(не)верная. Я, мой парень и его брат

35.3

— У меня такое чувство, что ты провожаешь меня в армию, — смеётся мой мужчина. — И я должен сдать какую-то запредельную норму по сексу. Меня не будет всего пару недель. Я вернусь и всё компенсирую. Неделю проведём в постели... Я обещаю... Тебе будет больно ходить, если захочешь...

— Чёрт, это так заметно?

— Ну вообще да, я боялся, как бы ты не отгрызла от меня кусок... Какой-нибудь очень важный кусок... Тот к котому я очень привязан...

— Блин, прости. Просто я переживаю.

— Я тоже, но оно того стоит, — он на пару секунд замолкает. — Не верится, что я смогу увидеть твоё прекрасное личико...

— Откуда ты знаешь, что оно прекрасное? — усмехаюсь я.

— Мне как-то Мак рассказал... Знаешь, мне кажется, что он даже запал на тебя...

— Хм, — только хмыкаю я, слова застряли в горле.

— Ты так не думаешь? — спрашивает Матвей.

— Я ничего такого не замечала, — вру я, проклиная себя последними словами.

— Ну ладно, может показалось... Но если и так, его не трудно понять...

— Что он рассказал тебе? — спрашиваю я, поглаживая Матвея по груди, мне очень льстит этот разговор.

— Он сказал, что не видел девушки красивее тебя. А он видел, ох как много... Сказал, что у тебя полные сексуальные губы, аккуратный носик и большие глаза медово-карие...

— Ах-ах-ах, что так и сказал медово-карие? Ни за что не поверю! — смеюсь я.

— Нет. Он сказал цвета детской неожиданности, — смеётся Матвей. — Но я уловил, что это за оттенок...

— Вот же гад! Это конечно больше на него похоже.

— Да уж... Знаешь в детстве, когда мы крестили его, служительница церкви назвала его исчадием ада...

— Ах-ах-ах, вот это да!

— На вид эта женщина была сама добродетель и терпимость. Так что, — Матвей сделал многозначительную паузу.

— Ладно, я сама спросила... Могла бы предположить нечто подобное, — улыбаюсь я.

— Знаешь, мне и не нужно было это описание. Я уже и изучил твоё лицо вплоть до миллиметра...

— Как? Ты же никогда не притрагивался к нему, — удивлённо восклицаю я.

— Руками нет... А вот так, да... - он начинает покрывать поцелуями мои щеки, нос, глаза.

От его признаний и нежных прикосновений сердце моё трепещет, а между ног разгорается огонь. Ловлю губами его губы, и целую жадно и неистово. Закинув ногу на него, я придвигаюсь ближе к его члену, который уже готов к новому бою. Рукой направляю его в себя, и чувствую приятную наполненность, он движется нежно и мягко, не прерывая поцелуй.

— Можешь сделать это жёстче? — прошу я.

— Как скажешь...

Он опирается на руки, и нависает над тобой, прижимаю его бёдра руками, усиливая толчки. Порочные хлюпающие звуки наполняют комнату, я закрываю глаза и вдруг, оказываюсь на полу, у полоски света под дверью за которой кто-то неистово сношается. Сжимаю его бедра ещё сильнее, слышу жалобный скрип кровати или... это старый диван за той самой дверью. С губ срывается стон.

— "Аааааах..."

Кто это стонет? Я или девушка, что была за той дверью.... С ним.

Фантазия гадкая штука, так легко попасть в её сети. Тело моё между ног сладко жёсткого проникновения.

— Кончи в меня! — выдыхаю я.

— Можно? Ты уверена? — мягко спрашивает Матвей.

— Да, я так хочу! Пожалуйста!

— Ох милая!..

Его финальный толчок, кажется, рвёт меня пополам, дрожу от накрывшего оргазма. Тёплая жидкость вытекает из меня на простыни.

...

Утром я подвожу Матвея до больницы, и отпускаю с тяжёлым сердцем. Отдавая самое дорогое, что у меня есть на милость незнакомцев.