(не)верная. Я, мой парень и его брат

32.2

Позади тихо скрипит дверь, слышны босоногие шаги по холодной плитке. Я не поворачиваясь знаю кто это. Его руки облокачиваются на перила рядом с моими, а обнаженной кожей, покрытой мурашками чувствую его горячее влажное после душа тело. Мысль о том, что он только что занимался сексом прожигает мне голову похлеще раскалённой кочерги.

— Бля... Забыл зажигалку. Дай прикурить...

Молча отдаю ему сигарету, он прикуривает, и мерцающий оранжевый круг на секунду вырывает из темноты его красивое лицо. Один в один с лицом Матвея, только более острое и жёсткое. Он возвращает мне сигарету.

— Не думал, что ты куришь...

— Почему?

— Ты вся такая правильная...

— А ты весь такой проницательный, что меня сейчас стошнит, — не хотела показать свои чувства, но, похоже, не получается.

— Не злись, она мне никто, — тихо шепчет он, перемешивая слова с дымом.

Делаю затяжку, и выдыхаю ему в лицо.

— А мне... плевать...

Он жадно ловит дым, вылетевший у меня изо рта, держит какое-то время в своих лёгких и выпускает тонкой струйкой в звенящий прохладой ночной воздух.

— Врушка... Мне можешь не врать, — по голосу ясно, что он всё понимает.

— Да какая хрен разница. Это ни о чём...

— Что это?

— Всё это...

— Обоснуй, — не унимается мой мучитель.

— Я с Матвеем и точка...

— Я заметил. Ты сегодня... была очень красноречива, — горько вздыхает он.

— Прости, такое больше не повторится, — мне становится стыдно.

— И такое тоже, — он показывает большим пальцем на дверь балкона.

— А что с ней? Как-то подозрительно тихо, — спрашиваю я, прислушиваясь.

— Не знаю... Может паралич, смеётся Макар, затягиваясь, сигарета мерцает во тьме.

— Вот дурак! — толкаю его кулаком в плечо. — Ладно. Я спать, мне завтра на работу... Вернее, уже сегодня...

— Давай, споки...

— Не шумите больше, — шепчу я.

— Вы тоже, я не вижу его лицо, но слышу по голосу, что он улыбается.

Уходишь с балкона, на миг оглянувшись, сердце щемит приторная боль, вместившая в себя то, что никогда не произойдёт.

...

Лёжа в кровати в объятиях Матвея, вспоминаю события последних дней. В голове не укладывается, насколько запутались нити наших жизней, кажется вовек не распутать. Одно утверждение в моей голове, вытесняет другое, и каждое из них противоречит предыдущему.

Я точно знаю, что хочу быть с Матвеем. Но его брат неотделим от него... И если быть честной, мне очень хочется проводить с ним время... Много времени... Но я дико боюсь, что это может разрушить не только наши с Матвеем отношения, но и их братскую связь... Чувствую себя отвратительно, верно сказано: "Как между молотом и наковальней"...

За этим несвязным потоком мыслей я не заметила, как провалилась в глубокий сон.

...

Когда утром срабатывает будильник, я не сразу понимаю, где нахожусь. Матвей ещё нежится в кровати, ему сегодня во вторую смену на работу. Нежно целую его в плечо, но он спит слишком крепко.

Стараясь не шуметь, на цыпочках выхожу из комнаты, и спешу в ванную. Мысль о том, что здесь происходило ночью не даёт покоя. Порочные звуки, которые я слышала вчера, стоя под дверью, обретают в моей фантазии почти плотские образы. Бесстыжая девица стоит, наклонившись вперёд, держась за бортики ванной, а сзади обнажённый Макар насаживает это свежее мясо на свой шампур.

"Ох, хватит может уже мучить себя?"

Но где-то глубоко внутри я всё же понимаю то чувство, что гложет меня. Это жгучая ревность и желание хоть на пару минут оказаться на месте этой малолетки. Я просто отвратительна...

Вытираюсь полотенцем с каким-то маниакальным остервенением, оставляя на коже красные следы. Но ни душ, ни тем более полотенце, не смоют и не сотрут эти образы из моей головы.

...

После душа иду на кухню и, к своему огорчению, застаю там парочку любовников. Макар обнажённый по пояс, колдует у плиты, а уже знакомая барышня с ярко-розовыми волосами гладит его по заднице. На ней его спортивная футболка с номером "1". Ну надо же...