Однажды на Рождество

Глава 1

Александер

— Какая жалость. Это была бы прекрасная свадьба. Я читала в «Hello!», что она обошлась в миллион…

— Все эти цветы…

— Как жаль…

— И что они говорят?

— Ничего, только что изменился пункт назначения и список пассажиров…

— Кэролайн Монтегю не пришла?

— Кэролайн Монтегю не…

— И мы не летим на Мальдивы?

— В Аспен…

— Но мои вещи не предназначены для холод…

— Мы можем сходить по магазинам…

Лэндо стонет рядом со мной и бормочет что-то неразборчивое себе под нос. Будь я одним из близнецов, я бы дал им еще немного потрепать языком, чтобы они окончательно загнали себя в еще более неловкую ситуацию. Но я не получаю такого удовольствия от нарушения общественного порядка, как мои младшие братья.

К тому же время не ждет.

Я уже хотел обратить внимание этих двух слишком болтливых стюардесс на наше присутствие, когда кто-то, гораздо более искушенный и опытный в громком кашле, делает это вместо меня. Он также отлично умеет внезапно появляться, тихо, как ниндзя, поэтому никто даже не услышал, как он пришел. Но Джеймс Уинтерс гордится своей осмотрительностью, и именно поэтому работает в нашей семье уже два десятилетия.

— Когда закончите сплетничать, выполните свою работу, для которой уже будет недостаточно просто стоять здесь без дела, — резко говорит он, бросая на землю две тяжелые сумки.

Две стюардессы оборачиваются так быстро, что я почти удивляюсь, как они не падают. Как и ожидалось, их глаза расширяются от удивления, но они быстро приходят в себя и замолкают.

Но потом я понимаю, что они не заметили Лэндо и меня, только Джеймса.

— Мистер Уинтерс, мы приносим свои извинения. Мы просто обсуждали…

На этот раз я прочищаю горло, потому что действительно не хочу больше слышать об их планах на шопинг или о том, как они разочарованы тем, что «Свадьба года» — как ее назвала одна из газет — была отменена. А учитывая, что мой старший брат настолько пьян, что опирается на меня, когда стоит, лишние поводы для беспокойства ему не к чему.

Обычно в таком состоянии бывает только Майлз.

Забавно, как синхронно они двигаются. Я почти слышу их молитвы, чтобы это был не я или Лэндо. Какая жалость.

— О, ваша светлость. Лорд Берлингтон… — начинает та, что слева, и ее глаза чуть не вываливаются из орбит. Та, что справа, приходит в себя гораздо быстрее.

Джеймс поднимает руку, чтобы заставить ее замолчать, и дает мне возможность высказаться. Он уже знает, что мне неинтересны их извинения, и, думаю, ему тоже. Я уже не в первый раз слышу, как люди обсуждают мою семью, и не в последний.

— Мои братья уже здесь? На взлет получено разрешение?

На их лицах отражается неподдельное замешательство, и я проклинаю близнецов. Снова.

Одно задание. У них была всего одно чертово задание, которое заключалось в том, чтобы приехать сюда раньше нас с Лэндо, убрать все свадебные декорации, которыми, как мне известно, они украсили самолет, и вернуть ему былое бежевое великолепие, чтобы никто ни о чем не догадался.

— Нет, милорд. Нам сообщили только то, что изменился конечный пункт назначения. Мы не думали, что вы приедете так быстро. Но пилоты уже на борту и проводят предполетную проверку, так что мы будем готовы к вылету в ближайшее время.

Джеймс переводит взгляд с покачивающегося Лэндо на меня и обратно, слегка поджимая губы.

— Лорд Алекс, дайте мне пять минут, мы приведем самолет в порядок, а затем поможем вам устроиться. Я узнаю, когда примерно прибудут ваши братья. Думаю, лорд Майлз вернулся за своим сноубордом.

Я закатываю глаза и смотрю на часы. Мне казалось, что двух часов вполне достаточно, чтобы добраться сюда и привести здесь все в порядок. Достав свой телефон, я набираю номер Хендрикса, более ответственного из них двоих, но только в самые лучшие дни, если застать его в нужный момент. Хотя, возможно, это всего лишь иллюзия ответственности, которая появилась у него с тех пор, как он стал отцом.

Лэндо снова падает на меня. Я сбрасываю звонок, не дожидаясь гудков, и поворачиваюсь к Джеймсу, который уже закипает от злости.

Как операционный директор семьи Берлингтон, он руководит командой, которая управляет нашей повседневной жизнью. Он присоединился к нам после двадцати лет службы в вооруженных силах и так и не утратил своей военной точности, из-за которой ждет, что все будет работать как надо. Весьма вероятно, что вся наша семья развалится, если он когда-нибудь решит уволиться, поэтому он получает зарплату уровня генерального директора международной компании, ведь моя мать больше всего боится, что однажды Джеймс решит, что с него хватит нашего дерьма, и по вполне разумной причине уйдет.

И после последних нескольких месяцев я его за это винить не буду.

А после последних двенадцати часов сам бы отправил его восвояси с огромным выходным пособием и ящиком виски.

Я хлопаю его по плечу.

— Не волнуйся, они скоро будут здесь. Я поднимусь на борт, и мы вылетим, как только они приедут.

— Да, милорд, — его губы сжимаются в жесткую линию. — Но должен вас предупредить, что внутри самого самолета я еще не был…

То, как обрывается его фраза, говорит мне о том, что Хендрикс и Майлз провалили свое задание.

Господи, дай мне сил.

Я поворачиваюсь к Лэндо, с трудом сдерживаясь, чтобы не поднять его солнцезащитные очки и не проверить, в сознании ли он.

— Ты можешь подождать здесь с Джеймсом?

— Нет.

Я вздыхаю, потому что мне и самому следовало догадаться, каким будет его ответ. Я прохожу через большие распашные двери в ангар, где стоит наш семейный самолет, а Лэндо следует за мной по пятам. Я останавливаюсь, прежде чем взбежать по узкой лестнице, моя нога зависает над первой ступенькой, и я пытаюсь снова убедить его остаться.

— Лэн, серьезно, просто подожди меня здесь, ладно?

— Что бы там ни было, хуже уже быть не может, — огрызается он, проходя мимо меня.

Он замирает на пороге, чего я и боялся, и мне приходится сделать три огромных шага, чтобы встать рядом с ним. Я не могу сдержаться. Как только вижу салон внутри, из меня вырывается смех. Близнецы действительно превзошли сами себя.

По всей длине самолета, над диваном, висит огромный баннер с надписью «Слишком поздно». С другой стороны висит баннер с надписью «Покойся с миром, Лэндо». Над каждым столом парят пять огромных воздушных шаров в форме пениса, и — я прищуриваюсь — они удерживаются на месте грузиками в форме яичек.

Каждый иллюминатор украшен увеличенной фотографией Лэндо и Кэролайн, хотя, если рассматривать их поближе, они выглядят просто ужасно. Особенно та, где Кэролайн чуть не упала лицом в снег во время семейной поездки на горнолыжный курорт, которую мы устроили несколько лет назад.

После этого она отказалась снова ехать с нами.

— Господи, — бормочу я, затаив дыхание и искоса поглядывая на Лэндо, чтобы увидеть его реакцию. Возможно, в уголках его губ играет улыбка, хотя это может быть предпосылками подступающей рвоты.

Впервые за весь этот дерьмовый день он снимает солнцезащитные очки.

— Вот так нас встретили бы перед нашим медовым месяцем? — хрипит он наконец, пиная в сторону воздушный шарик, который отскакивает обратно и едва не попадает ему по лицу. С его губ медленно срывается шипение. — Кэролайн бы взбесилась.

— Определенно, — я киваю и хватаю салфетку, на которой Майлз корявым почерком написал: «Хорошо, что вы подписали брачный договор», прежде чем Лэндо ее увидел.

Не то чтобы сейчас это было важно. По крайней мере, свадьбу отменили до того, как они произнесли клятвы.

Оглядывая салон, думаю, если бы Кэролайн это увидела, она бы все равно потребовала развода. Несомненно, именно это и планировали Хендрикс и Майлз.

Лэндо снимает пиджак и бросает его на кресло напротив, затем сбрасывает туфли, и они летят по воздуху, бесцеремонно приземляясь под одним из столов. Взяв подушку в форме груди, которую я ранее не заметил, он откидывается на спинку дивана, подкладывает ее под голову и снова надевает солнцезащитные очки.

Я пытаюсь решить, присоединиться ли мне к нему или заняться делом, которое я изначально поручил близнецам, но я понятия не имею, сколько еще их не будет, и мне совсем не хочется сидеть среди такого количества предметов фаллической формы. Хотя я бы предпочел их рождественским украшениям в любой день недели.

Я срываю табличку «Покойся с миром», выбрасываю ее за дверь и возвращаюсь за табличкой «Слишком поздно», но звук шагов и хлопанье двери заставляют меня обернуться.

— Где вас черти носили? — ворчу я, глядя на Хендрикса и Майлза, которые входят в ангар с таким видом, будто у них в запасе есть все время в этом мире. И, конечно же, у них нашлось время, чтобы переодеться из этих неудобных костюмов, в которые мы с Лэндо до сих пор одеты. — Вы должны были приехать сюда раньше нас.

Однояйцевые близнецы, которых редко кто можно различить кроме членов нашей семьи, — Хендрикс и Майлз сами себе закон. Они работают в свободное время — по крайней мере на данный момент — и редко расстаются. Только позапрошлым летом они перестали жить вместе, когда Хендрикс наконец получил полную опеку над своим сыном и сразу же вернулся в Берлингтон-Холл, где мы все выросли. Коттедж Майлза, хоть и находился на территории поместья Берлингтон, не считался подходящим местом для воспитания ребенка.

Майлз опирается на свой сноуборд.

— Ты сказал нам об этом за полчаса, и мы вернулись, чтобы собрать наши вещи. Не можем же мы ходить там костюмах, да?

Я закатываю глаза.

— Я же сказал, что Джеймс взял всю нашу одежду. Я был с Лэндо и старался сделать так, чтобы мы как можно быстрее убрались отсюда, а вы двое должны были подготовить самолет.

— Но Джеймс не знал, где мой сноуборд, — парирует Майлз, и я понимаю, что у него с собой только сноуборд. И больше ничего.

— Так и где же наша одежда?

Хендрикс опускает голову, но это не скрывает забавной ухмылки на его губах.

— Да. Насчет этого…

— Вы просто невозможны!

— Эй! Я взял тебе толстовку.

— Ну, спасибо.

— Не за что, — улыбается Майлз. Улыбкой, которая всегда выручает его из любой ситуации, потому что никто — и именно никто — не может устоять перед ней. Даже сейчас, когда мне хочется придушить его, я чувствую, как к горлу подкатывает смех. — Где Лэн?

Я киваю в сторону самолета.

— Насколько он пьян?

— Настолько, что воздушные члены показались ему смешными.

Хендрикс громко смеется.

— Для этого не нужно быть пьяным. Члены всегда смешные.

Я качаю головой, но прежде чем успеваю что-то добавить, главные двери в ангар снова распахиваются. Входит Джеймс, лишь на долю секунды замедляя шаг, когда замечает один из воздушных шаров в форме члена, и обходит его стороной. За ним следуют две стюардессы и трое членов его команды, которые несут спортивные сумки с нашей одеждой, несколько пакетов и четыре пары лыж.

Джеймс, возможно, не в восторге от всего происходящего, но мы оставляем его и его команду разбираться со всем этим хаосом из-за нашего буквально побега, так что должен сказать, что они отлично справились всего за два часа, тем более что еще даже не время обеда.

— Милорды, мы готовы отправиться в путь, когда вы будете готовы. Маршрут полета зарегистрирован и свободен.

— Отличная работа. Ты снова спас наши задницы, — Хендрикс хлопает Джеймса по крепкому плечу. — Пойдемте.

Мы втроем поднимаемся по ступенькам. Лэндо не сдвинулся со своего места на диване, только теперь обнимает подушку в виде груди.

— Мило. Знал, что она пригодится, — смеется Майлз.

— Лэн, тебе нужно сесть перед взлетом, — я пытаюсь его встряхнуть, но когда Лэндо засыпает, пытаться его разбудить это как пробовать оживить мертвого, и это еще учитывая, что в нем нет полбутылки виски. — Лэндо. Ты не мог бы сесть?

Две стюардессы суетятся по салону, готовя самолет к взлету. Джеймс только что убрал последний воздушный шарик, и теперь самолет выглядит почти как обычно.

Я все еще пытаюсь разбудить своего старшего брата.

— Кто-нибудь, помогите мне, пожалуйста.

Хендрикс подходит к Лэндо сзади, чтобы поднять его под мышки, но тот резко выпрямляется.

— Лэн, как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает он.

Лэндо оглядывает салон самолета. На его лице мелькает такое выражение, будто он пытается понять, где он и как, черт возьми, сюда попал. Каким-то образом ему удается встать, но это больше напоминает то, как ребенок делает свои первые шаги, прежде чем падает на одно из сидений.

— Лэндо?

— Ну, я должен был жениться, а вместо этого лечу в самолете с тремя младшими братьями.

— По мне так это чертовски хорошее изменение планов.

Я бросаю на Майлза самый суровый взгляд, на который только способен, и занимаю место рядом с Лэндо.

— Майло…

— Прости… — отвечает он, но в его голосе нет ни капли сожаления. — Но тебе повезло, что свадьба не состоялась. Мы все это знаем, как и ты сам.

— Майлз, хватит. Только на сегодня, ладно?

— Ваша светлость, милорды, все готово, — объявляет Джеймс, возвращаясь в салон. — Ваши сумки в багажном отделении. По прибытии в аэропорт Аспена вас будет ждать машина, и мы связались с сотрудниками мистера Уильямса — дом будет открыт и готов к вашему приезду. И в вашем распоряжении машина в гараже.

Я улыбаюсь ему, этот человек может буквально все.

— Спасибо, Джеймс, — кричат все, кроме Лэндо, который лежит лицом вниз на подушке в виде груди.

— И последнее, милорд. Пресс-служба подготовила для вас пресс-релиз… — он открывает толстую кожаную папку, которую держит под мышкой, и протягивает мне лист бумаги. — Может быть, — он бросает взгляд на голову Лэндо. — Вы могли бы его подписать?

Я просматриваю документ.

Орландо Берлингтон, одиннадцатый герцог Оксфордширский, и Кэролайн Монтегю с сожалением решили… бла-бла-бла… любовь и поддержка друг друга… бла-бла-бла… они благодарят всех… бла-бла-бла…

— Спасибо, Джеймс, меня все устраивает, — я возвращаю ему документ. — Прости, что оставляем тебя разбираться со всем этим дерьмом.

— Не забывай про Клемми и маму, — бормочет Майлз.

— Это у меня получается лучше всего, — Джеймс искренне улыбается и выходит из салона со словами: — Увидимся через неделю.

Через пять минут после проверки безопасности и руления передние колеса отрываются от взлетно-посадочной полосы. Все вздыхают с облегчением, пока мы мчимся сквозь серые облака Лондона, и вскоре становится невозможно понять, где мы находимся, кроме как в самолете, который оставляет позади весь этот беспорядок.

— Ладно, — Майлз хлопает в ладоши. — Нам всем нужно выпить, а потом вы двое объясните мне и Хендриксу, какого черта мы летим на самолете через Ла-Манш вместо того, чтобы идти к алтарю рядом с самыми горячими подружками невесты, которых я когда-либо видел.

— Не то чтобы мы не были рады такому повороту событий, заметь.

Я киваю в знак согласия с Хендриксом, а затем перевожу взгляд на Лэндо и обратно на близнецов, которые с нетерпением ждут объяснений. Я вдруг испытываю благодарность за то, с какой поспешностью мои братья отреагировали на сообщение, которое я отправил в семейный групповой чат, сообщив им, что свадьба отменяется и что они должны встретить нас в аэропорту, без лишних вопросов.

— Сначала выпьем.

— Возможно, нашему герцогу стоит налить бокал поменьше, — бормочет Хендрикс, указывая на копну волос Лэндо, которая показывается, только когда он поднимает голову.

Он сдвигает солнцезащитные очки вверх, и мы видим его покрасневшие, некогда голубые, как у всех Берлингтонов, глаза. Мы все чувствуем его гнев и обиду.

— Послушайте, — хрипит он. — Прежде чем мы начнем все обсуждать, могу я сказать кое-что?

— Конечно.

— Спасибо, что вытащили меня оттуда.

Майлз вскакивает со своего места и обнимает его. Каким бы надоедливым он ни был, наш младший брат — самый большой неженка из всех, кто его окружает, а слезы — его слабое место.

— Все в порядке, Лэн, мы с тобой.

— Спасибо, Майло. Я это ценю.

К тому времени, как стюардессы принесли напитки и столь необходимые закуски, Лэндо выглядит уже немного лучше.

— Лэн? Ты хочешь начать?

Он ждет, пока в салоне не останемся только мы четверо, и подносит бокал к губам, но тут же ставит его на стол, так и не выпив.

— Прошлой ночью я пошел в дом «Блюбель», где Кэролайн жила перед свадьбой. Я хотел увидеться с ней в последний раз перед церемонией… — теперь уже, взяв бокал, он выпивает его содержимое одним глотком, даже не поморщившись. — И застал ее с другим.

Я наблюдаю за реакцией близнецов, потому что она может быть какой угодно, но они сидят неподвижно, и я уверен, что вижу, как Хендрикс бросает косые взгляды на Майлза, но моргаю, и он снова смотрит на Лэндо.

— Скажи им, с кем она была, — тихо говорю я.

— Джереми.

— Джереми? — выплевывает Майлз. — Джереми Гленротс?

Я киваю.

— Какого черта?! Лэндо! — кричат они хором.

Именно такой реакции я и ожидал, хотя Лэндо не видит в этом ничего странного. Он слишком пьян и напивается все больше с тех пор, как застал свою невесту и лучшего друга в постели. Или, точнее, у стены.

— Подожди, — перебивает Хендрикс Майлза. — Если это было прошлой ночью, почему мы только сейчас в самолете? Почему мы узнаем об этом только сейчас?

Я смотрю на часы.

— Потому что я сам узнал об этом всего где-то четыре часа назад. Мы встретились для утренней прогулки верхом, и я нашел его в таком виде в конюшне Шторма. Пьяного и одетого в костюм.

Майлз переводит взгляд с меня на Лэндо и обратно, когда его что-то осеняет.

— Только не говори мне, что ты все равно собирался на ней жениться?

Лэндо смотрит в свой пустой стакан, вертя его между пальцев.

— Лэн!?

— А что я должен был сделать? — рычит Лэндо, хотя это больше похоже на невнятное бормотание. Он сжимает кулак, демонстрируя царапины и едва заметные синяки на костяшках. — Вся страна ждала эту свадьбу.

— Эм… не жениться на ней? — Майлз закатывает глаза, глядя в небо, как будто это так просто. — Кому какое дело, сколько людей ждали эту свадьбу?

— Говоришь как настоящий младший брат.

Прежде чем Майлз успевает сказать Лэндо, что он слишком обременен своими обязанностями герцога, из-за которых и вляпался в эту историю с Кэролайн, Хендрикс прикрывает ему рот рукой. Потому что если мы и слышали этот спор — о том, что Майлз не знает, что такое ответственность, а у Лэндо заноза в заднице, — то не один раз, а тысячу.

— И что произошло потом?

Я пожимаю плечами.

— Я сказал ему, что он не женится на Кэролайн. И сделал пару звонков.

Это очень краткий пересказ произошедшего. Но сейчас у меня нет сил рассказывать, как я нашел Лэндо, прислонившегося к стене конюшни и что-то бормотавшего своему любимому коню. Мы бы уехали намного раньше, если бы мне не потребовался целый час, чтобы разобрать, что он говорит.

— Мама и Клемми знают об этом?

Я качаю головой.

— Мы расскажем им, когда Лэндо протрезвеет. Они знают только, что свадьбы не будет. Вы виделись с ней?

— Когда вернулись за сноубордом, — говорит Хендрикс.

— И…

Хендрикс изо всех сил старается не рассмеяться.

— Думаю, она рада, что ты не сделал ей предложение с бабушкиным кольцом.

Даже Лэндо улыбается, хотя в тот момент ему было не до смеха, потому что Кэролайн хотела новый бриллиант, а не старый пыльный камень, даже если это было бесценное кольцо с бриллиантом старинной огранки весом в семь карат, которое когда-то принадлежало Анне Болейн. На самом деле мне почти жаль Кэролайн. Почти, потому что, когда герцогиня Оксфордширская узнает, что произошло на самом деле, ей придется столкнуться с ее гневом.

Если бы смертную казнь не отменили, Кэролайн отправили бы прямиком под гильотину. Как и первоначальную владелицу кольца.

Лэндо словно чувствует это и поворачивается ко мне с благодарным, хотя и серьезным выражением лица.

— Итак, каков наш план?

— Я попросил мне помочь. Мюррей Уильямс одолжил нам свой дом в Аспене на неделю, — отвечаю я, упоминая одного из своих лучших друзей. — Развлечемся на только заснеженных склонах.

— Будем кататься на лыжах?

Мое сердце сжимается от благодарности, написанной на лице Лэндо. Этот взгляд говорит мне, что он знает, как сильно я хотел вытащить его из Англии. Я никогда не катаюсь на лыжах до Рождества. Это слишком рождественское занятие. У меня не хватает духу сказать ему, что, торопясь увезти нас из страны в далекое убежище, я забыл, что Аспен — не то место, куда стоит ехать, если хочешь избежать Рождества. А теперь уже слишком поздно.

— Эл… — шепчет он, и я с трудом сдерживаю слезы, но, к счастью, момент упущен, потому что Майлз вскидывает кулаком.

— Не могу дождаться. Я чертовски люблю Аспен и кататься на лыжах перед Рождеством. Может, я даже сыграю в снежное поло, — он склоняет голову набок и любопытно изгибает бровь. — Эл, это значит, что ты не будешь таким занудным Гринчем, каким обычно бываешь в это время года?

Температура в салоне значительно падает, а может, это просто мне так кажется.

— Я не занудный, я просто ненавижу декабрь.

— Папа любил декабрь, — без необходимости напоминает мне Майлз.

— Я знаю.

— Ему бы не понравилось, что ты такой.

— Хватит, Майлз! — почти кричит Лэндо.

Майлз благоразумно замолкает. Он не в первый раз упоминает о любви нашего отца к Рождеству, и не в последний. Но сегодня я точно не хочу это слышать. Да и вообще никогда.

Словно почувствовав смену моего настроения, Хендрикс хлопает руками по столу.

— Братья Берлингтон снова вместе. Эта неделя будет чертовски потрясающей.

— Не могу дождаться, черт возьми. Аспен и не подозревает, что его ждет, — добавляет Майлз, когда самолет начинает раскачиваться в густом облаке, и Лэндо вскакивает со своего места.

— Меня сейчас стошнит.

Он успевает добежать до туалета, прежде чем его начинает тошнить, и я, наверное, должен воспринять это как знак того, что — из-за Рождества или из-за свадьбы — эта поездка не обернется полной катастрофой.