Однажды на Рождество

Глава 13

Хейвен

— Да, вот здесь. О боже… твой член…

— Создан для твоей киски, — стонет Алекс напряженным голосом, прижимаясь губами к моему соску и медленно входя в меня.

Я чувствую, что его член меня погубит. Уже погубил.

Как я справлюсь, когда он уедет в Англию?

— Да, черт… о боже мой.

Мы занимаемся сексом с тех пор, как он постучал в мою дверь, бог знает сколько времени назад. По крайней мере, уже пару раз точно я испытала оргазм.

Я занималась своими делами, готовилась ко сну и старалась не думать об Алексе и о том, что он имел в виду, когда сказал, что позже меня найдет. Потому что было уже чертовски поздно. Настолько поздно, что я уже поставила вибратор на зарядку.

А потом в дверь постучали, и моя ночь стала намного лучше.

— Подожди, Хейвен. Ты не кончишь, пока я не скажу, — цедит он сквозь зубы. — Ты уже испытала три оргазма, сможешь испытать и еще один.

А, точно… он пришел три оргазма назад.

Я не хочу ждать, поэтому не обращаю на это внимания и двигаю бедрами у него на коленях. Его пальцы так сильно впиваются в мои ягодицы, что на них точно останутся следы поверх тех, что остались после прошлой ночи. Напоминания о том, что мы делали, когда он вернется в Англию.

— Хейвен… жадная девчонка, — предупреждает он.

Да, жадная. Даже не знаю, как мне удалось продержаться два дня с тех пор, как Алекс был здесь в последний раз. Он пробудил во мне монстра, и я хочу все больше.

— Алекс, пожалуйста. Мне это нужно.

— Тебе нужен мой член?

— Хм… да.

— Тогда скажи это.

— Мне нужен твой член.

Он сжимает мои бедра, удерживая меня на месте, и входит в меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Вот так?

— А-а-ах.

— Слова, Хейвен, используй слова.

— Да, Алекс, боже, да-а-а. Нужен именно так… черт… твой член… — у меня глаза на лоб полезли.

— Мой член? — он усмехается. — Детка, он уже в тебе.

Он шлепает меня по ягодицам и сжимает их, раздвигая в стороны, и я не думаю, что когда-либо мне было настолько хорошо. Когда его волшебный член так глубоко входит в меня, что я уверена, он оставил там свой след. Я никогда не буду принадлежать никому, кроме члена Алекса.

Это продолжается уже несколько часов: безжалостно, мучительно, восхитительно.

Я всхлипываю, по шее стекают капли пота, я сильно сжимаю бедра, чтобы унять дрожь. Все мое тело напряжено, как натянутая резинка. Одно крошечное движение — и она разорвется пополам. Я пытаюсь держаться, но это все равно что пытаться остановить восемнадцатиколесный грузовик, несущийся прямо на тебя.

Алекс все еще пытается сохранить видимость контроля, его рука сжимает мой затылок, но по тому, как расслабляется его челюсть и стекленеют глаза, я понимаю, что он уже близко.

Я столько раз видела, как он кончает, что уже могу определить, когда он на грани.

И, черт возьми, он стал еще красивее.

Мой оргазм настигает меня почти без предупреждения, как удар под дых. И я могу выдавить из себя лишь невнятное «Эл…», прежде чем взрываюсь вокруг него, царапая ногтями его спину в поисках опоры и, без сомнения, оставляя на его коже глубокие царапины. Но мне нужно за что-то ухватиться, чтобы не провалиться в это забвение, в которое он меня почти насильно погрузил.

Алекс взрывается внутри меня.

Даже сквозь тонкий презерватив я чувствую силу его оргазма. Мы прижимаемся друг к другу, хватая ртом воздух, хотя его нет. Мое тело превратилось в кашу, я сижу в крайне неудобной позе, но у меня не осталось ни капли сил, чтобы хотя бы подумать об этом.

— Моим братьям придется забрать мое тело с собой в Англию. Я мертв, — бормочет Алекс мне в грудь, и я чувствую, как его щетина щекочет кожу.

— Пусть тогда похоронят нас вместе, — выдыхаю я. — Я тоже мертва.

Он смеется, как может, учитывая, что мы оба еще не отдышались.

— Лучший способ умереть, — говорит он. — И я еще сомневался, стоит ли приходить.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Почему?

— Я не был уверен, что ты будешь дома. И даже если бы была, я не хотел откровенно намекать на то, насколько тебе понравился мой член.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что я более чем счастлива, что ты и твой член здесь, — я переворачиваюсь на спину и кладу голову на подушку, и, к сожалению, так я больше не чувствую член Алекса внутри себя, а вместо него лишь прохладный воздух. — Даже если ты убил нас обоих.

— Эй, ты первая меня убила.

Я приподнимаю бровь.

— Неужели?

— Определенно.

Я смотрю, как он снимает презерватив, завязывает его и выбрасывает в мусорное ведро в ванной к остальным. Я жду, не решит ли он на этот раз одеться и вернуться домой к своим братьям, но вместо этого он молча ложится рядом со мной.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мой язык думает иначе и прилипает к небу. Кажется, от всех этих поцелуев и секса мой рот отчаянно нуждается в увлажнении. На самом деле, учитывая, как сильно мы оба вспотели за последние несколько часов, думаю, нам не помешали бы восполнить наши силы.

— Воды?

Он кивает.

— Отличная идея.

Я, даже не одевшись, спускаюсь вниз. На улице, может, и холодно, но мне все равно жарко. Взяв пару стаканов из шкафа, я наполняю их льдом и наливаю воды, а когда поворачиваюсь, чтобы подняться наверх, то вижу, что не одна.

Прошлой ночью я была пьяна, но теперь могу по-настоящему оценить тело Алекса во всей его красе.

Он прислоняется к дверному косяку, и я откровенно его рассматриваю: крепкие, рельефные бедра, широкая грудь после многих лет тренировок. Он не просто в спортивной форме. Его бицепсы настолько сильные, что он смог одной рукой удержать меня на весу, пока трахал, прижимая к двери.

И снова понимаю, что я ошибалась, когда думала, что Алекс не похож на привычных для меня фермеров. Теперь, когда он стоит передо мной, я прямо представляю, как он таскает бревна своими накаченные руками, или едет на коне, сжимая его своими мощными бедрами.

Но мой взгляд приковывают подстриженные, мягкие, темные волосы, растущие вдоль глубокой линии ниже его бедер. А еще его член, который снова стоит, потому что у него, похоже, нет кнопки выключения.

Он наблюдает за мной. И я снова вся горю, все больше разгораясь под его пристальным взглядом.

Я сглатываю.

Он ждет, что я сделаю дальше, и тут я вспоминаю, что он сказал мне прошлой ночью. Сделав глоток воды, я оставляю во рту кубик льда и опускаюсь на колени.

Алекс стоит неподвижно, как статуя.

Только едва заметное движение его груди и пульсация его торчащего члена, твердого и напряженного, пока он наблюдает за мной, свидетельствуют о том, что он живой, а не сделан из мрамора.

Он вздрагивает, когда мой холодный язык слизывает каплю предэякулята, образующуюся на его головке, а затем я переворачиваю кубик и провожу им по всей длине его члена. Алекс протягивает руку и хватается за кухонную столешницу, бормоча себе под нос какие-то ругательства, которые я не могу даже разобрать, но это заводит. Сила, которой я сейчас обладаю, позволяет мне поставить этого мужчину на колени одним лишь ртом.

Обхватив рукой основание его члена, я беру головку в рот и провожу языком по дырочке. Из его груди вырывается стон.

— Хейвен, это… блять… невероятно. Твой рот. Ты выглядишь нереально. Абсолютно нереально.

Я поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной, и он удерживает мой взгляд, пока я беру его в рот вместе с кубиком льда. И это тяжело. Я пытаюсь не подавиться, мой рот широко раскрыт, но, судя по реакции на лице Алекса, оно того стоит. Контраст температур явно сводит его с ума.

Я делаю паузу и с хлюпом отстраняюсь, затем снова беру его в рот и опускаю руку, чтобы взять его глубже. Все его тело напрягается, когда я стону, и от вибрации в моем горле он закрывает глаза, сосредотачиваясь на каждом ощущении. Я тоже закрываю глаза.

— Невероятно… — снова бормочет он, проводит большим пальцем по моей нижней губе и обхватывает мою щеку, прежде чем я понимаю, что он делает. Он большим пальцем еще сильнее раскрывает мои губы, пока кубик льда не упирается мне в язык. — Хватит, — кубик льда со звоном падает в раковину, куда он его бросил. — Если ты и подавишься, то только моим членом, и ничем другим.

Теперь у меня во рту куда свободнее, и я провожу языком по нижней части его члена, прежде чем беру его еще глубже.

Его рука скользит к основанию моей шеи, что мне никогда не нравилось, но с Алексом это меня заводит. Я хочу, чтобы ему было хорошо. Каждый раз, когда я двигаю головой, я чувствую, как что-то вытекает из меня между бедер, пока я доставляю ему удовольствие.

— Боже… — стонет он, и в его голосе слышится благоговение. — Ты так хороша.

Я сжимаю его яйца в руках, член пульсирует. Он так близка к краю, что одного сильного движения стало достаточно, чтобы он с приглушенным стоном излился мне в рот, разразившись потоком ругательств.

Он наклоняется вперед, при этом защищая меня от лишнего давления, его бедра дрожат, пока я продолжаю сосать и сглатываю его сперму.

— Мечты действительно сбываются, — он поднимает меня за руку и разворачивает так быстро, что я бы упала, если бы он меня не держал.

Я прижимаюсь спиной к его груди, а затем он наклоняет меня над кухонным столом. Мои груди сжимаются, а ладони упираются в прохладную деревянную поверхность, на которую ложится мое пылающее лицо.

— Не двигайся, — рычит он, опускаясь на колени позади меня.

Раздвинув мои ягодицы, его язык скользит между ними, лаская меня. И, о боже…

— Тебе настолько понравилось сосать мой член, Хейвен? Я своими глазами это вижу.

Я вскрикиваю, когда его язык проникает внутрь меня.

— Ты в полном беспорядке. Такая неряшливая, что мне нужно все за тобой убрать.

Его палец скользит вниз к моему чувствительному, пульсирующему клитору, но вместо того, чтобы надавить на него, замирает.

Он встает. Его член снова твердеет, когда он наклоняется надо мной, его горячее дыхание касается моего уха.

— Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Моих сил сейчас хватит только на бессвязное хныканье, но я понимаю, что пока буду молчать, он не продолжит. Особенно когда он убирает руку полностью.

— В тот первый день, когда я увидела тебя рядом с музыкальным автоматом, я поняла, что хочу заняться с тобой сексом. Но никогда не думала, что это будет настолько приятно. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Пауза. Кажется, мы оба не дышим.

Это было не слишком? Чересчур честно, например?

Но после субботы я с ним больше не увижусь, так что какая теперь разница? Но все же… сказать парню, что я не хочу, чтобы он когда-либо переставал меня трахать, — уже, пожалуй, перебор.

Но он лишь усмехается.

— Хорошая девочка.

После этого он становится словно одержим. Его язык и пальцы неустанно ласкают меня, чтобы довести до очередного оргазма. Не знаю, как он это делает, но каждый раз с ним ощущается так, будто я настолько долго голодала, что уже отчаянно нуждаюсь в большем и не могу сдерживаться.

Его пальцы скользят вверх и вниз по моему позвоночнику. Это расслабляет, даже слишком. Как бы мне не уснуть прямо на этом столе.

Я уже начинаю засыпать, когда глубокий голос Алекса возвращает меня в реальность.

— Думаю, нам стоит принять душ.

Я моргаю, пытаясь понять, что он говорит.

— Ты останешься?

— Останусь, — отвечает он таким тоном, который не допускает возражений. — И мы используем это время по максимуму.

О боже. Не знаю, смогу ли извлечь из этого реальный максимум. Мое тело кричит о продолжении, в то время как мозг умоляет поспать. В какой-то момент я подавляю зевок, который он улавливает и шлепает меня по заднице.

Теперь я окончательно проснулась.

— Поспишь завтра, Хейвен.

— Не могу, — вздыхаю я. — Завтра мы оцениваем пряничные домики. На это уйдет весь день.

— Еще одна причина сделать меня победителем, — он ухмыляется. — Это сэкономит тебе время. А теперь иди в душ.