(не)верная. Я, мой парень и его брат

ГЛАВА 20. ПРИВИЛЕГИИ

— Если верить в реинкарнацию, то, возможно, так и есть. В этой жизни мы только встретились, но на самом деле знакомы сотни лет... Ты веришь в такое? — спрашиваю я, вглядываясь в его лицо.

— Мне не хочется в такое верить, — он делает паузу и глубоко вздыхает. — Какой же я был тварью, чем заслужил подобную карму...

Матвей открывает дверь кабинета.

— Я тоже не особо верю в это.

— Думаешь, что всё в нашей жизни — банальная случайность?

— Не совсем случайность, скорее, последствия принятых когда-то решений.

— Знаешь, а ведь правда, я же знал об аневризме. Но я чувствовал себя прекрасно и не верил, что может случиться что-то плохое. На крайний случай, я думал, что умру, но не это...

— Но ты выжил, это главное...

— Ты ведь не знаешь, кем я был до операции.

— Расскажи, чтобы я знала...

— Я был мышиной, точной, сильной, бескомпромиссной... Мне всегда нужна была только победа, я не знал полумер... Буквально за месяц до операции, мне предложили контракт в США. Я готовился, выкладывался на полную... И, во многом, поэтому я забивал на тревожные звоночки. Мне всё было некогда... И вот, я здесь...

Он обречённо разводит руками...

"Со мной..." — грустно подумала я, но вслух, конечно, не произнесла эту жестокую фразу. Он не должен был терять всё, чтобы упасть в мои объятия.

— Как ты стал массажистом? — стараюсь сменить тему, чтобы не углубляться в свою депрессию.

— Благодаря этой работе мы с Маком держимся на плаву. Пенсия по инвалидности — сущие копейки... После того, как я потерял зрение, мне не сразу удалось понять, чем зарабатывать на жизнь. Как-то на улице меня встретил мой спортивный врач, он и предложил мне устроиться на обучение слепых массажистов.

— Есть такие курсы?

— Всероссийское общество слепых помогает интегрировать инвалидов в жизнь, даёт новую профессию. Мне было легко, я быстро втянулся, когда я занимался спортом, много изучал информации о строении тела, о работе опорно-двигательного аппарата. Тот самый врач посылал ко мне своих пациентов, проходящих реабилитацию после травм. Так у меня собралась приличная база клиентов.

— Тебе нравится твоя работа?

— У меня не особо большой выбор, но, скорее да, чем нет. Мне нравится приносить людям облегчение, когда человек приходит со своей болью, а я могу забрать её.

Он на секунду замолкает, будто всматриваясь внутрь себя и я, кажется, чувствую о чём он думает.

"Он надеется, что кто-то так же сможет забрать и его боль".

— Чем бы ты хотел занимался, если бы зрение вернулось?

— Это практически невозможно... Я не хочу, что ты питала излишние надежды.

— Невозможно почему? С медицинской точки зрения?

— Скорее, с финансовой... У меня нет таких денег, — чувствую, что ему тяжело даётся это откровение. — Макар твердит, что надо продать квартиру и пройти лечение. Но я не хочу оставить нас бомжами в обмен на призрачный шанс.

Его голос звучит твёрдо и уверенно и я понимаю о чём говорил Макар.

"Он уже мысленно вынес себе приговор. Переубедить его будет трудно".

Наш тяжёлый откровенный разговор прерывает стук в дверь, которая тут же открывается пропуская седую голову в проём. А следом за ней входит и её обладатель, солидный пожилой мужчина, холёный и вкусно пахнущий парфюмом.

— Добрый день... - он обводит кабинет цепким уверенным взглядом, скользнув по Матвею и остановившись на тебе.

— Здравствуйте...

— Везёт же Матвею с клиентами!..

— Добрый день, Сергей Евгеньевич, это моя девушка. Так что на взаимность не надейтесь, — смеётся Матвей.

— Куда уж мне тягаться с подобием греческого бога, да ещё с такими волшебными руками... - мужчина кокетливо смеётся, стреляя глазами в сторону Матвея и я понимаю, что он вовсе не по девушкам.

— Я подожду... Снаружи, — поспешно ретируюсь, чувствуя себя очень сильно третьей лишней.