Писательница на полставки

Глава 17. Манифест влечения

После поцелуя все как будто не изменилось — и одновременно изменилось все. Они не обсуждали то, что случилось. Не искали подходящих слов, не строили фраз с «мы», не пытались определить правила новой игры. Но в их взглядах теперь было больше задержек. В случайных касаниях — чуть больше смысла. А в тишине между репликами — что-то совершенно иное, неуловимое, будто невысказанное обещание.

Саша приходила в офис так, будто все по-старому. Улыбалась коллегам, разбирала книги, делала заметки для нового материала. Но каждый раз, проходя мимо кабинета Даниила, улавливала вибрации от самой себя — дрожь в солнечном сплетении, легкое напряжение в шее, искру в пальцах. Иногда он выходил в коридор, и между ними происходил короткий разговор — самый обыденный, самый деловой. Но Саша ловила, как он смотрел ей вслед, и замечала, как чуть замирает его голос, если она подходила слишком близко.

Они оба будто балансировали на тонкой грани: не дать другому почувствовать себя обязанным. Не сделать шаг, от которого уже не будет дороги назад. Не перепутать желание с иллюзией, интерес — с игрой.

Саша писала новый текст — новый, о мужской сексуальности, продолжающей уже успешную серию материалов. О том, как она формируется в культуре, в языке, в образах. Писала не как исследователь, а как наблюдательница — с вниманием к деталям, с тихим изумлением и с все большим чувством. Она ловила себя на том, что думает о Данииле, когда описывает обаяние зрелости. Что представляет его руки, когда пишет о прикосновении как жесте силы и нежности одновременно. Она даже не пыталась остановить эти ассоциации.

Иногда по вечерам они переписывались. Совсем коротко. Сначала — по делу. Потом — по касательной к делу. Потом просто делились мыслями. Он прислал ей фото своей старой книги по психологии пола — с закладками и пометками. Она отправила ему цитату из Жорж Санд. Однажды он написал:

Все это — было не «романом». Не «служебным флиртом». Не «отношениями». Это было чем-то другим. Вещью без названия. Пространством между ними, которое дышало и росло. Саша не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время она не боялась не знать. Они провели еще пару вечером в разных кофейнях, целуясь после этих целомудренных свиданий, как в последнй раз.

В один из дней, которые Саша планировала провести дома, Даниил сам написал ей сообщение:«Если удобно — загляни ко мне. Обсудим твой черновик».

Она быстро добралась в офис и зашла в его кабинет с ноутбуком на согнутом локте и легкой, почти дерзкой полуулыбкой. Он, как всегда, сидел, откинувшись на спинку кресла, с чуть нахмуренными бровями — будто его действительно интересовали только правки. Но когда она закрыла за собой дверь, ее спина вдруг ощутила, насколько интимным стал этот простой жест. Как будто они остались внутри чего-то личного.

— Прости, если не в том тоне, — он взял ее ноутбук, чуть кивнул, приглашая сесть рядом. — Просто интересно, как ты продолжаешь тему. Первый текст был хорош, второй — смелый. Остальные тоже выходили очень удачные. Этот... — он поискал слово, — амбициозный.

— Ну, спасибо, — Саша устроилась рядом, слишком близко, чтобы не почувствовать его запах — тонкий, сухой, с чем-то древесным.

Он прокручивал текст, иногда отмечая предложения, но взгляд все чаще задерживался не на экране. Саша чувствовала это почти физически. Его локоть едва касался ее. Колено — почти не дотрагивалось. Но этого было достаточно, чтобы кожа под джинсами стала чувствительной, как оголенный нерв.

— Вот тут, — он ткнул в абзац, — ты пишешь о том, как женщины чувствуют власть через взгляд мужчины. Интересно. Но ты ведь не просто теоретизируешь?

Она поймала его взгляд. Тот самый, долгий.

— Может, я просто наблюдательная.

Несколько секунд между ними зависло молчание.

— Ты знаешь, — сказал он почти шепотом, — ты пугающе быстро вошла в зону, где хочется говорить только искренне. И это... редкость. Особенно здесь.

Он не дотронулся до нее. Но смотрел так, будто собирался. Или уже коснулся — чем-то другим, глубже.

— Это взаимно, — выдохнула она, и голос предательски дрогнул.

Он ничего не ответил. Только медленно встал, обошел стол и оказался рядом. Не ближе, чем положено. Но ближе, чем нужно для обсуждения текста.

— Мне иногда страшно говорить с тобой слишком честно, — признался он, тихо. — Потому что слишком много хочется сказать.

Она посмотрела на него снизу вверх, и в этот момент в ее голове вспыхнуло:поцелуй меня.

Он только провел пальцами по краю ее волос, еле касаясь, будто рисовал по воздуху.

— Нам надо быть осторожными, — прошептал он, наконец.

Он все-таки прикоснулся к ней.

Саша не помнила, кто сделал первый шаг. Только то, как все в ней сжалось и распахнулось одновременно, когда их губы встретились. Это не был тот нежный, затянувшийся поцелуй, каким закончился их разговор в прошлый раз. Этот — был голодным. Уверенным. Запоздавшим.

Он прижал ее к себе, сильнее, чем следовало бы, одной рукой обхватив за талию, другой — уткнувшись в волосы. Она отвечала на поцелуй, не задумываясь, как давно мечтала об этом, сколько раз прокручивала в голове разные варианты — и ни один не был таким.

Она оперлась на край его стола, одной рукой уцепившись за лацкан его пиджака, другой — за край стола, чтобы не потерять опору. Он накрыл ее ладонь своей, сжал крепко, и это простое движение свело с ума.

Ее ноги рефлекторно разошлись, впуская его ближе. Саша не думала, не контролировала дыхание, тело жило отдельно от рассудка. Рот Даниила скользил от ее губ к шее, к ключице — и она зажмурилась, позволяя себе все, о чем боялась даже подумать.

Он почти сорвал с нее пиджак — тот самый, который она надела, чтобы чувствовать себя увереннее. Его рука скользнула под тонкую ткань блузки, едва касаясь, и она тихо, глухо выдохнула в его ухо:

— Даня...

Он прижался к ней еще сильнее, горячо, настойчиво, губами нашел ее мочку уха. Все вокруг исчезло. Весь мир свелся к этому пространству между ее бедрами и его руками. Ее губами и его дыханием. Ее желанием и его.

Он уже начал расстегивать пуговицы на ее блузке — торопливо, но все еще сдержанно, когда раздалосьрезкое постукивание в дверь.

— Даниил, ты занят?.. — знакомый голос, слишком уверенный, слишком резкий.

Он отшатнулся. Саша моментально поправила блузку, схватила с пола пиджак. Они переглянулись — так, как переглядываются двое, которых застали в момент настоящего преступления. Ангелина холодно сощурилась.

— Черт, — прошептал Даниил..

— С Сашей? — пауза. Слишком длинная. Слишком многозначительная. — Ну конечно. Я вижу.

Она исчезла за поворотом коридора, но ее тень осталась в комнате. Саша чувствовала, как все в ней горит — от стыда, от возбуждения, от разочарования. Все этопочтипроизошло.

Даниил подошел ближе, снова обхватил ее за талию — крепко, молча. Лоб к лбу. Дышали тяжело, одинаково.

— Прости, — выдохнул он. — Я не хотел... так.

— Я хотела, — прошептала она. — Очень.

Он не ответил, только поцеловал ее в висок, как извинение. Как обещание. Как признание.

***

Саша шла по ночной улице, не чувствуя под собой асфальта.

Она ловила на себе взгляды прохожих, будто на ней до сих пор была не блузка, а то, что скрывалось под ней. Грудь все еще пульсировала от его прикосновений. Бедра — от того, как он встал между ними. Шея — от следа его губ.

Она вошла в квартиру, не включая свет. Сбросила туфли, упала на диван, прижав к груди подушку. Ужас, стыд, волнение, возбуждение — все намешалось внутри, как коктейль, который никто не заказывал, но уже выпит.

И тут —вибрация телефона. Она вздрогнула, будто он стоял за дверью.

«‎Я все еще чувствую твой вкус. Не могу работать. Хотел взять тебя прямо на столе. Сдержался только потому, что хочу не украсть тебя, а получить по-настоящему. Если ты не испугалась — я весь твой. И не на одну ночь.»

Саша перечитывала это снова и снова, чувствуя, как по позвоночнику пробегает ток.

Она прижала телефон к губам, не зная, что ответить. Слова расплывались, мысли ускользали.

«Я твоя. Только не знаю, как быть с этим миром.»— так она и не написала.

Она долго смотрела на экран, будто сообщение могло исчезнуть, если просто не моргать. Но оно не исчезало. Оно пульсировало прямо в сердце.

Саша села на кровать, пожав ноги под себя, как делала в детстве, когда собиралась сделать что-то важное. Только теперь все было по-взрослому.

«‎Ты не один. У меня до сих пор кружится голова. Мне трудно дышать, когда вспоминаю, как ты меня трогал. Я не испугалась. Хочу тебя. Хочу узнать, как ты целуешь, когда никто не мешает.»

Ответ пришел почти мгновенно:

«‎Я хотел сорвать с тебя все. Там, в кабинете.

Саша ахнула. Сжала колени.

Она снова ответила:

«‎А если я не хочу тишины? Если я хочу тебя,

Ответ снова пришел через пару секунд:

«‎Представляю. Потому что я сейчас сижу, смотрю на фото, где ты улыбаешься на общем собрании… и думаю, как выглядишь, когда кончаешь.

Саша легла на спину, прижав телефон к груди, сердце билось, как сумасшедшее. Ей было и страшно, и весело, и безумно возбужденно.

Она набрала последнее сообщение:

«‎Скоро — это когда?»

Он ответил почти сразу:

«‎Ты скажи — когда будешь готова.

Саша уронила телефон рядом с собой, будто он обжег ей ладонь. Последнее сообщение от Даниила будто запустило лавину под кожей — дыхание сбилось, грудь поднималась часто, как будто она только что пробежала марафон, а не лежала на кровати.

«Я давно готов»— эти три слова звучали в голове, как мощный аккорд, от которого гудело в животе.

Она резко поднялась.

Вода лилась горячая, почти обжигающая.

Саша провела пальцами по животу, по бедрам, как будто хотела смыть с себя напряжение, но оно будто укоренилось внутри, в самой сердцевине.

И то, как все прервалось.

Саша прикусила губу, провела рукой по влажным волосам, опустила голову под воду.

Саша вышла из душа, не обтеревшись как следует — полотенце скользнуло с плеч, оставляя капли воды на коже. Она прошла в комнату, все еще ощущая, как гул страсти вибрирует в теле, будто низкий бас где-то под ребрами.

Сердце колотилось, как в день сдачи диплома.

Она набрала:

Сообщение улетело. И почти сразу — ответ:

Она осталась стоять посреди комнаты, мокрая, полуголая, с телефоном в руке. Все внутри будто зазвенело. Это не было безрассудством. Это было… неизбежным.

Саша подошла к зеркалу, посмотрела на себя — волосы темные от воды, щеки пылают, губы влажные и припухшие, как будто он целовал их только что, в душе. Она выглядела не как студентка, не как стажерка, не как девочка влюбленная — а как женщина, готовая взять то, чего хочет.

Саша метнулась к шкафу, не в силах ни на секунду оторваться от мысли:Он едет. Сейчас. За мной.В голове стоял звон, сердце гнало кровь с такой скоростью, будто тело догоняло решение, которое душа уже давно приняла.

В квартире царила приглушенная вечерняя тишина — родители, похоже, смотрели сериал в другой комнате. Надо было быть быстрой. Но не небрежной. Она перебирала платья: это — слишком нарядное, это — слишком домашнее, это — будто специально для соблазна, а значит нет.

Наконец, выбрала — темно-синее, мягкое на ощупь, немного короткое, с запахом на талии. Оно не кричало «я жду мужчину», но тонко намекало. Быстро вытерла волосы полотенцем — они все равно остались влажными, но ей даже это нравилось. Казалось, кожа светится, а глаза блестят сильнее обычного.

Она накинула легкую куртку — скорее формальность, чем нужда — и босиком пробежала в прихожую.

— Не ждите! — крикнула в сторону гостиной, не дав себе времени на лишние объяснения, и натянула белые кеды. — Погулять пошла!

Ответом было нечто невнятное.

Дверь за ней захлопнулась, и Саша оказалась снаружи, в еще теплом вечернем воздухе. Город был залит мягким светом фонарей и летним спокойствием. На секунду она остановилась на крыльце, ощутила, как ветер касается влажной кожи на шее, и вздохнула — глубоко, как перед прыжком в воду.

«‎Где ты?»— спросила она мысленно, вглядываясь в темнеющую улицу.

И почти сразу — свет фар. Машина повернула из-за угла. Черная, знакомая. Саша почувствовала, как все внутри сжалось от предвкушения.

Даниил вышел из машины, и Саша застыла на секунду, ощущая, как воздух пропитывается его запахом и окутывает ее. Он открыл дверь, не торопясь, его движения были уверены, но в то же время удивительно мягки, почти плавные. Он стоял рядом, и между ними висела едва уловимая преграда, хотя они оба знали, что она лишь временная.

Саша заметила, как он не протянул руку, как не прикоснулся к ней. Это был ненавязчивый, почти ощутимый жест — словно не хотели нарушить хрупкость момента. Они просто стояли рядом, и это было достаточно. Все ощущение — как будто они оба знали, что их притяжение слишком сильное, чтобы сразу бросаться в его водоворот.

Даниил посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то теплое, но едва сдержанное. Он наклонился чуть ближе и сказал:

— Куда поедем?

Саша не сразу ответила. Мысли бегали, мешая ей собрать их в одну цельную картину. Даниил? Его дом? Нет, что-то было в этом слишком обыденным, пусть и заманчивым. Она хотела больше — что-то отдаленное, скрытое, возможно, даже недоступное для посторонних взглядов. И тут ей пришла в голову одна мысль. Она смотрела в его глаза и с легкой улыбкой сказала:

— Покажи мне свое любимое место в городе. Тот уголок, куда ты приходишь, чтобы побыть один. Где можно... просто быть.

Он молча кивнул, как будто удивился ее просьбе, но в то же время воспринял ее как нечто естественное. Саша села на пассажирское сиденье, и мужчина закрыл за ней дверь. Машина плавно тронулась в ночной город.

Дорога вела их по пустым улицам, мимо оживленных районов и ярких рекламных щитов. Но чем дальше они уезжали, тем спокойнее становился город, словно они отдалялись от всего, что было привычно. Саша ощущала, как ее сердце немного замедляется, а дыхание становится глубже. Она знала, что уже в следующую минуту они окажутся в месте, где будет только тишина и они.

Проехав еще несколько километров, они свернули на узкую дорогу, ведущую к маленькому районному парку. Саша приподняла брови, удивленная. Здесь было тихо, будто время замедлилось. Они подъехали к небольшой площадке, освещенной только тусклым светом уличных фонарей.

— Это твое место? — спросила Саша, выходя из машины.

Даниил кивнул. Он открыл для нее калитку и повел ее по тропинке, скрытой от посторонних глаз. Вокруг не было никого — только звезды и свет фонарей, что окутывали пространство легким сиянием.

— Здесь я всегда успокаиваюсь, — сказал он, и его голос был низким, почти интимным, как и все вокруг.

Саша почувствовала, как воздух наполнился чем-то невидимым, почти осязаемым. Он был здесь, и его слова казались откровением, но не вызывали привычной тесноты. Напротив — его присутствие внезависимости от физической близости было теплым, безопасным и легким.

— Здесь можно просто... быть, — повторила она свои же слова.

Они остановились у небольшой скамейки, которая выглядела настолько уединенно, как будто была специально создана для таких моментов. Саша огляделась вокруг, пытаясь рассмотреть детали этого места, но все внимание ее уже было приковано к Даниилу.

Он смотрел на нее, и их взгляды встретились. Тишина продолжала царить вокруг, а внутри нарастало напряжение, которое не нуждалось в словах.

Саша остановилась в шаге от скамейки, наблюдая за тем, как Даниил уселся на лавочку. Взгляд его оставался намеренно спокойным, будто он не хотел никуда спешить. Но все же глаза не могли скрыть той напряженной энергии, которая буквально пульсировала вокруг них.

Он слегка наклонился вперед и, с хитрой улыбкой, потянул Сашу к себе рукой, как бы приглашая. Он молчал, но этот молчаливый жест говорил намного больше, чем слова.

— Подойди ко мне, — его голос был низким, тянущим, слишком интимным.

Саша не колебалась. Она шагнула к нему, ощущая легкость шагов, но в то же время внутри нее росло волнение. Ее руки почти сами потянулись к его плечам, и она села на его колени, чувствуя, как его тело откликается на ее близость.

Он не сразу коснулся ее, но взгляд его был полон желания. Саша обвила руками его шею, прижимаясь ближе, и их губы встретились — сначала осторожно, почти несмело, но каждый поцелуй разгорался все сильнее, с каждым новым прикосновением ощущалась нехватка воздуха, и пространство между ними сокращалось.

Саша ощущала тепло его тела под пальцами, как его дыхание смешивалось с ее, как его руки медленно скользили по ее спине, заставляя каждую клеточку ее тела откликаться на его прикосновения. Это было не просто влечение, а нечто более глубокое, что только обостряло момент.

Она прижалась к нему, и его руки мягко обвили ее талию, притягивая ближе, словно на миг прерывая эту хрупкую границу между желанием и реальностью. Поцелуи становились все более страстными, губы искали ее, оставляя следы желания, но так и не позволяя полностью раствориться в этом моменте.

Они оба были в этой паузе, между тем, что было и тем, что могло быть. И в каждом поцелуе, в каждом движении скрывалась искренность и обещание, что все может быть намного сильнее.

Но даже здесь, в этой тишине и уединении, время вдруг пришло. И Саша почувствовала, как этот момент, будто подвешенный в воздухе, достиг своей кульминации, и теперь требовал не больше ни меньше — эффектного финала — как и они оба.