Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 68

Брукс продолжает стоять в паре шагов, переводя взгляд с меня на девушку, пока рядом от счастья плачет Нарна.

- Я очень голодна, - негромко шепчет Ханна, и мать несколько раз кивает головой, собираясь принести ей обед. Но тут же в нерешительности останавливается, ожидая вердикта от лекаря.

- Что. Здесь. Происходит? – задаёт он вопрос, на который совершенно не хочу отвечать. Чешу зудящую руку, оттягивая время.

Нарна порывисто обнимает дочь, прикрывая её спиной, будто боится, что лекарь вырвет девушку у неё из рук, а потом косится на меня, размышляя что сказать. Даёт возможность сделать это мне, и я решаюсь.

Глубоко втягиваю воздух, пытаясь справиться с дрожью в ногах. Ладонь всё ещё горит, будто там тлеет уголь.

- Я сидела рядом, и она просто очнулась, - конечно мне никто не поверит.

- Очнулась? – хмыкает Иртен, складывая руки на груди. – Та, что была в коматозном состоянии несколько месяцев, сегодня чудесным образом очнулась, как только ты оказалась рядом?

- Это допрос?

- Скоро сюда придёт Рудая Вольц, и мне следует сказать ей, почему произошло чудо?

- Ваше зелье помогло, - предлагаю выход, и Брукс кивает на дверь, тут же выходя первым. Как только намереваюсь пойти следом, Нарна хватает за запястье.

- Я обязана тебе жизнью дочери и буду выполнять любые просьбы.

- Я рада, что смогла помочь, - слабо улыбаюсь, отправляясь за лекарем. Мы идем по коридору, пока вновь не оказываемся в его кабинете.

- А теперь жду правды, - он стоит около двери, словно сторожит её, чтобы я не сбежала, как получасом ранее. Тру ладонь о платье, дабы унять зуд, появившийся после «процедуры»

- Не могу рассказать, что это было, потому что и сама не понимаю до конца, - произношу, стараясь, чтобы слова звучали ровно. – То, что мучило Ханну, было не болезнью. Это просто чужое.

Иртен хмурится, в его взгляде нет ни радости, ни веры, лишь холодное, требовательное ожидание. Он словно хочет разложить меня на составные части, чтобы понять, каким образом я сделала невозможное.

- Чужое? - повторяет он медленно. - Ты говоришь о тьме?

Молчу. Любое подтверждение - это признание в том, чего я знать не должна. А он принимает молчание как знак. Его глаза прищуриваются, и Брукс делает шаг ближе.

- Такое не видят обычные целители. Даже я не смог. Кто ты, Эзра?

Внутри всё сжимается. Ответить «никто» – он не поверит. Ответить «та, кто сильнее, чем кажется» - навлечь подозрения. Я поднимаю голову и смотрю прямо в его глаза:

- Я та, кто не мог оставить её умирать. Всё остальное не имеет значения.

На мгновение между нами возникает напряжение, как перед ударом молнии.

- Она дышит. Она жива, - спокойно говорю. - Разве этого мало?

Брукс продолжает смотреть на меня. Его губы вздрагивают, будто он хочет сказать что-то резкое, но вместо этого из его груди вырывается тяжёлый выдох.

- Я скажу, что именно мне удалось исцелить Ханну, но тогда сюда станут приводить всех заражённых. И у них появится шанс. Ты готова им помочь?

Он спасает меня или берёт в рабство? Теперь я из прачки перейду к лекарям и буду делать то, что прикажет Иртен? Словно услышав мои мысли, Брукс продолжает.

- Я скажу Рудае, что ты не можешь выполнять тяжёлую работу, потому что очень слаба, но отлично подойдёшь ко мне в помощницы.

Теперь мы связаны тайной, и мне предстоит постоянно быть рядом с лекарем, которого я подозреваю в том, что он вколол мне тьму. Но, если это так, то он отлично играет ничего не знающего человека?

- Эзра, ты согласна?

- Мне надо на воздух, нехорошо что-то, - говорю отчасти правду, устремляясь к выходу. – Пустите же, - пытаюсь его оттолкнуть.

Наверное, что-то в моём взгляде заставляет его отойти вбок, и я снова выскальзываю из кабинета, отправляясь на улицу.

Жжение в ладони наконец стихает. Наверное, последствия. Где-то глубоко внутри будто завёлся крохотный чёрный змей, свернувшийся кольцами в груди, и я даже не представляю, кто стал причиной его новоселья во мне.

Многое бы отдала, чтобы узнать: что будет дальше. Я стану такой же? Сойду с ума? Не смогу оценивать реальность?

Выбираюсь на улицу. Солнце уже поднялось над Готтардом: неласковое, кроваво-красное, словно готово получить свою жертву на ужин.

Да, Шедра хотела меня убить, но не по своей воле! Любому могли вколоть мацию, и он бы не отвечал за свои действия. Но кого выгораживает Брукс?

В памяти всплывает игла в руках Сараны: острая, тонкая. Её взгляд, скользнувший по мне, будто она заранее знала, чем всё закончится. Сомнений нет – это она, и всё как раз было накануне. Мысли идут дальше, пытаются подытожить. Что если и темноту внутрь меня поселила она же? Если Брукс скрывает её, выходит, Сарана имеет доступ в лазарет?

Будто в подтверждение моих мыслей вижу рыжие волосы, мелькнувшие слева, но она меня не замечает. Идёт мимо прачечной далее к больнице, а потом скрывается внутри.

Надо же, как ошибается генерал на счёт Иртена.