О бедном драконе замолвите слово

Глава 16

Сигмар поднял голову, и содрогнулся от отвращения… Из треснувшей прямо перед ним и Каей стены одна за другой посыпались похожие на огромных сороконожек твари. В руке Каи, потрескивая искрами, появился пылающий меч, но он опередил её, полоснув по чудовищам струей огня.

Твари хрипели и плевались, но умирать не желали. Капавшая с них слизь, попадая на пол, дымилась, разъедая его до глубоких дыр. Сигмар пальнул по ним ещё раз и затем ещё, предоставляя Кае время не только прочитать заклинание, но и наполнить его силой…

Дед снял с него антимагические наручники, однако согласно условиям ритуальной церемонии весь путь до Инфернальных ворот брачующиеся должны были пройти только пешком и никак иначе.

— Можем идти дальше, — уверенно объявила Кая, — эти уже нам не опасны.

Практически каждый шаг прохода к «брачному алтарю» им с Каей приходилось отвоёвывать с боем, и так как Сигмар старался основную часть нагрузки по ликвидации Инфернальных тварей брать на себя, то к этому моменту он уже так устал, что у него не было сил даже на то, чтобы открыть рот и издать звук, поэтому он просто кивнул.

Наконец впереди показалась огромная двустворчатая дверь, которая собственно и вела к Воротам, печать на которых им предстояло укрепить. Из-за двери доносился мерзкий и хриплый хохот. Сама же дверь была в буквальном месте укрыта одеялом из тьмы.

Кая посмотрела на Сигмара и предупредила.

— Ворота открываю я сама!

— Нет, Кая, ворота открываю я! — уверенно возразил дракон.

— Но я… — попыталась было возразить девушка.

— Кая, из нас двоих именно я дракон с даром предвидения, — с мягким укором напомнил Сигмар.

И тут же шагнул вперед и резко распахнул половинку двойной двери. Удушливый, гнилостный смрад ударил по нему столь мощной волной, что ему едва не стало дурно. И всё же он устоял на ногах и даже смог активировать заклинание света.

Вот только зря. Очень зря он это сделал. Решил он, как только увидел, что в центре зала, преграждая им проход к Воротом и собственно, печати, в воздухе висит огромная черная тень, представляющая из себя прорыв, через который в мир живых рвались монстры. Чудовища, которые и в самом страшном ночном кошмаре не приснятся, лезли из тени непрерывным потоком, словно личинки из гниющего трупа. Они падали и растекались по залу, все прибывая и прибывая. Ядовитый, удушливый смрад с каждой секундой становился всё ядовитее и удушливее. А жуткий, страшный хохот всё нестерпимее и нестерпимее для восприятия ухом.

Сигмар с ужасом смотрел, как мерзкие, покрытые слизью твари снуют туда-сюда по полу и стенам, повисая вниз головами на потолке, скалясь на них с Каей. И это несмотря на то, что он только что израсходовал на них практически весь свой магический резерв, несмотря на то, что пол, стены и потолок были покрыты языками пламени.

— Я почти закончила, — подбодрила его Кая, сжав на одно мгновение его руку.

Это мимолётное касание придало ему сил. И он вновь полыхнул пламенем. Эх, если бы он мог обернуться драконом, он бы этих тварей в одно мгновение превратил бы в пепел. Но он чувствовал, что обращаться ни в коем случае нельзя. Более того, в нём откуда-то появилась уверенность, что именно этого тень от него и ждёт.

— Я готова, — решительно объявила некромантка и стремительно шагнула через порог.

Все до единой мерзкие твари, словно бы по команде, устремились к ним. Они просачивались из щелей в полу. Сползали по стенам, прыгали с потолка. Впрочем наступили монстры недолго, едва только их коснулись первые искры заклинания Каи, они тут же принялись отступать.

И тут же стены превратились в искаженные от боли лица ушедших из жизни дорогих Сигмару людей, в том числе и Бертрана. Бертран, к слову, рыдал кровавыми слезами и звал его на помощь. Зрелище было воистину ужасным и у дракона от боли сжалось сердце. Но, если Владыка Инфернального надеялся пронять его столь дешевыми трюками, то он очень ошибся в расчётах. У Сигмара была цель, и ничто иное не имело для него значения. Одну за другой он убивал мерзких тварей и шел дальше.

Каждый раз, когда заклинания превращали в пыль очередную порцию ползущих, идущих или летящих тварей, лицо Каи помимо её воли озарялось злорадной усмешкой. Порой боковым зрением она замечала, насколько великолепно владеет пламенем дракон. Огонь в его руках превращался то в меч, то в громадный шар, то в молнию. Искусством Сигмара и в целом им самим просто невозможно было не восхищаться. Она вдруг поняла, что каждый раз, когда смотрит на дракона, в груди у неё теплеет, а на душе становится светлее. Возможно, это и есть любовь? Девушка улыбнулась и решительно прогнала несвоевременные мысли. Сейчас не место и не время придаваться как любовным мечтаниям, так и метаниям. Чтобы не подпускать к себе и Сигмару монстров ей требовалась вся её концентрация, которую нельзя было терять ни на секунду. Она искренне надеялась, что ей хватит сил продержаться до самых Ворот. Иначе, все те жертвы, которые тысячелетиями приносили члены её семьи, окажутся напрасными. Как окажутся напрасными и сегодняшние смерти агентов тайной канцелярии…

Боль от многочисленных ран мешала Сигмару сражаться с прежней ловкостью, точностью и силой. Его легким всё сильнее и сильнее не хватало свежего воздуха. Он спотыкался всё чаще и чаще. Ноги скользил по залитому слизью полу… Его воля, вера и решимость были сильны, но выдержит ли его ослабевшее от ран тело? Вот в чём вопрос. Сигмар отвлекся на мгновение, чтобы увидеть как далеко ещё до Ворот. И чудовища тут же воспользовалась его оплошностью. Не меньше дюжины тварей повисли на нём, увлекая его на пол. К счастью, Ворота оказались совсем рядом. Что касается крови, то всё его тело представляло из себя одну громадную раскрытую рану. Собрав последний остаток сил, Сигмар бросился на ворота и сполз по ним, оставляя за собой кровавую дорожку…

Он всё-таки сделал это. Достиг ворот и смазал кровью печать. Успел подумать он прежде, чем его сознание поглотила тьма.

Он лежал, прислушиваясь к тишине и вглядываясь в пугающую своей беспросветной серостью пустоту. Прислушался к своим ощущениям. Ничего не болит. В прошлый раз, в зазеркалье, это его напугало, теперь же просто озадачило. Соскрёб себя со странной ни теплой, ни холодной, ни скользкой, ни шершавой серой поверхности. Осмотрел себя с ног до головы. Одежда его. Но однозначно не та, в которой он был ещё несколько минут назад. К тому же, она была совершенно целая и чистая. Руки, ноги, грудь и вообще все части его тела, к слову, тоже были чистыми и совершенно невредимыми.

— Где я? — прошептал он, осмотревшись вокруг.

— Определенно, не в зазеркалье, — решил он, не увидев ничего кроме плотного сизого марева.

Задумался и передумал.

— Хотя… Кто знает? Может и в зазеркалье!

— Нет. Ты не в зазеркалье.

Этот голос. Опять кажется? Опять разговариваю сам с собой?

— Что за ять переять? Почему я опять слышу голос Бертрана? Что ещё моё подсознание хочет мне подсказать? — недовольно пробормотал он, думая о том, что худшего времени просто придумать было нельзя. Там Кая одна осталась. А он здесь!

— Ты слышишь мой голос, потому что я должен тебе кое-что рассказать! — с вызовом в тоне сообщил голос. И через мгновенье перед взором Сигмара возник Бертран. — Я не знаю, сколько у нас времени, поэтому слушай меня внимательно!

— Бертран? Это ты? — удивленно переспросил Сигмар. — Хотя нет, конечно же, нет, это не ты. Ты мне только кажешься!

— Сиг! Я же попросил! Слушай меня внимательно! А это значит, МОЛЧА!!! Я уверен, что меня убили по приказу Фердинанда. Как именно он это проделал, не знаю. Знаю только, что мне удалось спрятаться вот в этом вот пространстве. Однако сейчас разговор не обо мне, а о безопасности Империи. Фердинанд мне не брат, я это всегда подозревал, но после того, как меня подставили, выставив насильником, я в этом убедился окончательно. Домой я вернулся только для того, чтобы…

Сигмар хотел было сказать своему подсознанию, что он всё это и так знает, но тут его подсознание (или всё-таки Бертран) сказало кое-что, чего он не знал.

— … вывести Фердинанда на чистую воду. Я разбил ему нос и в якобы издевательской манере достал платок и вытер ему кровь. Я надеялся, что он ничего не заподозрит, но он заподозрил. Я сразу же почувствовал, что за каждым моим шагом следят, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы незаметно вынести платок с кровью Фердинанда из покоев. И я подумал о тебе. И о том, что ты и твой дед — единственные два дракона в Империи способные создавать пространственные карманы. Кроме того, я знал, что если прекрасная фаерина придет к тебе с просьбой о помощи, ты ей не откажешь!

— Подожди, так это ты прислал Артанию?

— В некотором роде, — ухмыльнулся Бертран. — С помощью шантажа. Шанс, что она обратится за помощью к кому-нибудь другому был минимален. Вариант, что она проговорится Фердинанду о любовных письмах ко мне — тоже. Я планировал дать тебе возможность похитить шкатулку и затем поговорить с тобой и всё объяснить. Но не сложилось. Я пытался до тебя достучаться, но впервые у меня получилось лишь сегодня несколько часов назад. Правда, поговорить особо не смог, зато смог узнать, что ты думаешь обо мне. И ещё я знаю, что твой дед и лорд-канцлер сегодня навещали меня. Значит ли это, что шкатулка всё ещё у тебя?

— Да, шкатулка у меня. И мы нашли платок.

Кая, увидев, как упал Сигмар, закричала. Закричала от того, что понимала, прийти ему на помощь она уже не успеет. Девушка почувствовала как, как слепая ярость, закипая, клокочет внутри неё. В отчаянии она протянула руки в направлении обвешанного тварями дракона, который под их тяжестью и потому что его собственные ноги его уже не держали, медленно оседал на грязный пол. Ядовитая для инфернальных тварей магия упокоения полыхнула в обеих её ладонях фиолетовым отблеском и с ревом атаковала насевших на Сигмара чудовищ. Объятые пламенем твари задергались, заверещали и, наконец, отцепившись от дракона, и скатились с пронзительным, истошным воплем на пол. Однако на этом ни ярость Каи, ни пламя, бушевавшее в её крови, не успокоились. Смертельная для окружавших девушку тварей магия продолжала и продолжала литься из её раскрытых ладоней, атакуя и атакуя всё новых и новых чудовищ.

И ещё мгновение назад чувствовавшие себя хозяевами положения чудища бросились врассыпную прочь от неё, освободив ей дорогу к Воротам.

Пошатываясь Кая, преодолела оставшиеся десять шагов. С удивлением обнаружив, что на ней, оказывается, нет ни царапины, достала из-за пояса кинжал, рассекла кожу на ладони и провела ладонью по поверхности уже покрытых кровью Сигмара ворот…

И в ту же секунду почувствовала, как её наполнила огромная сила. Не просто сила, а яркое, всепоглощающее, очищающее пламя. Пламя готовое вырваться наружу по первому её требованию и обратить в пепел всю мерзость, находящуюся на территории её замка. Её замка! Не этих тварей, не Инфернального Владыки, а её и её семьи!

И она позволила пламени вырваться. И всесокрушающая, очищающая волна под аккомпанемент истошных визгов и воплей тварей понеслась по замку…

Хозяйка же замка развернулась и посмотрела на парящую в центре зала тень Инфернального Владыки.

Тень — больше не хохотала. Кая не могла видеть выражение лица Владыки, но не сомневалась в том, что он был не просто удивлён или расстроен, она чувствовала, что исчадье ада обескуражен, шокирован и низвергнут… с пьедестала, на который сам же себя и вознёс. Вознёс, потому что был абсолютно, не допуская даже тени сомнения, уверен в своей победе.

Кая подняла руку и помахала тени, искривив при этом губы в улыбке, не сулящей Владыке ничего хорошего.

Внезапно, словно опомнившись, она вздрогнула, и взгляд её вернулся к распростертому у её ног Сигмара. Всхлипнув девушка бросилась к столь самоотверженно-отважному, бескорыстно-благородному и столь бесконечно-дорогому ей дракону.

В её руках сама собой забурлила магия. Кая не была лекарем. И уж точно не была магом жизни. Но у неё была её жизнь, которую она готова была и желала разделить с этим… и только этим мужчиной и никаким больше.

Она вытащит его! Решила девушка. Вытащит, даже если для этого ей придётся нырнуть за ним на самое дно Инфернальной бездны.

Преисполненная решимости она прильнула к губам дракона и вдохнула в него свою жизнь, свою магию, свою веру и надежду.

Один удар сердца. Второй. Третий…

Внезапно Сигмар почувствовал, как его затягивает в воронку белого света. И он оказался в раю. Однозначно в раю. Потому что над ним склонился самый прекрасный из ангелов и осыпал его лицо поцелуями, повторяя снова и снова: «Сигмар, милый, вернись, ко мне! Пожалуйста, вернись! Не уходи! Сигмар, прошу тебя, не уходи! Вернись ко мне! Пожалуйста, любимый…»

Ну и разве мог известный дамский угодник герцог Сигмар делло Бранд отказать ангелу? Разумеется, нет.

— Желание фаерины — для меня наивысший закон, — прошептал он. — Особенно фаерины, которая называет меня любимым и при этом целует.

— Убить тебя мало! — всплеснула руками Кая и вновь крепко обняла. — Где ты так долго был⁈

— Это уж точно! — ухмыльнулся дракон. — Меня убить не просто мало, меня, я начинаю подозревать, убить просто невозможно! А насчет того, где я был, не поверишь, друга навещал!

— Моё счастье, что не подругу! — прошептала девушка и припала своими губами к губам любимого, которого чуть не потеряла. — Моё счастье!

— Мир им да любовь! — прошептал Хранитель замка. — Молодцы мы с тобой, Тошик! Молодцы! И внучу осчастливили и мир спасли!

— Бо-оольши-ииие молодцы-ыы! — подтвердил довольный Хранитель Пустоши.