив.
— Привет, — здоровается Макар, слегка приподнявшись со стула.
— Ты рано...
— Ты тоже, — улыбается он, на щеках появляются те самые ямочки братьев Свиридовых.
— Ты уже сделал заказ? — стараюсь говорить буднично, но меню опускаю на колени, чтобы не видно было, как дрожат руки.
— Нет, я особо ничего не хочу. Закажи на свой вкус...
Делаю заказ, и когда официантка уходит, пытаюсь завязать разговор, но он не клеится.
— Как дела?
— Лучше скажи, как дела у вас? У него...
— У него? У Матвея? — зачем то переспрашиваю я, хотя прекрасно понимаю о ком речь.
— Не у пса же, — усмехается Макар, крутя в руках зубочистку.
— Я думаю, у нас всё хорошо. Матвей вроде как счастлив.
— Ясно. Это главное... Я рад, правда, — его лицо выглядит спокойным и каким-то просветлённым, может из-за цвета рубашки, или от произошедших внутренних перемен. — И знаешь... Прости... За то, что наехал тогда на тебя. Это было тупо. И очень по-детски. Меня выбесило, что вы всё решили за моей спиной... Как крысы...
— Прости, мы не хотели тебя обидеть. Просто это наше общее решение, мы всё обсудили с Матвеем.
— До меня дошло, со временем... Но до сих пор не хватает его. Такая пустота, — он вздыхает, и с горечью ломает зубочистку.
— Мне жаль. Но это его выбор, для него это важно. И для меня тоже...
— Ты так много делаешь для него. Теперь нет смысла сомневаться...