Однажды на Рождество

Глава 9

Александр

Я захлопываю дверь машины. Мне пришлось дважды сходить в гараж, чтобы занести все пакеты с покупками, даже с учетом того, что я нес по одному пакету на каждом пальце.

На мгновение мне кажется, что сюда прилетела мама, потому что первое, что я слышу, войдя в дом, — это ее голос. Затем я вздыхаю с облегчением, увидев Лэндо, который стоит перед огромными стеклянными окнами рядом с елкой Майлза и держит в руках телефон.

Не подумайте, я люблю свою маму. Но герцогиня Оксфордширская и Аспен — не самая удачная пара. Ей нравится в Гштааде или Санкт-Морице. Хотя, скорее всего, ситуацию исправил бы бутик «Chanel».

Он оборачивается, услышав мои шаги, и закатывает глаза. Он явно стоит здесь уже давно и, судя по всему, еще долго не сможет вставить ни слова.

— Джеймс может заняться сборкой вещей Кэролайн, а затем отправить их в благотворительные магазины.

— Мам…

— Подумать только, и я еще приняла ее в нашу семью.

Я сдерживаю смешок.

«Приняла» — не то слово, которым я бы описал ее отношение к Кэролайн, но, с другой стороны, гадюку в семью было бы принять проще. Бросив пакеты с покупками, я сажусь на край стола и слушаю их разговор, потому что, если не ошибаюсь, Лэндо наконец-то рассказал нашей матери причину отмены их свадьбы, и не только то, что они «струсили». Наверное, это и к лучшему, что между ними сейчас целый континент.

— Мам, может, хватит? Пусть Кэролайн соберет свои вещи и просто уйдет. Не хочу, чтобы ты вмешивалась. Не нужно.

— Я уже вмешалась, дорогой. Я же твоя мать.

— Я займусь этим, — перебивает Клемми, и ее голос звучит достаточно громко, чтобы его было слышно. — Это не займет много времени. Поеду в коттедж «Блюбель», соберу все ее вещи и напишу ей, чтобы она за ними заехала.

Лэндо с облегчением вздыхает.

— Спасибо, Клем.

— Не за что.

— Ты можешь возвращаться в Берлингтон, дорогой. «Блюбель» все равно для тебя слишком мал, не понимаю, почему ты настоял на том, чтобы жить там. Берлингтон — твое законное место жительства по рождению. Мы переделаем коттедж, поставим новую мебель, и его можно будет сдавать. Как и все остальные дома в Валентайн-Нуке.

Лэндо проводит пальцем по лбу и снова вздыхает, но не спорит, так что я влезаю в разговор.

— Ого, мам, хочешь сделать ремонт? Просто купи новый матрас, так будет проще.

Лэндо слегка улыбается, но скорее потому, что знает: я пытаюсь вывести маму из себя. И у меня это получается.

— Не говори глупостей, Александр, — резко отвечает она. — В любом случае его давно уже пора переделать.

— Если будешь делать ремонт, можешь заодно обновить и мой дом? И Майлзу тоже ремонт не помешал бы, хотя ему, наверное, понадобится целая команда по дезинфекции.

Клемми хихикает, но мама тут же нас затыкает.

— Дома уже все успокоилось? — быстро спрашиваю я, прежде чем она начнет болтать об образцах краски.

— Да, все в порядке. Хотя я бы хотела, чтобы вы все мне сразу рассказали. Пресс-релиз был опубликован в день свадьбы, и больше никаких заявлений не будет. Рано или поздно всем это надоест. На данный момент они покинули деревню.

— Спасибо, мам. Мне правда жаль, что так вышло, — в голосе Лэндо слышится усталость, которую я чувствую всем своим существом.

— Тебе не за что извиняться, дорогой. По крайней мере, теперь прессе есть о чем писать, кроме как о Майлзе, — я почти вижу, как она поджимает губы.

Лэндо закатывает глаза, хотя это правда. Майлз чаще всего появляется в прессе, и, к большому огорчению нашей матери, это связано не столько с его навыками игры в поло в составе сборной Англии, сколько с его навыками в спальне.

— Эл… — перебивает ее Клемми, и наша мать снова замолкает. — Расскажи-ка мне поподробнее об этой девушке из рождественского магазина.

На этот раз вздыхаю уже я. К счастью, Лэндо бросает один взгляд на меня и решает, что сейчас самое время закончить разговор.

— Извините, но Эл расскажет вам об этом в другой раз. За нами уже приехала машина, поедем на горные склоны.

Я поворачиваюсь и смотрю в панорамное стекло, но на улице пусто. Не говоря уже о том, что на сегодня у нас другие планы. Нам нужно выиграть в конкурсе имбирных домиков, а Майлз завтра участвует в турнире по снежному поло, так что позже мы поедем выбирать коня.

— О, хорошо, дорогой. Люблю вас, мальчики. Пожалуйста, не делайте глупостей.

В переводе с маминого этого означает «присматривайте за Майлзом». Легче сказать, чем сделать.

— Не волнуйся, Майлз цел и невредим, и сегодня рано ляжет спать, — Лэндо широко улыбается. — Пока, Клем. Люблю тебя.

Я едва успеваю сказать «пока», как Лэндо выключает телефон и бросает его на ближайший диван.

— Значит… ты обо всем рассказал маме?

Засунув руки в карманы, он покачивается на пятках и грустно кивает.

— Да. Это оказалось проще, чем я думал. Не знал, что она так сильно ненавидела Кэролайн.

Я усмехаюсь, хотя это не так уж и смешно, потому что это определенно усложняло жизнь Лэндо. Но она никому не нравилась, просто некоторые скрывали это лучше других. Например, я и Хендрикс.

— Что она сказала?

— «Слава богу, мы не отдали ей наши фамильные драгоценности», — Лэндо идеально имитирует голос нашей матери, а потом его лицо снова становится серьезным. — А еще, что Кэролайн может оставить себе все, что ей подарили, и использовать это, как посчитает нужным.

По моим подсчетам, это пара миллионов.

— Всего-то и делов, — я смеюсь. — Но у тебя, наверное, есть всего неделя, прежде чем мама снова начнет пытаться тебя с кем-то свести.

— Не напоминай, — он стонет, хотя его челюсти напряженно сжаты, потому что он знает, что это правда.

Наша мать не успокоится, пока все ее дети не женятся и не заведут детей. По крайней мере, когда у Хендрикса появился Макс, это немного поумерело ее желание стать бабушкой, но Лэндо должен произвести на свет наследника Берлингтонов, и она не дает ему об этом забыть.

— Ты что-нибудь слышал о Кэролайн?

Он поднимает телефон, который бросил на пол, включает его и протягивает мне. Я пробегаю глазами по экрану, и с каждым прочитанным сообщением мое лицо вытягивается все больше.

Кэролайн прислала, как мне кажется, в общей сложности около пятидесяти сообщений, и все с какими-то фразами типа «Извини, это была ошибка».

Ни на одно из них он не ответил.

— Черт, — шиплю я. — А что с Джереми?

Он кивает на свой телефон, и я продолжаю пялиться на экран, пока не вижу имя Джереми. Там всего одно сообщение, отправленное за несколько часов до свадьбы.

ДЖЕРЕМИ

Прости, дружище, я знаю, что разрушил нашу дружбу. Но я ее люблю.

На этот раз я тихо присвистнул.

— Боже. И мы этого не заметили?

— Да.

— Он любит ее, скорее всего, уже несколько лет.

Он печально и смиренно кивает.

— Ага.

— Не знаю, делает ли это ситуацию лучше или хуже, — я бросаю телефон обратно на диван.

— Я тоже без понятия. Но только об этом и думаю. Как долго это продолжалось? Видел ли я намеки на это и решил ли сознательно не обращать на них внимания? Почему ничего не замечал?

— И к какому выводу ты пришел?

Он проводит рукой по лицу и с тяжелым вздохом опускается в одно из больших кресел.

— Ни к какому.

— Ну, теперь уже бессмысленно об этом думать. Но, может, тебе стоит вернуться в Берлингтон, ведь рано или поздно тебе придется это сделать.

— Да, знаю, — отвечает он. — Я съехал только потому, что Кэролайн не хотела жить вместе с мамой, хотя она живет в совершенно другом крыле особняка.

Я киваю. Как бы паршиво ни было расставаться перед свадьбой, любому, у кого есть глаза, ясно, что Лэндо повезло.

— Ты будешь ближе к работе, — рассуждаю я, хотя это слабый аргумент. В ясный день в бинокль можно увидеть крышу коттеджа «Блюбель» из Берлингтона.

— На сколько? На пару полей?

— Еще один плюс в том, что тебе больше не придется слушать, как Майлз называет вас «Кэндо», — я смеюсь, потому что Майлз, будучи самим собой, решил дать паре Кэролайн и Лэндо прозвище в стиле знаменитостей. Им обоим оно жутко не нравилось, поэтому Майлз использовал его при любой возможности.

Я вижу, как на лице моего брата расплывается широкая улыбка — она превращается в ухмылку, а затем в громкий, раскатистый смех.

— Вот она, ложка дегтя в бочке меда. Это чертово прозвище.

— Я так и знал, что ты будешь рад.

— Определенно, — он садится и смотрит на дюжину пакетов, которые я бросил на пол, когда вернулся. — Что это? Где тебя носило?

Я уже собираюсь ответить, как вдруг открывается маленькая боковая дверь и выходит Мэгги. Она несет огромный поднос с кофе, блинчиками, яичницей и беконом. После всей этой утренней суеты я вдруг понимаю, что ужасно хочу есть.

— Доброе утро, господа. Я подумала, что сегодня вам, возможно, захочется позавтракать здесь, — она ставит поднос на большой стол, а Лэндо вскакивает, чтобы помочь ей.

— Спасибо, Мэгги. Отличная идея. Просто прекрасная.

— Не за что, — она улыбается, но не так широко, как обычно улыбается Майлзу, и уходит, не сказав больше ни слова, но только после того, как хорошенько осмотрелась, не заметив Майлза.

— Думаю, она надеялась увидеть вместо тебя кое-кого другого, — я смеюсь и беру чашку, чтобы налить себе кофе, — И где эти двое? Как, кстати, сходили в клуб?

Лэндо накладывает себе на тарелку кучу яичницы-болтуньи, и пожимает плечами, не поднимая глаз.

— Я с ними не ходил.

— Ты вернулся один?

Он кивает и берет кружку кофе, которую я ему протягиваю.

— Кажется, я слышал, как они вернулись около четырех утра и были не одни.

— Что? — спрашиваю я, беря ломтик хрустящего бекона и откусывая от него.

— Близнецы… вернулись с девушками.

— А-а-а. Полагаю, это был лишь вопрос времени.

— Именно, — он ставит на стол тарелку, на которой теперь лежат тосты, яичница, бекон и блинчики. — Так ты не собираешься рассказать мне, почему был в… — он смотрит на пакеты. — …в «Пекарне Джо» до восьми утра?

— Конкурс пряничных домиков, — отвечаю я, намазывая маслом ломтик тоста. — Нужно успеть до четверга, у нас есть два дня.

— Расскажи мне о нем еще раз с самого начала. Я вчера не очень слушал Майлза. Если придется печь имбирные пряники, думаю, стоит отказаться от этой затеи. Нас небезопасно пускать на кухню. Кроме Хендрикса.

Он прав, Хендрикс — единственный из нас, кто умеет нормально готовить.

— Ничего печь не придется.

И я начинаю рассказывать ему о конкурсе, а также обо всем, что увидел сегодня утром в пекарне, в том числе и о семье Риверн.

— Я полностью за победу в конкурсе, но что именно мы будем делать? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Так далеко мы еще не думали, нам нужно провести мозговой штурм. Но мы определенно должны затмить этих Ривернов.

Лэндо приподнимает густую бровь.

— И все это из-за девушки, ради которой ты бросил нас прошлой ночью? Из рождественского магазина, которая работает в пекарне? Напомни, как ее зовут?

Я поднимаю глаза и вижу, что мой старший брат смотрит на меня с нескрываемым весельем на лице. Я мог бы соврать и сказать, что нет, главное — победа, тем более что единственной причиной, по которой мы приехали в Аспен, было увезти его подальше от Англии и его неверной невесты. Паршиво, что я встретил девушку, в то время как должен был поддерживать его.

— Хейвен. И да, в каком-то смысле это из-за нее, — говорю я наконец.

— Что произошло между вами прошлой ночью?

— Не так много, как мне хотелось бы… — ухмыляюсь я, ковыряя остатки блинчика на тарелке с кленовым сиропом.

— Если ты с умом подойдешь к этому пряничному домику, у тебя может появиться шанс…

— У меня и так он есть. Я встречаюсь с ней вечером, чтобы выпить. В кое-каком темном и уютном местечке… — ухмыляюсь я, и мой член дергается. — А победа в этом конкурсе — дополнительный бонус. К тому же это ради благотворительности, — я на секунду замолкаю, чувствуя укол вины. — Ты не против?

— Не против чего?

— Чтобы я… ну, знаешь…

— Переспал с девушкой?

— Да. Если хочешь, чтобы я остался здесь с тобой…

Он собирался что-то ответить, но тут на лестнице позади нас раздается грохот, и мы оба оборачиваемся и видим Майлза, который обнимает за плечи блондинку. Если присмотреться, то это, скорее, не нежное объятие, а попытка ее поторопить. Это объясняет, почему Майлз закатывает глаза, несет ее туфли и крошечную золотую сумочку и почему он замечает нас с Лэндо позже, чем она.

— О, это кофе?

Я хотел уже предложить ей позавтракать, просто чтобы позлить Майлза, но он отвлекает ее поцелуем, который длится слишком долго для такого времени суток, и открывает входную дверь. В комнату врывается поток ледяного воздуха. Лэндо удивленно приподнимает брови, потому что, кроме огромной меховой куртки-бомбера и, кажется, самой короткой юбки на свете, на ней больше ничего нет.

— Пока, милая. Прошлой ночью мы неплохо повеселились… жаль, что мне нужно возвращаться в Англию.

— Но я приду посмотреть, как ты играешь завтра, не забудь, — пищит блондинка, пытаясь согреться.

Теперь она заглядывает Майлзу через плечо, хотя он изо всех сил старается заслонить ей обзор, подпрыгивая и натягивая зимние ботинки. Это довольно забавно, особенно когда Майлз бросает на нас сердитый взгляд и захлопывает за ними дверь.

— По крайней мере, он проводит ее до ворот, — бормочет Лэндо, а я усмехаюсь. — Не уверен, что такое уже случалось.

— Возможно, он повзрослел. Прошло немало времени с тех пор, как мы были свидетелями утреннего парада Майлза Берлингтона, — я беру свой кофе и откидываюсь на спинку стула. — Маме действительно стоит начать его остепенять, а то это займет лет десять.

Лэндо все еще смеется, когда Майлз возвращается.

— Что здесь смешного? — спрашивает он и складывает ладони лодочкой, чтобы согреть их.

— Я сказал, что маме пора начинать искать тебе жену.

Майлз останавливается на полпути и заметно вздрагивает.

— Ни за что.

— Не хочешь познакомить нас со своей новой подружкой?

— Не особо, — отвечает он, хватая кусок бекона, прежде чем опуститься на стул в конце стола. — Где кофе?

— Перед тобой.

Взгляд Майлза опускается на кофейник, и он тянется за чашкой.

— Твоя правда.

Мы с Лэндо тихо попиваем кофе, пока Майлз медленно оглядывает поднос на столе, и его глаза загораются.

— Подожди-ка. Это свежие булочки с корицей? Только что из пекарни? — на его лице расплывается самодовольная улыбка, и он пронзает меня взглядом, от которого у дьявола должны вырасти рога. — Александр…

— Да.

— Ах ты, сукин сын.

— И это говорит парень, который только что вытолкал девушку за дверь на холод, даже не предложив ей выпить кофе.

— Она знает, что между нами ничего не может быть. А вот с тобой… — он грозит мне пальцем.

— Не похоже, что она в курсе… уже как второй день подряд, — дразнит Лэндо. — Или ты просто разленился? Как ты собираешься отговорить ее от посещения твоей игры в поло?

— Там будет тысяча человек. Ее не пустят к игрокам, — просто отвечает он, потому что у него большой опыт в том, как избегать женщин.

— Хеннерс уже проснулся? — спрашиваю я, пододвигая к нему свою чашку, чтобы он подлил в нее кофе.

— Да, разговаривает с Максом.

Жизнь Хендрикса вращается вокруг его сына Максвелла.

Возможно, Макс и незапланированный ребенок, но с того дня, как он появился в нашей жизни, он всегда был окружен безусловной любовью. К сожалению, Макс не заслуживает такого родителя как его родная мать, и ее больше интересовали деньги Хендрикса, чем ребенок, но теперь Хендрикс полностью опекает Макса, и это принесло в их жизнь стабильность, которой раньше не было. Они редко расстаются. Я знаю, что ему сейчас тяжело находиться вдали от сына, но также понимаю, что он готов на все, чтобы поддержать Лэндо. Но все равно первым сядет в самолет, чтобы вернуться домой.

Я зеваю и смотрю на часы. Хендрикс задержится.

— У нас есть время до двух перед поло. Я хотел поваляться в джакузи, а потом мы сможем покататься. Самое время для моего сноуборда, — говорит Майлз, неверно истолковав выражение моего лица. Я бы хотел, чтобы мы все были дома, когда я расскажу им о конкурсе.

— Нет. Не сегодня. У меня на вас другие планы.

Его скептический взгляд скользит между мной и Лэндо.

— Какие еще планы?

— Эл решил, что мы должны выиграть конкурс пряничных домиков.

— Серьезно?

— Ага, — отвечаю я и, собрав столько пакетов, сколько могу унести, ставлю их на свободный край стола.

— Что это?

— Наборы пряников.

— Для пряничного домика, — добавляет Лэндо. — Хейвен…

Майлз морщится и смотрит на меня глазами, полными жалости.

— Эл, ты слишком уж стараешься, чтобы просто переспать. Если тебе нужен мой совет…

Лэндо разражается громким смехом.

Я сжимаю челюсти.

— Господи.

Я раскладываю все на столе, аккуратно распределяя по секциям, и поворачиваюсь к своим братьям.

Один из близнецов смотрит на меня поверх своей чашки кофе.

— Ладно, Александр, я согласен. Мне очень нравится эта версия тебя, когда ты не такой угрюмый, каким был последние несколько дней. Так что, если мне нужно украшать рождественское печенье или что-то в этом роде, чтобы ты улыбнулся и потрахался, я весь к твоим услугам.

— Спасибо, — я закатываю глаза.

Майлз снова раздражающе прав. Теперь, когда думаю об этом, мне кажется, что этот декабрь я ненавижу не так сильно, как обычно. Я стал менее раздражительным, более терпимым к Майлзу, а вчера Лэндо заметил, что в этом году моя меланхолия не так ярко выражена.

Возможно, поехать в Аспен на Рождество было не самой плохой идеей.