Писательница на полставки

Глава 1. Утро, которое против

Собеседование назначили на два часа дня — идеальное время, чтобы выспаться, собраться (даже раз десять примерить разные варианты «интеллектуальной, но не занудной» прически, которые, впрочем, ограничивались несколькими способами завязывания хвоста) и приехать вовремя в любой конец города. Но Саша все равно успешно опаздывала. Катастрофически. И делала это по всем законам жанра, с обязательно пролитым кофе прямо на специально выглаженную блузку.

А кофе на белой блузке ведь не могло быть просто пятном, в нем скорее читалась метафора. Символ, похожий на пятно Роршаха, в котором хотелось увидеть что-то конкретное. Судьбоносная закорючка на чистом листе наряда, который Саша так аккуратно готовила к этому дню.

Это была уже вторая блузка. Первая погибла в неравной битве с пудрой — упаковка буквально взорвалась, стоило только Саше взяться за нее одной рукой, а другой — открыть мессенджер, чтобы проверить, не отменилось ли чудом это злосчастное собеседование. Не отменилось. Пудра, впрочем, не впечатлилась этой новостью.

Саша ругалась шепотом, потому что мама в соседней комнате еще спала, а в квартире и без того с утра все звенело натянутыми нервами. На кухне еще раз закипал чайник, но был безразличен к страданиям девушки. Полноценно завтракать она не решилась, чтобы не испачкаться еще в джеме или чем-то подобном. Но вот свежий кофе все же рискнула заварить.

Потом случились танцы в ванной во время второго умывания — обязательный ритуал для борьбы стрессом, почти священный. Еще чуть позже — примерка нового наряда, потом тот самый новый кофе (на этот раз выжили все). Время неслось. Пока тушь решала, стоит ли лечь ровно или устроить стандартную драму с эффектом енота, Саша пыталась застегнуть последнюю пуговицу на уже третьей чистой блузке (и последнем классическом варианте в ее гардеробе).

Выбегая из квартиры, Саша чуть не забыла папку с резюме — в нем, помимо правды, уютно пряталась пара вымышленных строк о «стажировке в независимом медиа», которое не уточнялось по названию. На титульном листе значилось: «‎Фурцева Александра Валерьевна».

На улице март выгуливал свою лучшую коллекцию слякоти. Ботинки скрипели. Пальто едва ли не кричало «подол заляпала! — настолько красноречивыми были серые капли на шерстяной поверхности. Шарф щекотал ухо, будто пытаясь нашептать собственные идеи.

В метро Саша влетела с выражением лица, с которым обычно хватают последний багет на полке в супермаркете перед самым Новым годом, — с выражением победы, граничащим с безумием. Эскалатор нес ее вниз, увлекая в поток событий, в реальность которых она еще не совсем верила.

Она ехала на встречу с взрослой жизнью. В издательство. Самое настоящее. С потолками (Саша надеялась, что не «‎стеклянными»), с фикусами. С редакторами, которые делают пометки не красной ручкой на полях тетрадки в клетку, а графитными карандашами прямо в текстах романов. Туда, где даже кофе должно было пахнуть интеллектуальнее, чем в какой-нибудь «Шоколаднице».

Метро девушку не подвело, оно просто напомнило, кто тут хозяин. Первый поезд прибыл абсолютно пустым и немедленно уехал в депо, никого не впустив. Саша осталась на платформе, как героиня русской классики, провожающая взглядом уходящие мечты. Наконец, показался свет в тоннеле, и оттуда вынырнул второй поезд. Все эти долгие секунду ожидания Саша, прижимая к груди холщовую сумку с папкой и «на всякий случай» распечатанными текстами, прокручивала в голове все, что знала об издательстве.

Название его было звучное, солидное, но слегка ироничное. Там не издавались ни детские книжки, ни учебники, зато портфель славился классикой, современной прозой, любовными романами и даже детективами. Словом, настоящая фабрика художественной литературы, одна из ведущих в стране. Там работали люди, посты и статьи которых Саша читала запоем. Там печатались книги, которые она выбирала себе и дарила подругам, дополняя последующие восхищенные обсуждения розовым вином.

Наконец-то Саша заняла место в вагоне и закрыла глаза, стараясь собраться с мыслями. Ее чуть знобило, но не от холода, а от волнения и предвкушения. Знобило легко, даже как-то по-хорошему, как будто перед премьерой спектакля с самыми любимыми актерами в главных ролях. Только сценой на этот раз был офис с окнами в пол, где должно было пахнуть бумагой и чернилами от многочисленных принтеров. И Саше страшно хотелось не просто туда попасть, но и остаться там. И метро несло ее к этой мечте.

На поверхности пахло весной и стройкой. Саша вынырнула из метро, сверилась с навигатором и зашагала в сторону бизнес-центра. Он виднелся через дорогу — высотный, стеклянный, современный и сияющий, как новенький айфончик. Здание состояло из нескольких корпусов, соединенных переходами и галереями. Между башнями шли люди — кто с папками в руках, кто с телефоном у уха, кто просто с таким видом, будто управляет сразу тремя крупными корпорациями и разбирается как минимум в одной личной драме. Все они, правда, почему-то были в примерно одинаковых темных костюмах, что немного стирало величие каждой отдельной персоны.

Саша шла медленно, почти торжественно, будто входила в собор. Фойе бизнес-центра встретило холодной красотой: мрамор, стекло, строгие ресепшионистки с безупречными прическами и турникеты, которые пускали лишь избранных. Саша, немного помятая после метро, почувствовала себя героиней романа про становление известной личности, где вот-вот должен был начаться поворотный момент.

— Здравствуйте, я на собеседование в издательство, — проговорила она с вымученной уверенностью, протягивая на стойке свой паспорт.

Ей выдали гостевой пропуск, с которым она спешно прошла через турникет и, не сразу разобравшись с дверьми, все-таки вошла в лифт. Просторный, тихий, с приятной подсветкой и мягкой музыкой, он напоминал интерьер дорогой стоматологии, где тебе все объяснят, но все равно будет страшно. Кнопка нужного этажа Саша аккуратно нажала дрожащим пальцем. Поднимаясь, она старалась не смотреть в зеркало: лицо казалось бледным, волосы — слишком живыми (в плохом смысле этого слова), а глаза — слишком большими и удивленными для уверенной и достойной кандидатки.

Редакция располагалась на одном из верхних этажей, перед девушкой открылся вид на левое крыло и стеклянные двери, за которыми начиналась совсем другая вселенная. Хотя, справедливости ради, эта книжная вселенная выглядела чуть скромнее остального бизнес-центра, но в этом была своя прелесть. Уже на пороге этой вселенной уже действительно пахло кофе и бумагой (или Саша выдавала желаемое за действительно) и даже скоростью, если бы у скорости был свой запах. Тут шептались принтеры, переговаривались сотрудники, бесконечно щелкали клавиши ноутбуков. Все пространство было завалено бумагами, распечатками, книгами и проводами — как будто издательство существовало одновременно в двух режимах: «‎дедлайны горят» и «плывем по течению». Люди двигались с завидной целеустремленностью: одни несли стопки текстов, другие — кружки, третьи метались без цели, пытаясь скрыть панический взгляд с бегущей строкой «у нас дедлайн прошел вчера».

Цветы в горшках стояли у каждого окна, на полу, на подоконниках и даже на шкафах. Вокруг было так много зеленого, так много движения. Жизнь здесь походила на монтажную склейку неумелого монтажера: слишком яркие и рандомно нарезанные короткие эпизоды, уложенные слишком плотно друг к другу.

Саша подошла к посту охраны и, представившись, осталась ждать. Рядом с ней девушка в полосатом платье спорила по телефону о верстке, кто-то громко смеялся в коридоре, а дальше, за стеклом, кто-то зачем-то вслух прогонял текст, жестикулируя рукой, будто дирижируя монологу.

Через пару минут появилась девушка, похожая на редактора из инди-фильма. Она была в простом сером кардигане, с цепочкой на шее, и короткой стрижкой, обрамляющей лицо, как запятая предложение — мягко и в нужных местах. Ее звали Аня, и она, как выяснилось, отвечала за стажеров и внештатных авторов.

— Александра? Привет! Пойдемте со мной, — сказала она дружелюбно, жестом приглашая следовать за собой.

Девушку двинулись по коридору, петляя между столами, книгами и переговорами. Мимо проходили сотрудники — кто-то в футболке с цитатой из Набокова, кто-то в строгой рубашке с загнутыми рукавами. На столах то там, то тут виднелись стопки корректур, макеты обложек, ноутбуки, все те же чашки, бумажные фигуры. Один парень с наушниками на шее держал в руках папку, на которой красовалась надпись: «НЕ БРАТЬ БЕЗ СОГЛАСОВАНИЯ С ДИЗАЙНЕРОМ». Он приветливо кивнул в их сторону, и Саше показалось, что она уже была уже частью этого мира.

— Что вы знаете о нашем издательстве? — спросила Аня, не оборачиваясь.

Саша вздохнула и начала рассказывать: про классику, про линейку современной прозы, про жанровую литературу, про то, что читала их книги еще в школе. Слова лились и речь сама ложилась гладко — все-таки монолог шел не от заученности, а от искренней любви. Все, что Саша говорила, было правдой. И даже чуть больше, чем правдой, потому что в голосе звучала надежда.

Аня слушала, иногда кивая, а в самом конце добавила:

— Мы сейчас запускаем онлайн-медиа. Такой постоянный канал связи с читателями — короткие тексты, интервью, списки, иногда рецензии, эссе, что-то личное от сотрудников и авторов. Все, что помогает остаться с читателем в контакте между выходом книг. В этом проекте нужны авторы. Гибкие, энергичные, немного безумные. Нужно быстро писать, глубоко думать и при этом не бояться быть легкомысленными. Мы требуем многого!

Саша почувствовала, как внутри дрогнуло что-то похожее на восторг. Она писала с детства. Писала в стол, но делала это регулярно: в свободное время, на парах, по ночам. Вела блоги, развивала их (хотя и забрасывала со временем), писала длинные письма друзьям, будто это была художественная проза. Все это вдруг обрело смысл.

Аня вдруг остановилась у стеклянной переговорки. Внутри уже сидела девушка и яростно тыкала указательным пальцев в клавиатуру ноутбука, рядом кто-то листал распечатку с карандашом в зубах. Через пару секунд они вышли, и Аня жестом пригласила Сашу войти.

Переговорка расположилась в самом центре редакции. За стеклянными стенами туда-сюда сновали сотрудники. По периметру импровизированной комнаты расположились стеллажи до потолка, доверху забитые книгами. Какие-то Саша узнавала сразу по корешкам, знакомым со школы и студенчества. По обложкам, с которых начинались разговоры с подругами. И все это как будто ждало ее. Как будто само издательство смотрело на нее с легким прищуром и спрашивало: «Ну что, пойдем дальше?»

Аня закрыла за ними дверь, жестом предложила Саше сесть и сама устроилась напротив, открыв ноутбук. Переговорка будто зазвучала иначе, как только захлопнулась дверь. Стеклянные стены по-прежнему пропускали свет, движение и звуки— но теперь все это казалось чуть приглушенным, как за кадром. Внутри стало тише, камернее. Почти интимно.

— Ну что, расскажи немного о себе. Можно ведь на «‎ты»? Чем ты занимаешься, что тебе интересно, почему ты решила откликнуться на нашу вакансию? — Аня улыбнулась, но в ее взгляде не было снисходительности. Только спокойный интерес.

Саша сжала руки в замок на коленях. От волнения ладони чуть вспотели, и ей показалось, что все вокруг это заметили. Хотя, конечно, никто никогда не замечал, кроме нее самой.

— Я закончила филфак в прошлом году. Писала диплом по современной женской прозе, — начала она. Голос звучал чуть выше обычного, но ровно. — Училась хорошо, на фрилансе писала тексты для пары медиа, один раз даже редактировала брошюру по биохимии, но это было недоразумение…

Обе девушки на это замечание улыбнулись, понимая, что такие «‎недоразумения» в издательском бизнесе случаются довольно часто.

— Параллельно всегда писала для себя. И пишу. Иногда художественные тексты, иногда — нон-фикшн. Пока в основном «в стол», если честно. Есть несколько эссе, которые я выкладывала в закрытый блог, и пара рассказов, которые я пыталась отправить на конкурсы. Пока без особого успеха, — Саша чуть пожала плечами. — Но мне очень нравится сам процесс. Искать форму, пробовать интонации, работать с ритмом текста. Писать — это как... варить суп, для которого сначала нет ни рецепта, ни кастрюли, ни кухни, а в итоге кто-то ест и говорит: «‎Вкусно! А можно еще?»

Аня кивала. Она ничего не перебивала и не торопила, но и не подбадривала, только слушала с тем редким типом внимания, который сам по себе делает собеседника смелее.

— Мне очень нравится то, что делает ваше издательство. Я читала книги из всех ваших линеек: и «‎большую прозу», и жанровые вещи, и переводы. А когда узнала про запуск медиа — очень обрадовалась. Потому что это значит, что у вас есть не только умные книги, но и диалог с читателем. Мне бы очень хотелось быть частью этого.

Она замолчала и вдруг подумала, что слишком много сказала. Или сказала не то. Или не так. Слишком серьезно или слишком по-школьному, как будто влюбленно. Но уже поздно было все переигрывать.

Аня снова кивнула, чуть коснулась пальцами клавиатуры.

— А можешь прислать мне потом хотя бы один-два своих текста? Ну, из тех, что не совсем «‎в стол». Посмотрим, как ты работаешь с формой и темпом. И если будет желание — можем попробовать пробное задание.

Саша чуть привстала, но не телом, а как будто внутри, приободрившись.

— Конечно. Я пришлю. И задание хотела бы выполнить.

— Отлично. Думаю, ты подойдешь. Нам как раз нужны люди, которые пишут не только «‎про книги», но и «‎изнутри книги». Понимаешь, о чем я? Мы хотим дать молодым голосам пространство для размышлений о литературе.

Саша кивнула. Она поняла, и кажется, впервые за все время ощутила: здесь ей действительно могут доверить работу. Не «‎дать шанс», не «‎разрешить попробовать», а именно — доверить. Потому что чувствуют, что у нее есть свой голос.

Собеседование закончилось не само собой, но как-то мягко. Аня сказала, что напишет в течение недели. Они обменялись коротким рукопожатием, и Саша снова оказалась в коридоре — там, где люди по-прежнему носились с книгами, пили кофе и ругались вполголоса.

Снова оказавшись в лифте, она впервые за день выдохнула. И вдруг поняла: она все-таки не опоздала. Ни на метро. Ни на собеседование. Ни к жизни мечты — поезда туда все еще отправлялись.

На улице солнце будто стало ярче. Или это просто в глазах посветлело от спавшего напряжения и долгожданного облегчения. Бизнес-центр так и сиял стеклом и металлом, но теперь казался не таким уж и чужим. Не громадным, а просто большим. Не пугающим, а в чем-то даже уютным — как библиотека со слишком высокими потолками.

Саша перешла через дорогу к кофейне напротив, заказала капучино на овсяном и взяла его с собой. Бумажный стакан согревал пальцы, а пар приятно щекотал лицо.

Она шла пешком в сторону следующей за ближайшей к ней станции метро, решив чуть прогуляться, мимо уличных витрин, крошечных парикмахерских, булочных, магазинов с винтажной посудой. Город больше не казался декорацией к чьей-то взрослой жизни. Он был ее. Не совсем еще прирученный, не до конца понятный, но уже открытый для совместной прогулки. Он пока не шептал Саше свои тайны на ухо, но внимательно слушал то, что она говорила.

Саша прокручивала в голове прошедшее собеседование: вопросы, свои ответы, выражение лица Ани, вид полок с книгами, саму стеклянную переговорку. Как бы она это описала? «Пространство, где текст ищет своего человека». Или наоборот? «Человек показывает готовность создавать текст». Она чуть улыбнулась этой игре слов, а потом поймала себя на том, что, кажется, давно так не улыбалась без особой причины.

Когда она дошла до нужной станции, кофе почти остыл, но все равно казался вкусным.

Она не знала, напишут ли ей. Не знала, возьмут ли. Но впервые за долгое время в голове звучала не тревога, а мысль, теплая и звонкая, как звон ложки по наполненной чашке: «Все не зря. Я правда умею. И мне правда можно».