Подонок. Его наказание

Глава 16. Лера

Дан уже даже не соперник, а чуть ли не враг. Он открыто и чётко дал это понять, окончательно избавив меня от иллюзий. Потому дальнейшее время я уделяю исключительно реализации наших планов.

Пока Макс готовится к гонке, я готовлюсь ко дню икс. Покупаю нужный порошочек, предварительно советуясь с врачами, насколько он безвреден. Для здорового человека абсолютно нет, но ставлю себе мысленную пометочку убедиться, что у Дана нет никаких болезней. Для этого надо будет с ним поговорить по душам — вроде как вполне поддавался на подобное. Правда, потом снова грубым становился и напоминал о реальной сути вещей, но всё равно… Не думаю, что это не достижимо.

Тем более что мне при любом раскладе надо будет с ним почаще взаимодействовать. На глаза ему попадаться, в доверие втираться. Ради плана, кончено. И ненавязчиво…

С самого начала знала, что задача будет трудновыполнимой. Как минимум, из-за резкого характера Дана: толком и не поймёшь, что у него на уме. Но вряд ли что-то хорошее, раз он готов похищать и угрожать, зная, что у меня проблемы с сердцем.

Я ожидала новую грубость или даже то, что Дан быстро раскусит мои планы и будет давить, чтобы узнать больше. Но как выясняется, основная проблема оказывается всё-таки не в этом.

А банально в том, что на общие тренировочные заезды Филатов не ходит. Случайно пересечься с ним становится в разы сложнее. Я не застаю его даже по ранним утрам!

Несколько дней я пытаюсь. Потом Макс говорит, что в этом нет смысла, потому что Дан демонстративно не хочет тренироваться со всеми. Это, оказывается, было условием его возвращения. Типа извинений он не ждёт и не примет, но свою позицию выражает таким образом.

И ладно бы общие заезды… По утрам он тоже не ездит — это, получается, из-за меня? Значит, подсознательно ждёт, что я могу заявиться?

Этот вывод выбивает меня на некоторое время настолько, что если бы не Макс, я бы, наверное, сдалась и позволила бы всему идти так, как будет. Но он ощутимо нервничает, всё ещё сомневаясь, что сможет победить Дана, тем более, злого и нацеленного всех уделать. Брат подталкивает меня на действия: узнаёт места, где может тусоваться Дан, предлагает мне почаще бывать в его районе, чтобы встретиться как бы случайно. Конечно, внимает моим аргументам, что это будет палевно; но отбивает, что ещё более неправдоподобно будет, если я просто предложу ему выпить за день до гонок.

Играем ва-банк, в общем. И оба с Максом нервничаем. Я всё больше сомневаюсь, что наша идея выгорит, но с другой стороны, терять нам нечего…

Начинаю с глупого прощупывания реакции. Лайкаю фотку Дана в соцсети. Тут же снимаю лайк, а потом и пишу ему, мол, извини, нечаянно. Дурацкий ход, но если парень хоть как-то настроен на контакт — должен отреагировать и на такой.

И Дан реагирует, но как-то странно: тоже ставит мне лайки и тут же снимает. И тоже пишет, что упс, нечаянно. Только и уставляюсь на это сообщение, пытаясь понять, что всё это значит. Издевательски отзеркалил, давая понять, что не верит мне? Или тоже прощупывает в ожидании реакции?

Отправляю ржущий смайлик — не отвечает. И это неожиданно задевает больше, чем должно было по плану.

По плану мне нельзя отступать — а потому, когда на следующий день я узнаю от Макса, в каких местах чаще всего бывает Дан, податливо записываю их все. А потом иду на йогу, чтобы успокоиться — её врачи мне не запрещали. Естественно, в умеренных дозах.

Вот только расслабиться ни разу не получается. Потому что в разгар одной из поз я вдруг замечаю в зале Дана. Внезапненько так… Я думала, он меня избегает — но откуда тогда тут? Вот уж не думаю, что любитель йоги. И раньше я его тут не видела. Более того, он и сейчас даже не пытается делать вид, что занимается. Стоит, прислонившись плечом к стене и смотрит на меня. Абсолютно не скрываясь, молча наблюдает.

Сердце ощутимо ёкает, и я закрываю глаза, чтобы абстрагироваться от присутствия Дана. Надо воспринимать его исключительно как возможность что-то выжать без того, чтобы самой мельтешить перед ним. Неважно, зачем он пришёл. Мне это на руку.

Продолжаю заниматься, упорно не смотря на него. При этом чувствую его безотрывный взгляд… Но всё равно продолжаю. Почти без запинок. Да, тело по-дурацки подрагивает, словно я на взводе, да и нервы дают о себе знать. Но справляюсь же. И вроде бы со стороны должно быть ощущение, что легко.

Хорошо, что занимаюсь в группе с определёнными упражнениями. В импровизацию бы всё-таки точно не смогла. И без того периодически сбивали мысли, что здесь делает Дан и почему так смотрит.

Закончив, быстро осушаю бутылку воды. И только потом смотрю в сторону Дана. Он всё ещё там. Хотя и без того знала — не перестаю чувствовать его взгляд.

Поймав мой, Дан ухмыляется. И… Разворачивается, чтобы уйти.

Ну уж нет! Сам пришёл, и не воспользоваться этим я просто не могу. Поспешно иду в его сторону.

— И с каких это пор ты любитель йоги? — насмешливо спрашиваю даже прежде, чем мы равняемся.

Дан спокойно разворачивается ко мне, ничем не выражая хотя бы напряжения. Уж не знаю, зачем он здесь, но для него это явно не что-то выбивающее. Даже мой вопрос не заставляет его чувствовать неловкость. Более того, Дан невозмутимо подтверждает мои догадки:

— Говорили с Федей о тебе. Он сказал, что ты тут занимаешься. Стало интересно, как. Насколько ты гибкая, — последнее чуть вкрадчиво.

Сглатываю, отводя взгляд. С Федей, значит… С тем самым, с кем делить меня планирует. Понятно, что там за разговор был.

— И откуда он знает, где я занимаюсь? — эта мысль настолько внезапно осеняет, что озвучиваю Дану.

Хотя вообще-то собиралась воспользоваться тем, что он здесь, и ненавязчиво выяснить про детали его здоровья. Всё-таки у меня цель просто безобидно опоить его, а не вырубать с последствиями вроде больнички.

Беспечно пожимает плечами.

— Да он вообще повёрнут на тебе, так что неудивительно, — Дан презрительно кривится, и меня обдаёт холодом. Это он так реагирует именно на эмоции Феди, или на то, что они ко мне? — Даже не знаю, чем ты так цепляешь, — видимо, второе…

Теперь хмурюсь и я: своей мимолётной дурацкой мысли, что последнюю фразу Дан сказал без «его». То есть, без уточнения, что именно Федю.

Я что теперь, буду и за такие мелочи цепляться сознанием? Не лучше ли сразу к делу, а не позволять тут этому и без того обнаглевшему типу обсуждать меня, мои гибкость и привлекательность?

— Раз уж ты здесь, рекомендую заняться йогой, чтобы выбросить лишние мысли из головы, — перехожу к делу. Надо ведь про его здоровье как-то узнать…

Да, этот мудак спокойно готов рискнуть моим, но это не значит, что я опущусь до такого. И неважно, заслуживает он того или нет.

— Да ну, это для девчонок, — пренебрежительно отбивает Дан, бросая взгляд на зал, где уже занимается следующая после моей группа. Не возражает против «лишних мыслей»…

Не сдерживаю снисходительного смешка от его узкого определения йоги.

— Йога для всех, — при этом констатирую вполне миролюбиво, когда Дан снова смотрит на меня. Причём ещё более внимательно впивается взглядом в глаза, словно разглядеть что-то хочет. — Или тебе здоровье не позволяет? — на волне эмоций легко выпаливаю нужный вопрос, даже без подводки к нему.

В его глазах неподдельное изумление. Дан явно в шоке, что я вдруг усомнилась в его здоровье. Только эта эмоция — другой нет.

Всё у него в порядке со здоровьем…

— Показал бы я тебе, сколько всего оно мне позволяет, — нагло ухмыляется Дан, явно быстро придя в себя: вон уже взглядом мне по губам скользит. — Впрочем, успеется… Надеюсь, ты не использовала все те презики.

Поджимаю губы, чтобы не вспылить. Обязательно быть таким мудаком? Просто пообщаться со мной, не напоминая, что я — ставка; никак?

Сухо прощаюсь и иду к выходу. Основное я узнала. И да, пусть так топорно — со слов лишь, но ведь и без того была уверена. По нему и видно. С остальным потом разберусь…

******

Неделя перед решающей гонкой, как назло, движется довольно быстро. Прошлую мы с братом провели абсолютно непродуктивно и, кажется, теряем и эту.

Мне удаётся застать Дана однажды на трэке — видимо, теперь Филатов занимается глубокой ночью. Говорю, что просто хочу посмотреть. Пытаюсь взять на слабо — мол, если он такой крутой, что ему стоит продемонстрировать свои возможности перед девчонкой, которая в гонках и не участвует? Жёстко обозначает, что дело принципа: не тренить с теми, кто пытался его подставить. Даже если эти те будут в качестве зрителей. Снова говорю, что не выступала против него, наоборот. Как не слышит, нахуй посылает. Уже откровенно враждебно. Посылаю в ответ и ухожу — понятно же, что дальше только хуже. Не достучаться до него.

Дальше ещё две почти такие же неудачные встречи… Я постоянно гуляю возле здания, на крыше которого Дан любит зависать вечерами. Уж не знаю, как это выяснил Макс, но решаю, что это возможность — пусть меня как бы невзначай тут увидят. Если бы сама поднялась на крышу, было бы палевно. А так там напротив спортивный комплекс с бассейном. В первый день захожу туда узнать тарифы, во второй с Алисой поплавать, в третий одна. Тогда мне и приходит сообщение от Дана в соцсети, где я ему «нечаянный» лайк ставила.

«Посмотри наверх», — лаконично, без предисловий.

Смотрю. Делаю вид, что удивлена ему там. Даже хмурюсь, давая понять, что сбита с толку и не знаю, как реагировать на Дана наверху.

«Вот так встреча», — только и пишу.

«Хочешь, поднимайся ко мне. Могу обрисовать, как это сделать», — получаю ответ.

Снова смотрю наверх. Так высоко…

«Надеюсь, ты на этой крыше не занимался паркуром?» — неожиданно даже для себя пишу, толком не осмыслив, зачем это спрашиваю.

В смысле, мысль о том, что кто-то так может, ужасает, конечно. Но ответа Дана жду чуть ли не с замиранием сердца. Важен как будто.

«Поднимешься — покажу», — приходит обнадёживающий ответ.

Колеблюсь. С одной стороны, подняться стоит — до гонки остаётся мало времени, а способов сблизиться с этим парнем у меня минимум. А тут как бы сам предлагает.

С другой… Во-первых, я ему не доверяю, и оставаться с ним наедине на такой высоте не кажется хорошей идеей. Конечно, он не столкнёт меня вниз или типа того, но вряд ли покажет что-то безобидное. А у меня сердце и так еле выдерживает наваливающиеся друг за другом потрясения.

«Я не настолько любопытная», — осторожно подмечаю.

«Ну и зря», — приходит мгновенный ответ.

Некоторое время так и стою на улице напротив здания, на крыше которого сидит Дан. И да, он уже делает это, свесив ноги вниз. Даже отсюда на это жутко смотреть.

Парень, который играет со смертью снова и снова. В то время как я, крайне осторожная, балансирую к ней куда ближе просто потому что. И знаю ценность жизни наверняка куда больше него.

Ему как будто… Всё равно?

«Просто я боюсь высоты», — решаю признаться, потому что уходить всё равно не хочется.

Просто потому, что других шансов мне не предвидится наверняка.

«Можем вместе подняться. Спускаюсь к тебе?», — довольно быстро приходит ответ.

Колеблюсь, размышляя, как и задержать это своеобразное общение между нами, и не подвергать себя таким вот приключениям. Мысль оказаться на крыше так пугает, что я в итоге не выдерживаю и пишу то, на что вряд ли решилась бы при другом раскладе:

«Давай лучше просто поужинаем вместе и погуляем по вечерне-ночному городу. Тут недалеко есть отличный ресторан», — ну ага, как будто Дан не в курсе. Это же вообще-то его район.

Ответ жду с замиранием сердца. Умом понимаю, что даже если отошьёт сейчас — всё равно что-нибудь придумаю, но такое ощущение, словно его ответ прям важен.

И ничего с этим ощущением я поделать не могу… Даже дыхание непроизвольно затаиваю.

«Поднимешься на крышу — будет и ужин, и прогулка, и сюрприз», — пишет Дан.

Вроде бы ничего такого в его словах нет, а читаются почему-то с мягкой интонацией. Завораживающей. Обезоруживающей.

В моём воображении Дан говорит эти слова чуть ли не с теплом. И неважно, что в реальности это ну вот вообще не вписывается в наши непростые и уже даже непонятные взаимоотношения.

«Кстати, отсюда охуенно видны звёзды», — приходит мне ещё один аргумент.

«Хорошо, спускайся за мной», — аж зажмурившись, соглашаюсь.

Сама себя не понимаю. Я серьёзно пойду на это? Да я наверх даже смотреть боюсь, не то что оказаться там.

«Только ты дождись», — Дан как мысли читает.

Потому что именно желание уйти начинает пульсировать в висках. Прям всё более настойчиво. Причём сначала убежать, а потом уже сказать ему, что не могу.

И всё же я остаюсь на месте… Хотя лучше бы сразу ушла.

Потому что желание сделать это реально не отпускает ни на секунду, пока я жду Дана. Как ни странно, я держусь только на понимании, что мы с ним скоро будем смотреть на звёзды, а потом нас ждут ресторан, прогулка и… Мне обещали сюрприз?

Отдаю себе отчёт, что всё это звучит непривычно романтично. И… Волнующе для меня. Ловлю себя на предвкушении. И да, всё это связано с Даном! С парнем, от которого стоит держаться подальше.

И который, вообще-то, проявлял уже себя с далеко не лучшей стороны. Бросал мне вызов, рисковал моим здоровьем, демонстрировал беспринципность, напористо и дерзко вёл себя даже при знакомстве. Зажимал, набрасывался с жаркими поцелуями, лапал, всячески сбивая с толку пошлыми действиями и словами.

Почему это меня не останавливает? Вернее, так: не будь у меня необходимости втираться ему в доверие, я осталась бы здесь?..

— Думал, ты уйдёшь, — словно ответом на это звучит слегка напряжённый голос Дана.

Неожиданно он спустился… Ещё более неожиданно смотрит: слишком внимательно, непривычно глубоко. Аж обстановка вокруг накаляется. Не просто взгляд — словно диалог какой-то безмолвный, и я без понятия, как именно его поддерживаю.

По ощущениям… Откликаюсь. Причём толком даже не зная, на что.

А ещё вдруг чертовски интересно становится, какой там от Дана может быть сюрприз. Я что же, и вправду скорее воодушевляюсь этому обещанию, чем настораживаюсь? Ведь вряд ли от этого парня можно ждать что-то безобидное или милое…

— Я была к этому близка, — со смешком признаюсь, подавляя внезапный чуть было не вырвавшийся вопрос.

А именно: мне кажется, или между нами что-то переменилось? Просто… Мы ведь не ладим. Зачем Дан тогда вполне миролюбиво со мной говорит, не пошлит, проявиться как-то по-новому хочет, впечатлениями делиться?

Мои мотивы нашего сближения я могу объяснить себе, причём даже лёгкий интерес фоновый допускаю: всегда была довольно любопытна. Но его какие?..

Сглатываю, потому что при этом мысленном вопросе себе вспоминаю, какие пылкие и жадные были поцелуи. Да и смотрит Дан почти всегда так… Жар по коже гоняет этими взглядами своими.

— В целом, тут довольно легко на крышу попасть, — беспечно заявляет, к счастью, не подозревая о ходе моих мыслей. — Сначала на лифте до последнего этажа, дальше через две двери по балкону к секретной двери. Там использую отмычку, пойдём по лестнице, потом ещё понадобится отмычка — и всё, кайф.

Ну вот… Дан предсказуемо игнорирует моё признание, что я была готова уйти. Не то чтобы я ждала, что утешать начнёт, но всё равно как-то не по себе, что никакой реакции на это. Вряд ли он вообще сознаёт, насколько мне непросто подниматься на эту долбанную крышу.

— А какой сюрприз? — осторожно спрашиваю в попытках хоть как-то отвлечься.

Ведь Дан совершенно не медлит и не даёт мне времени решиться: мы уже заходим в здание. Насколько я понимаю, это универсальная высотка. Тут и офисы есть, и рестораны, и кинотеатры, и другие развлечения — а ещё и квартиры. Лифт скоростной… Страшно представить, сколько этажей.

— Сюрприз на то и сюрприз, что до последнего в секрете, — ухмыляется Дан, как-то задумчиво глядя на меня.

Пристально… Словно в первый раз меня видит. Явно размышляет о чём-то на мой счёт…

— Неожиданно, что ты на них способен, — роняю тихо.

— Ты ещё не знаешь, на что я способен, — хмыкнув, отбивает Дан.

Причём вполне серьёзно… И многозначительно.

Ещё и лифт, как назло, приходит именно в этот момент. А ведь после такого ответа Дана тревога только усиливается…

Заходим. Он нажимает на последний этаж, а я прижимаю руку к груди. Пытаюсь успокоить сердце…

— А я знаю, на что способна ты? — внезапно спрашивает Дан, проследив за моим жестом.

Гулко сглатываю. Странный вопрос… Вряд ли просто так.

— Боюсь, я сама этого не знаю, — вырывается чуть дрогнувшим голосом.

Дан странно усмехается, тут же переводя тему. Рассказывает про здание, про то, как там видны и звёзды и как слазил сюда в первый раз. Говорит, что вообще-то оно под охраной, но ему удалось получить сюда доступ: по знакомству устроили его тут вроде как работать. Для галочки, конечно. И для большего доступа к возможностям.

Я всё это толком не слышу — всё больше нервничаю.

В итоге когда лифт открывается — очень быстро, кстати, я уж точно не настроилась — паника накрывает с головой. Дан достаёт отмычку, а у меня уже и браслет начинает показывать опасные показатели. И от этого факта кроет ещё сильнее. Меня буквально трясёт.

— Я назад! — выпаливаю, сама слыша, как громко и почти истерично.

Ещё и пугливо… Будто Дан меня в любой момент насильно затащить на крышу может.

Чёрт… А может?

— Эм… — похоже, он растерян. — Это не так страшно, как кажется на первый взгляд. Да и я рядом…

— Вот это как раз ни разу не утешает! — прорывает меня. — Ты чёртов псих! Ты вообще… Да ты… У тебя тормоза хоть есть? Ты вообще адекватен?! Тебе в кайф играть со смертью, или как? — сознаю, что чуть ли не ору на него, но с каждым словом меня колотит всё больше, и просто развернуться и уйти кажется нереальным.

Паника требует выхода… Хоть какого-то. И Боже, я близка даже к тому, чтобы наброситься на Дана с кулаками.

— Так, спокойно, — твёрдо, но совсем не жёстко пресекает он. — Ты сама пришла сюда. Значит, чего-то хотела. Испытать себя? Так давай. Больше ты не получишь такого шанса.

Издаю нервный смех. Такой себе способ убеждения! Тоже мне, шанс. Шанс на что? Умереть? Так у меня и без этого придурка он каждый долбанный день!

— Полнота жизни максимально раскрывается как раз в таких моментах, — добавляет Дан. — Когда ты балансируешь над смертью.

Как цинично говорить это мне… Он же знает про мою ситуацию.

— А ещё, — добавляет, шагнув ко мне. — Именно в такие моменты обостряются все твои чувства. По-максимум. Испытаем, что вызываем друг у друга? Хочу знать, доверяешь ли ты мне по-настоящему.

— Ни капли! — я всё ещё на повышенных тонах. Всё ещё взбудораженная и даже дёрганная. Всё ещё с колотящимся и уже покалывающим сердцем…

— Всё ещё здесь, — добавляет к моему мысленному перечислению Дан. — Ты всё ещё здесь.

Качаю головой, выставляя перед собой руку — потому что он подходит.

— Я намерена исправить эту ошибку прямо сейчас, — чеканю.

— Доверься мне… — просит.

Дан. Просит.

Зачем? Зачем ему вообще всё это? Не пойму его никак.

Да и не надо — себя спасать пора. Мне тут банально нечем запить таблетку, а необходимость в ней увеличивается с каждой секундой. Ещё не хватало сознание потерять прямо здесь.

На сколько ещё меня хватит?

Вряд ли надолго, потому что в момент, когда я судорожно жму кнопку лифта, ко мне подходит Дан. Практически вплотную…

Меня моментально ведёт. Серьёзно, аж картинка перед глазами плывёт и тело слабеет. Ноги так вообще разве что не подкашиваются.

От этого всего ещё более страшно. И ощущение осторожного, но уверенного прикосновения Дана последней точкой становится. Стоящий сзади, он располагает руки мне на талию, на что я моментально дёргаюсь. Локтями назад толкаюсь, попадая ударами ему куда-то — чувствую, что да. Не отпускает, потому ещё и выпаливаю:

— Если ты сейчас же меня не отпустишь, я вызову полицию, и тогда им будешь объяснять, какие у тебя тут схемы по попаданию на крышу! — мой голос ощутимо звенит.

И Дан всё-таки разжимает руки. А лифт передо мной закрывается — открылся сразу, но так и не дождался пассажира.

Что ж, если вызову ещё раз, снова не заставит себя ждать…

— Ты этого не сделаешь, — судя по голосу, Дан не так уж уверен.

Скорее… Предостерегает?

Да плевать мне. Главное себя спасти любой ценой. Беру телефон и, чувствуя, как Дан на это заглядывает мне в экран, набираю номер полиции.

Нажимаю на вызов. Но Дан тут же раздражённо сбрасывает, с лёгкостью направив руку мне над плечом. Разница в росте позволяет…

— Ладно, я тебя понял, — цедит. — Свободна, иди давай. Без сюрприза останешься. И без острых ощущений.

К чертям эти его ощущения! И туда же его самого. Но об этом я благоразумно молчу: и без того еле держусь. Скорее бы вдохнуть свежий воздух…

Даже победа Макса не стоит таких рисков. Какой смысл ему будет получить нужную сумму, если я упаду прямо здесь и никто меня не спасёт?

Двери лифта открываются заново, и я захожу. Дан, к счастью, не препятствует — лишь безотрывно смотрит за моими действиями прищуренным недобрым взглядом.

Буквально не дышу, пока двери, наконец, не закрываются, отрезая нас друг от друга. Только тогда выдыхаю с облегчением. Трясущимися руками проверяю сумочку… Увы, воды нет. Ну да ладно, пока положу таблетку под язык — может, немного легче станет. А там и на первом этаже этого здания точно можно будет что-то приобрести.

Несколько взвинченных минут — и вот уже я сижу на скамейке недалеко от этого теперь страшного для меня здания. Успокаиваюсь. Таблетка выпита, основная жесть позади…

Но накрывают мысли. До гонки остаётся совсем ничего, а наши отношения с Даном не то что не продвинулись — окончательно испорчены. Доверия никакого. Отсутствие его со своей стороны я ярко продемонстрировала, и сомневаюсь, что это не взаимно. Но исправлять ситуацию новой попыткой подъёма на чёртову крышу я уж точно не собираюсь. И дело даже не в том, как это будет смотреться, а в том, что я просто не смогу. Знаю наверняка.

«Сюрпризом были бы стихи, которые написал о тебе вчера. Без понятия, что на меня нашло. Порву и выброшу с этой самой крыши», — неожиданно приходит от Дана.

Причём вместе с заявкой в друзья. Принимаю — мы и без того переписываемся в этой соцсети. Хотя странно, что, видимо, он всё-таки настроен на дальнейшее общение. Ну или зачем добавился?

Вроде бы успокоившееся сердце пропускает удар, когда осмысливаю прочитанное сообщение. Филатов пишет стихи? Вот уж не ожидала.

А ещё не ожидала, что меня торкнет любопытством настолько, что захочется уговаривать его всё равно показать мне стихи, не рвать. Не решаюсь… Там, у лифта, Дан совсем враждебно смотрел. Неважно, что он писал обо мне вчера, сегодня явно ничего хорошего не думает.

Выбросить из крыши собирается… Ненормальный!

И я тоже чуть было не заражаюсь этой неадекватностью, потому что мелькает дурацкая мысль найти эти клочья бумаги, соединить и прочитать. К счастью, отметаю этот бред воспалённого разума сразу. Не буду я настолько унижаться на потеху Дану. Да и вообще — как будто мне настолько важно, чтобы в асфальте ковыряться. Скорее всего, всё это по ветру развеется.

«Ты всегда такой импульсивный?» — только и пишу насчёт идеи порвать стихи и выбросить из крыши.

Я бы так со своим творчеством не поступила… Как и с любым своим самовыражением. Или Дан ни к чему не относится всерьёз? Так же легко может выбросить любую из своих вещей? И… Людей из своей жизни тоже?

А успехи в самом разном спорте? Есть что-то, что Дану по-настоящему дорого?

М-да… Всё-таки ломает голову мне этот парень.

«А ты всегда такая трусиха?» — приходит ответ, который мысленно читаю его недовольным голосом.

Колеблюсь, вздохнув… Нет, всё-таки нет смысла как-то развивать эту тему. Поднимаюсь со скамейки и иду домой.

Хреново всё, конечно, получилось, но утешает лишь мысль, что следующая (скорее всего, последняя) наша встреча перед гонкой вряд ли будет хуже. По ощущениям хуже и некуда — я показала ему панику, а он — полнейший похуизм к моему самочувствию. Поэтому настраиваюсь на лучшее. На хоть какое-то исправление случившегося.

Но увы, я ошибаюсь… Наша последняя перед гонкой встреча оказывается ещё хуже.