Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 82. Эйлин Фаори

Воздух в доме густеет, словно сама ночь просочилась сквозь щели. После того как всадник уходит, остаётся только тишина: вязкая, почти материальная. Слышу, как где-то в глубине строения хлопает дверь, потом глухие шаги, будто по камню. Туман в голове сжимается, пульсирует, откликаясь на чужое присутствие.

Я привязана, чтобы не сбежать. Дёргаю путы, понимая, что совсем нет силы, что простые верёвки, которые ещё вчера не были для меня препятствием, теперь не дают возможность выбраться.

- Ашкай, - шепчу, чуть приподнимая ногу. Металлическая змейка на мне, но не внутри. А вот темнота заполняет всё сильнее, концентрируясь в голове и груди, пульсирует болью, выжигая каждую клетку моего тела.

Всё становится неважным, далёким. И я неустанно повторяю одно и то же имя, чтобы хотя бы оно осталось в памяти, пока моё тело не может найти покоя на твёрдом топчане.

Кольфин.

Не знаю, сколько прошло: минуты, часы, дни. Здесь нет окна, а потому постоянно полутьма, лишь где-то сбоку горят два световых шара.

Шорох ткани, терпкий запах травы и чего-то металлического. Поднимаю взгляд – рядом женщина в мужской одежде с подносом, на котором разместилась кружка и миска, ложка, несколько вороньих перьев, уголь и зола.

Чёрные, как обсидиан, волосы падают на плечи. Гладкие, блестящие, будто сотканы из тьмы. Лицо резкое, почти хищное, и странным образом знакомое. Кажется, я видела её где-то, только осознать: в это мире или том – не в состоянии. Она проходит внутрь, не издавая ни звука. На ней одеяние цвета пепла, у горла серебряная застёжка в виде дракона, кусающего собственный хвост.

Ставит поднос на стол и оказывается рядом. Проходится пальцами по запястью, добегая до внутреннего сгиба локтя, растягивает завязки на моей груди, открывая кожу, и внимательный взгляд смотрит изучающе. Потом приходит черёд глаз, и она растягивает мои веки, которые я закрыла от усталости. Резкий свет бьёт в лицо, и слёзы торопятся наружу.

- Хорошо, - говорит сама с собой, продолжая свой странный осмотр, а я всё силюсь вспомнить, кто она такая, но память играет со мной злую шутку.

Где всадник? И что они намерены со мной сделать? Неужели, эта девушка была на территории Гоствуда, потому что Иртен был не один. Ему кто-то помогал вынести меня за пределы крепости.

Но кто она? Воспоминания бурлят, как пузыри во время кипения, выталкиваются наверх, но нет нужного, не за что зацепиться.

Женщина выпрямляется и делает шаг назад.

- Что ты чувствуешь?

- Холод, - признаюсь, ощущая, как меня колотит озноб.

- Прекрасно, - её губы подёргиваются улыбкой, чем-то похожей на удовлетворение.

«Онила», - шепчет кто-то, но ни одного аргилла рядом. Губы женщины сомкнуты, и это не Ашкай. Мне страшно, невыносимо страшно, будто я не просто умираю, а становлюсь кем-то другим – чудовищем, которое может сделать нечто ужасное.

Женщина поворачивается, делает круг по комнате. На полу, в самом центре замечаю какой-то знак. Она берёт уголь и начинает обводить его, делая линии чётче, затем посыпает золой. С каждым витком рисунок начинает вибрировать, пока не превращается в нечто живое. Символ пульсирует, как открытая рана. Чёрные вены набухают, покрывая с каждой секундой всё больше пространства. Жилы Готтарда тянутся сюда, в знак. Они текут, словно чернильные струи, соединяясь в сложный узор. И от этого нет спасения.