Подонок. Его наказание

Глава 12. Лера

— И где мне располагаться? — Боже, я совсем не узнаю себя. Почему я так дерзко говорю с парнем, который очевидно далёк до безобидного?

Да одно его присутствие здесь со мной сулит опасность, а я ещё и как будто нарываюсь. Но даже понимая это, никак не могу смягчить тон.

— В гостиной, спальня моя, — не реагирует на моё нон-стопом выплёскивающее недовольство. — Будешь спать на диване, ты мелкая, тебе будет норм. Захочется поудобнее на кровати устроиться — придётся со мной.

Облизываю пересохшие губы, моментально вспомнив, как Дан грозился поставить меня на колени и выебать. Кажется, речь была о третьем и четвёртом дне?

— А если Максу понадобится больше дней? — уточняю зачем-то, хотя меньше всего мне хочется заводить эту тему, тем более когда мы с Даном в его квартире наедине. — Если он не сможет убедить ребят за четыре?

Это ведь наверняка будет сложно сделать без того, чтобы мы с братом не вылетели из гонки сами… А Макс точно против такого риска. Но и сказать о похищении не осмелится — боится за меня. Я и так вообще удивляюсь, что до сих пор держусь.

Спасибо, сердце… Хлопнуться сейчас в обморок в довершении проблем явно будет лишним. Может, потому я и впадаю во враждебность — лишь бы не в панику.

Которая, конечно, рискует всё-таки проявиться, когда Дан многозначительно хмыкает на мой вопрос и окидывает меня внимательным взглядом по всему телу. Взглядом, который прям долго блуждает чуть ли не по всем моим чертам и изгибам фигуры. Потом только мне в глаза впивается.

— Тогда я смогу убедить его шевелиться активнее, — только и бросает многозначительно.

Как будто, блин, уже озвученных им методов убеждения недостаточно! Какие ещё могут быть? Хлеще?..

Куда уж. И так с трудом шагаю по гостиной на чуть ли не дрожащих ногах. Упорно стараюсь глушить ни к месту разыгравшееся воображение, визуализирующее у меня в голове всё то, что Дан Максу говорил на мой счёт.

Может, самое время всё-таки признаться, зачем мне нужны деньги?

Вдох-выдох… Нет, я не решусь сама. Мне надо посоветоваться с Максом.

— Телефон ведь останется у меня? — осторожно спрашиваю.

Дан кивает. Похоже, действительно не беспокоится о том, что мы можем что-то радикальное предпринять. Нечем рисковать? Всё схвачено?

Ладно, такая его уверенность и вправду не вдохновляет бросать ему вызовы.

— Я в душ, — бросает мне Дан, тут же снимая футболку.

Резко отворачиваюсь, даже глаза закрываю. Только бы не видеть его тело и не представлять… Не то чтобы я такая неженка, но это ведь Дан! И без того слишком наглый и слишком сбивающий с толку своим присутствием.

Мне как бы его слов хватило — до сих пор успокоиться не могу. О действиях в доме Миши уж молчу…

Чувствую на себе взгляд. Судя по звукам, Дан раздевается прямо здесь, а не в ванной, и дальше, при этом безотрывно глядя на меня. Ещё и усмехается. Чему-то цокает языком…

Судорожно открываю мессенджер, ища контакт Макса. Не стоит думать о находящемся здесь со мной в одной комнате наверняка уже голом Дане, у которого неизвестно что на уме. Наверняка ведь специально меня пугает. Напоминает, что всерьёз станет исполнять свои угрозы. Даёт понять, что тактичности от него ждать не стоит.

Сердце уже гулко бьётся где-то в горле. Дрожащими пальцами набираю сообщение Максу, выдыхая только когда слышу, что Дан уже в ванную уходит. Вот за ним открывается дверь…

В этот же момент я отправляю: «Может, стоит ему рассказать про нашу ситуацию, чтобы не жестил? Или думаешь, он совсем конченный мудак?»

Несколько напряжённых секунд кусаю губы, уже размышляя, как именно буду рассказывать о своей болезни Дану. Да уж… Меньше всего мне бы хотелось открываться в такой деликатной и уязвимой теме ему.

Но выбора у нас немного…

Точнее, вообще почти нет — такой вот тоже отпадает. Потому что, толком не веря своим глазам и почти не дыша от ужаса, читаю ответ брата:

«Не думаю, а знаю, Лер. Да, он конченный мудак. Я запаниковал, когда он мне сказал про похищение. Стал просить его не трогать тебя, а потом начал рассказывать всё, как есть. Его это не остановило, как видишь. Он сначала молчал, слушал, а потом резко перебил и сказал все те страшные слова, как с тобой поступит, если я не смогу убедить ребят».

Вчитываюсь в эти строчки снова и снова. Подобрать ответ никак не могу. Даже мысленный. Внятные слова буквально вышибает из головы…

Я ведь даже сейчас, будучи уже фактически пленницей ублюдка, дерзила ему и чуть ли не свободно разговаривала. Потому что подсознательно не ждала от него совсем уж подлянки.

Сколько ещё вымораживающих фактов мне нужно, чтобы наконец осознать, кто он такой?!

Нормальная бы ещё чуть ли не при первом столкновении поняла, что ничего хорошего от него ждать не стоит. И нет, не нужно напоминать себе, что тогда Дан меня отпустил. Сделал это лишь потому, что в тот момент не был так уж заинтересован.

Сейчас… Не нужно обладать сексуальным опытом, чтобы понимать, насколько это изменилось. Меня таким желанием, даже потребностью его, захлестнуло, когда целовал, трогал, раздевал…

И даже не вызывай я в Дане отклика как девушка, сейчас мы с Максом его враги. А Филатов явно бескомпромиссен, когда задевают его интересы. И хватит уже рассчитывать, что он больше пугает и что всё обойдётся. Ни к чему внушать себе, что похищение — худшее, на что Дан способен.

Да, оно нестандартное, во многом не ограничивающее свободу. Но лишь до поры до времени.

Он выполнит все свои угрозы. И вряд ли этим ограничится.

Его не остановит ничто. Будь это возможно, хоть какие-то сомнения у Дана появились бы в тот момент, когда Макс рассказывал о моей ситуации. Но нет… Филатов ещё ожесточённее начал разговаривать. Даже если не поверил нам — нормальный бы хоть допустил такую вероятность, попытался убедиться, потребовал доказательств. Нет, ему всё равно. Просто отбросил от себя это всё, как будто Макс и не говорил.

«Тогда у нас нет другого выхода, кроме как выполнить его требования, — пишу брату, который во время моих размышлений явно уже известись успел. Просил, чтобы я держалась, обещал что-то придумать, спрашивал про таблетки… — Надо придумать что-то, чтобы у ребят не было лишних вопросов. И чтобы мы тоже остались в гонках. А после этого, клянусь, я найду способ перед гонкой опоить Дана так, как ты бы хотел. Я сделаю это, и ты победишь», — последнее пишу чуть ли не с остервенением, поймав себя на том, что и вправду готова.

Ещё некоторое время назад я и представить себе не могла, что способна пойти на такое. На словах поддерживала Макса, а мысленно жила исключительно настоящим, стараясь даже не думать, как буду это делать. Всё рассчитывая на чудо, что не придётся…

Зато теперь я действительно готова. Неважно, как, но я сделаю это — и, опоив, оставлю Дана дома, приковав наручниками к кровати. Чтобы и не смог пойти на гонку.

Да, для этого плана мне придётся обзавестись наручниками, и — что куда хуже — выпивать с ним именно здесь, в этой квартире, которая теперь моё заточение. Вряд ли это будет безобидным визитом, безопасным…

Но к чёрту — я правда что-то придумаю. Воевать так воевать. Совесть вполне успокаивается тем, что, во-первых, на мотоцикл Дан в таком состоянии не сядет; а во-вторых, сам горазд на ещё более грязные методы. И сейчас он сознательно на полном серьёзе рискует моей жизнью, зная о моей ситуации и продолжая меня как минимум пугать.

«Неявка гонщика ведь засчитывается как проигрыш, гонку не переносят?» — уточняю у Макса на всякий случай.

Я, конечно, много чего изучала в их правилах, но такой вариант мы с братом не предусматривали раньше. А зря…

«Сомневаюсь я, что он не явится. Учитывая, что убить тебя ради своего участия готов, — коробят выражения Макса, но, сглотнув, пропускаю мимо. Он вообще на эмоциях довольно несдержан, а узнав о моём диагнозе, почти перманентно в неспокойном состоянии. — Но да, это будет считаться проигрышем. Что ты задумала?»

«Да всё то же самое, только лучше опоить и добиться того, чтобы не приходил вообще, чем если какая катастрофа будет», — пишу, как есть, и бросаю напряжённый взгляд в сторону ванной.

Дан ещё там. И по звукам слышу… У него хоть и просторная квартира, но еврооднушка. Вряд ли упущу его появление и, уж тем более, не допущу, чтобы в экран ко мне заглянул.

«Обсудим потом, главное, чтобы ты не рисковала и не слишком с ним зависала. Ни потом, ни сейчас. Я постараюсь всё уладить, а ты не переживай, держи меня в курсе всего. И если почувствуешь, что становится хуже, не терпи!» — получаю новое сообщение.

Посылаю смайлик с жестом «окей», и лишь прочитав его, Макс выходит из сети. Наверняка уже связывается с кем-то из ребят… Да хоть с тем же Федей, который, оказывается, не был в курсе планов Дана.

Кстати, на месте брата я бы так и сделала. Если этот мерзкий мажор предлагал ему деньги, запросто может поверить, что Макс согласился, обдумав. А ещё с Федей можно посоветоваться, как в таком случае безопасно провернуть возвращение Дана без того, чтобы мы подставлялись сами. Две головы лучше… Было бы три, если бы я хоть что-то соображала в свете последних событий. Куда там — только и могу, что то за телефон браться, то к звукам в ванной прислушиваться, то квартиру пространным взглядом обводить.

Эта кухня-гостиная, где я буду спать, достаточно светлая и комфортная. В целом и не скажешь, что пристанище такого мудака, как Дан. Вообще такое ощущение, что он не так уж часто дома бывает. Вон даже на холодильнике никаких наклеек или фоток нет.

Перевожу дыхание, заметив его одежду, взваленную на один из стульев. Эта та самая, в которой был, когда мы приехали сюда. Хоть взял с собой что-нибудь в ванную, чтобы надеть после душа?

Что ж… Похоже, вот-вот узнаю. Потому что именно сейчас, вздрогнув всем телом, слышу, как Дан открывает дверь из ванной.