Писательница на полставки

Глава 13. Финальный штрих

Писать оказалось не так весело, как Саша себе это представляла. Точнее — не писать, а дописывать. Тем более нежеланный текст. Когда идея еще свежая, и пальцы бегают по клавиатуре в припадке вдохновения, кажется, что быть писателем — это просто. Но спустя три дня, когда ты в третий раз перечитываешь один и тот же абзац, который звучит как сочинение двоечницы, уставшей от жизни, все начинает казаться иначе.

Саша сидела на полу своей комнаты, прислонившись спиной к кровати, с ноутбуком на коленях. В чашке когда-то был кофе, но теперь там осталась чайная ложка, засохшее пятнышко молока на дне и четкое ощущение вины. На столе рядом грустно скучал томик «Любовника леди Чаттерлей» со множеством закладок.

Она дописывала текст для онлайн-медиа — тот самый, который должен был быть «смелым, но умным», «откровенным, но не вульгарным», «ироничным, но серьезным». И про самые горячие постельные сцены. Другими словами — невозможным. Особенно если у тебя в голове все время звучал голос Даниила: «Хорошо, но можно еще чуть глубже». Этим, он, конечно, комментировал совсем другой текст. Относительно задания от Ангелины Саша не была уверена, что мог бы значить подобный комментарий — глубину мысли или сцен.

Она уже написала вступление, собрала цитаты из книг от Ангелины и прокомментировала, развернула аргументы и теперь приступила к заключению. Впрочем, она довольно быстро поняла, что последний абзац ее словно оправдывает и звучит так, будто она защищает диплом по литературе, а не пишет статью про примеры красочной эротики в любовных романах.

— Ну все, хватит, — пробормотала она, поднимаясь с пола. — Или я закончу это сегодня, или меня найдут под грудой черновиков и шоколадных фантиков.

Она снова села за стол и добавила в материал еще один подзаголовок: «Постельные сцены в классической литературе». Почему-то это казалось хорошей идеей. Если уж говорить об эротике, то почему бы не посмотреть, как это делали великие — тогда тексты современников перестанут касаться слишком вульгарными.

Лоуренс, «Любовник леди Чаттерлей». Вот уж кто умел писать так, чтобы сердце замирало, а при этом оставалось ощущение, что ты читаешь не про тела, а про души. Или, во всяком случае, про души, которые очень хотят тел. Красиво, романтично, да и чего скрывать, сексуально, конечно.

Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари». Больше полутонов, страсти под покровом приличия, страсти, от которой хочется сжечь корсет. Саша подозревала, что многие моменты в романе просто «мягко опущены» и скромно оставлены между строк, и решила поделиться этим мнением с будущими читателями ее статьи.

Маркиз де Сад... Она сразу же стерла эту строку. Все-таки не в ту сторону пошла.

Добавить пару цитат из классиков — казалось разумным. Сравнить, как описывалась интимность раньше и как она описывается в современных романах. Саша даже немного развлеклась, подбирая фразы, которые можно вставить в текст, не ставя рядом звездочки или предупреждение «18+». Это был своего рода литературный квест: найти элегантное возбуждение между строк.

И все же писать оставалось мучительно. Вдохновение приходило к ней, как кот к незнакомому человеку — медленно, подозрительно и только когда она переставала его ждать.

Она писала по чуть-чуть — по абзацу, по мысли, иногда просто добавляла фразу, которую вылавливала в перерывах между работой. Работа продвигалась неохотно, но все же продвигалась.

Но теперь она перечитала свой черновик и, неожиданно для себя, улыбнулась.

Текст был еще не идеален. Но в нем все-таки зазвучал ее голос — ироничный, любопытный, немного дерзкий. С цитатами, аллюзиями, метафорами, которые были не слишком академичны, но и не слишком просты. И, главное, там была та самая интонация, с обладателем которой точно хотелось бы поговорить — откровенно, но умно. Почти как с Даниилом. Только без напряженных взглядов.

Саша сделала глубокий вдох, сохранила файл и закрыла глаза. На душе было странное облегчение, как после сложного разговора, который ты все же смогла провести — и не запуталась в собственных словах.

Завтра — отправка. Послезавтра — редактура.

А сегодня можно — просто — ничего не делать. Или перечитать «Госпожу Бовари». Для вдохновения, конечно.

Вместо этого она налила себе еще один кофе (на этот раз — настоящий, без пустой имитации), села обратно за ноутбук и открыла чистый документ.

Она почти сразу захотела об этом написать — о той вечеринке со «‎стриптизом», на которую они с Лерой и Алиной попали случайно, из чистого любопытства и «‎научного интереса». В афише действительно значилось «мужской стриптиз», в реальности же их ожидал вечер, скорее напоминающий откровенную театральную постановку в стиле бурлеск — с шелком, драмой, шпагами, разумеется, блестками, и совершенно неприлично выразительными взглядами артистов в зал.

Сначала было смешно. Потом — неожиданно интересно. А потом Саша вдруг поймала себя на мысли: а почему, собственно, мужская сексуальность почти всегда описывается как нечто мрачное, агрессивное, жесткое? Почему все, что связано с женским взглядом на мужское тело, неизменно скатывается либо в шутку, либо в клише?

— Почему бы не сделать это второй частью? — пробормотала она себе под нос и поставила курсор в начале пустого документа.

«‎Про мужскую сексуальность. Часть вторая. Блестки, бурлеск и взгляды в зал».

Она даже не собиралась никому это показывать. Пока. Не тот случай, когда нужно советоваться заранее — ей хотелось сначала дать этому тексту вырасти, оформиться, прозвучать. Только потом — возможно — принести его Ане и Даниилу. Пускай на этой неделе первая статья будет официальной, утвержденной, вылизанной и согласованной с Ангелиной до последней запятой. А этот текст — будет личным, дерзким, неформатным. Таким, в каком она сама чувствует правду.

Саша писала с упоением. Смеялась, вспоминая выражения лиц подруг, описывала реакцию зала, чувства, нелепости, тонкий момент, когда смущение сменяется наслаждением — не эротикой как таковой, а игрой. Чистым вниманием к телу, не запятнанным агрессией, превосходством или пафосом. И как, может быть, в этом — и есть путь к новому взгляду на мужскую сексуальность: не через демонстрацию силы, а через уязвимую и смелую демонстрацию красоты. При этом, конечно, она совершенно не скрывала, что выступающие мужчины, все, как один, были высокими накаченными красавчиками, готовыми соблазнить любую девушку в зале.

Она даже не заметила, как наступила ночь, и за окном стало темно. Но впервые за всю неделю текст рождался легко — как будто он давно жил в ней и просто ждал, когда она наконец перестанет себя сдерживать.

Наутро, перечитав первые три страницы, Саша поставила себе диагноз:писательский запой. И впервые не испугалась.

Теперь у нее было нечто большее, чем просто материал. У нее была идея, цель, собственная линия — и два текста, которые могли бы стать серией. А может быть — началом чего-то большего.

Но сначала — закончить, отредактировать и, конечно, подумать, как это все преподнести. Особенно Даниилу. Она все еще не могла забыть его взгляд, когда он сказал, что в ее тексте «есть что-то настоящее».

Теперь она собиралась показать ему, что это «настоящее» — только начало.

***

Саша снова приехала в издательство чуть раньше — привычка, которую она маскировала под пунктуальность, но на деле просто не могла справиться с собственной тревожностью. Да и после дня собеседования, когда она чуть не опоздала, рисковать больше не хотелось. В холле на первом этаже стояла та самая огромная пальма, которую она увидела самой первой, едва зайдя в здание в первый раз. Сегодня пальма выглядела особенно сурово.

Ответа от Ангелины все еще не было. Ни короткого «получено», ни более развернутого «давайте поправим вот это и это», ни даже сухого «спасибо». Или, пусть немного грубого, но «‎текст не подходит». А ведь она говорила, что текст ей нуженсрочно,не откладывая, «‎вчера еще». Прошло трое суток с момента, как Саша написала ей письмо..

Девушка пыталась не заглядывать в почту каждые пятнадцать минут — получалось из рук вон плохо.

Но зато был готов второй текст. Свое маленькое приключение. Саша отправила его Ане и Даниилу накануне вечером с коротким письмом:«Вторая часть текста про мужскую сексуальность, о которой мы говорили. Возможно — чересчур откровенно. Но, кажется, честно. Может, мы хотим продолжить эту тему?»

Откровенность — это было ее новое топливо.

И вот теперь она снова сидит в переговорной, как и тогда, когда всех новичков впервые собирали на презентацию медиа. Как и каждое обсуждение после. Это уже почти комфортное для Саши место, знакомое, изученное. С ней в комнате Аня, записывала что-то в планшете. Даниил опаздывал. Саша делала вид, что не совсем переживает.

— Как тебе самой второй текст? — спросила Аня, не поднимая головы. Голос у нее спокойный, но с оттенком интереса. — В плане продолжения темы.

— Мне кажется, получилось... органично, — Саша чуть улыбается. — Первая часть — про восприятие. Вторая — про проживание. Через опыт. Через телесность, игру, взгляд. Через все то, о чем обычно не пишут серьезно или, наоборот, пишут слишком серьезно, а зря.

Аня на этот раз подняла взгляд на собеседницу и внимательно посмотрела на нее.

— Саша, если честно, я была в восторге. Не ожидала, что ты возьмешься за продолжение — когда мы давали тебе задание, ты выглядела несколько… озадаченной. Но в итоге справилась отлично, еще и сама экспериментировать начала! Это иронично, но не насмешливо. Чувственно, но не вульгарно. Ты удержала баланс. Опять. А еще круто поговорить про сексуальность мужчин и женщин, поменяв их местами. Теперь не женщины танцуют для мужчин, они сами смотрят на танцы. Очень хорошо!

Саша кивает, как будто ей все равно. На самом деле — ей хочется подпрыгнуть на месте.

В этот момент открывается дверь, и входит Даниил. На нем — неформальный жакет, привычная легкая небритость, в руке — чашка кофе и папка с распечатками. Видимо, он все же предпочел бумагу. Его взгляд на секунду останавливается на Саше, и уголки губ чуть заметно поднимаются.

— Заставила нас немного задуматься, Александра, — говорит он, усаживаясь. — Не каждый день читаешь текст о мужском стриптизе и думаешь: «Хм, а ведь это может быть интеллектуально».

Саша смеется. Нервно, но с удовольствием.

— Если повторишь это еще раз, я добавлю себе в биографию.

— Да забирай! — Даниил откидывается на спинку кресла, делая глоток. — А теперь серьезно. Это хороший текст. Очень хороший. В нем есть стиль, дерзость, и — что особенно важно — точка зрения. Ты смотришь на привычное под другим углом, не ради эпатажа, а ради понимания.

Аня кивает.

— Мы подумали, что твоя идея сделать серию про мужскую сексуальность — прекрасна. Тем более, на первую статью была очень хорошая реакция. Через небольшой интервал хотим опубликовать этот материал. Ты не против?

— Я только за, — быстро отвечает Саша.

Даниил отложил чашку и посмотрел на нее чуть пристальнее.

— Саша, ты понимаешь, что этим ты задаешь тон. Это не просто статья, это манифест, даже если в шутку. Если тебя спросят: «Вы правда думаете, что женский взгляд на мужскую сексуальность может быть таким?» — ты готова сказать «да»?

Саша на секунду замирает. Потом выпрямляется.

— Готова. Потому что я думаю, что он может бытьлюбым. Главное — чтобы он был. А не прятался между строк.

В комнате повисло короткое молчание.

— Тогда все, — сказал Даниил, чуть улыбнувшись. — Но давай подумаем дальше. Если говорить про серию, может, нужен еще третий материал в эту коллекцию?