Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 72

Я жду ночи, когда все, кроме стражников, несущих вахту, уснут. Минуты тянутся невыносимо долго. Прислушиваюсь к звукам за дверью – тихо. Достаю артефакт, рассматривая разноцветные шары. Вспоминаю, какой за что отвечает. Чёрный - тёмная магия, зелёный - защитный купол от атаки, синий - взрывная волна нападения, оранжевый - драконье пламя, белый - сокрытие от чужих глаз. Вот то, что мне нужно.

На его поверхности словно пляшут бледные россыпи света. Я не уточнила у Кольфина, сколько будет длиться эффект, но выбора нет: нужно действовать сейчас.

Осторожно касаюсь пальцами шара, и он отзывается едва уловимым теплом. Несколько раз тру артефакт, активизируя, и свет в нём вспыхивает ярче, магия просыпается. Мир вокруг меня начинает расплываться, словно смотрю через мутное стекло. Пространство меняется, словно накрывает меня невидимым плащом. Даже звук шагов не слышен, меня попросту нет. Невидимость. Сокрытие от чужих глаз. Остаётся надеяться, что времени достаточно.

Тихо выскальзываю из комнаты, двигаясь по знакомым коридорам сперва прямо, а потом сворачиваю направо, намереваясь добраться к лестнице. Воздух пахнет травами и сыростью, ветер свистит тонким голосом, забираясь между стен. До слуха доносится голоса, и я замираю, прижимаясь к стене.

- Отстань от неё, - рычит Бард тихо, но в голосе ярость и злоба. - Я сказал - уймись. Она нужна мне.

- Зачем же? – фыркает Сарана, а страж смотрит ровно на меня, словно видит, и от этого становится не по себе. – Ты сам подписал ей приговор. Докажи, что ещё любишь меня, - шепчет в его губы, норовя поцеловать.

Бард хватает любовницу за шею, впечатывая в стену, и та хрипит, стараясь освободиться. Её глаза испуганно смотрят на Кайриуса, моля и ненавидя одновременно.

- Мои приказы не следует обсуждать! Я сотру тебя в порошок, если захочу, не думай, что слаб. И если позволял утешать меня в постели, не значит, что стану делать поблажки. Узнаю, что ты что-то задумала – отправлю за стену.

Проскальзываю мимо, пока они заняты друг другом, и Бард ведёт носом мне вслед. В глазах замешательство, он не понимает, почему чует моего дракона, а под его рукой хрипит Сарана.

Могу остановить его, но это значит – выдать себя. А потому ухожу быстрее отсюда, и неважно, что эти двое сделают друг с другом.

Оборачиваюсь у поворота. Страж отталкивает рыжую резким движением и направляется в мою сторону, пока любовница на полу кашляет, держась за горло.

Я не учла того, что двери замка на ночь закрыты. Но Бард даёт возможность выскользнут вслед за ним, то и дело оборачиваясь. Несколько раз производит выпад, а я успеваю увернуться. Бегу к западной башне, ради которой и затеяла этот всё.

Невидимость делает своё дело. Пару раз почти натыкаюсь на стражей, патрулирующих периметр, но успеваю отскочить. Сердце бешено стучит при каждом шаге, бегу, потому что время не терпит.

На внешней стороне замка ночной воздух врезается в лицо, как холодный нож, и на мгновение останавливаюсь, чтобы вдохнуть его полной грудью. Дорога к западной башне пролегает по каменному коридору и затем по террасам, где ветер гудит, словно предупреждает вернуться обратно.

«Ашкай, мы почти пришли».

Наконец, ты станешь настоящим драконом.

Западная башня передо мной: её контуры вырисовываются на фоне темнеющего неба, и чем ближе подбираюсь, тем сильнее ощущаю лёгкое дрожание, будто небеса ожидают меня. Начинает накрапывать дождь. Ноги то и дело соскальзывают с мокрых камней от усталости и напряжения, но я не могу повернуть назад. За спиной остаётся крепость с её шёпотом и жестокостью, впереди - ночь, ветер и возможность расправить крылья.

Поднимаюсь по ступеням, и каждая из них словно становится испытанием. Камень мокрый, скользкий, пальцы судорожно цепляются за холодные перила. Сверху доносится гул: не гром, но предвестие бури. Капли падают на лицо: ледяные, колючие, и кажется, будто сам дождь шепчет: «вернись».

Торопись, Эйлин, не дай страху отговорить тебя.

Упрямо взбираюсь наверх шаг за шагом. В груди колотится сердце, рядом пульсирует чёрный узел, но поверх него светлая сила, которую я готова выпустить наружу. На площадке ветер рвёт волосы, бьёт ими по лицу, треплет платье.

Готова?

«Не знаю. Как это прочувствовать?»

Просто позволь своему дракону расправить крылья.

«Позволяю», - говорю себе, но ничего не происходит. – «Вперёд», - командую, только всё это глупости.

Ты – дракон.

Мир сужается до моего сознания, и словно вижу, как Ашкай выпускает струю синего огня, который устремляется жаром по голове, шее, убегает в руки, ноги, закручивается как вихрь спиралью в груди.

«Я – дракон», - говорю себя, вбирая в лёгкие как можно больше воздуха, и что-то ломается во мне, как скорлупа. Будто кожа не выдерживает, будто сама суть пытается прорваться сквозь человеческую оболочку. Боль обжигает, кости трещат, тело гнётся, ломается. Падаю на колени, и в этот миг кажется, что сейчас умру.

«Ашкай! Что со мной?»

Это рождение, эфа. Это…

Но я не слышу его голоса, крича от невыносимой боли, и удар грома заглушает мой хрип, раскатываясь по небу горохом. Вдали небо прорезает молния. Такое чувство, что погода всячески прогоняет меня прочь. Но я не поверну назад. Не теперь.

С болью рождается мощь: крылья, тяжёлые, как сама ночь, расправляются за спиной. Чувствую каждый сантиметр, уходящий в стороны, а небо продолжает рыдать. Лёгкие наполняет новый воздух: густой, электрический. Я впервые дышу по-настоящему.