Подонок. Его наказание

Глава 22. Лера

Обнаружив Дана у себя везде и в друзьях, и в контактах я его, конечно же, блокирую. Во вконтакте, вообще-то, я уже это делала — вместе с Митей его в чс отправила после того унижения на их встрече трейсеров. Но Филатов, видимо, основательно поковырялся у меня в телефоне, везде исправив ситуацию. Что ещё, интересно, проделывал? Читал мои переписки? Везде залез? И фотки в телефоне тоже заценил?

Если до этих открытий я ещё почему-то чуть ли не жалела, что категорично отрезала с ним всё, хотя он мне, по сути, жизнь спас — то теперь никаких сомнений в правильности моего поступка. Лучшее напоминание мне, что из себя представляет Дан. Далеко не пай-мальчик. И уж не знаю, что ему от меня надо — поддаваться мне не стоит. Это он легко относится чуть ли не ко всему, а я и без того еле оправилась от каждой нашей с ним встречи.

К тому же, если уж не лукавить перед собой, то понятно, что ему от меня надо. Он и не скрывал этого никогда. Просто сначала хотел получить это с помощью победы на гонках, а теперь ищет другие пути.

Поэтому когда Макс, навещающий меня каждый день, признался, что на связи с Даном; я сразу резко его оборвала и сказала, что не хочу ничего об этом знать. И что меня это никак не должно касаться.

Брат потом, правда, всё равно ненавязчиво дал понять, что Дан хотел меня навестить. Но без моего позволения не стал — слишком боялся за моё состояние. А я, конечно, не разрешила.

Ещё от него были всякие приятности: полезные вкусняшки, фрукты, цветы. Макс всё это передавал и я с радостью принимала, думая, что от него. Потом только, когда я уже воспользовалась почти всем принесённым, признался, что не сам всё это покупал.

Видимо, Дан упорно не собирался сдаваться. И, похоже, действовал через Макса, непонятно как умудрившись войти тому в доверие. Я не заводила эту тему.

Но она прямо-таки напрашивается сейчас, когда мы с братом пошли отмечать успешную операцию в наш любимый ресторан. За одним из столиков я вижу Дана, смотрящего прямо на меня…

И судя по тому, как заёрзал Макс — это не просто совпадение.

— Я отойду, — твёрдо решаю, не сомневаясь, что Дан пойдёт за мной.

Видимо, я была не слишком убедительна, прощаясь в прошлый раз, — что ж, сейчас мы это исправим.

— Ага, — только и говорит растерянный Макс, явно думавший, что я скорее предпочту уйти отсюда с ним. Мы ведь ещё не сделали заказ.

Направляюсь-то я на пустующую сейчас веранду совершенно резко и без колебаний, но стоит только заметить, что Дан действительно идёт следом…

Волнение захлёстывает внезапно: мощной волной. И объяснить себе толком его ничем не могу. Да, мы с Филатовым давно не виделись, хоть и, так или иначе, давал о себе знать каждый день. Но какая, к чёрту, разница, если я для себя уже всё решила?

Надо просто продержаться максимально твёрдо. Донести своё решение до Дана максимально доходчиво. И тогда всё закончится — пусть я даже и не знаю толком, что именно.

Резко разворачиваюсь — ну всё, мы одни. Веранда отделена от зала панорамными окнами, потому Макс может увидеть меня, а я его. Но услышать — нет. Хотя какая мне разница — как будто сейчас что-то слишком личное для меня я обсуждать собираюсь?

Дан смотрит довольно странно. Непривычно. Совсем не нагло и не порочно, как оглядывал меня обычно — сейчас тоже скользит по мне откровенно жадным взглядом, но в то же время.... Тёплым? Я словно нежность там вижу, и это на какие-то секунды напрочь сбивает с толку.

Не ассоциируется у меня Филатов с этим чувством. Никак не вписывается. Мне даже немного не по себе — причём чуть ли не до страха.

— Зачем ты здесь? — резко и обвинительно выпаливаю.

Любой бы сразу понял, что это не просто вопрос — наезд. Но Дан не теряет уверенности, спокойно и твёрдо отвечая на мой вопрос:

— Тебя хотел увидеть.

Сглотнув, отступаю на шаг. Слышать подобное почти наедине, не в больнице лёжа всё-таки… Опасно? Не знаю, откуда это чувство. Но решимость Дана, которая ясно читается в его глазах, на некоторое время выбивает мою.

Но стоит только ему сделать встречное движение — сократить между нами расстояние ровно на отступленный мной шаг, как я тут же беру себя в руки. Хмурюсь, недовольно спрашивая:

— Увидел — и что?

Он усмехается, скользя взглядом мне по лицу. Задерживается на губах…

Меня прошибает лёгкой дрожью. С трудом не отвожу взгляд — показывать неловкость сейчас кажется непростительной ошибкой. Только твёрдость, враждебность, отчуждение.

— Этого недостаточно, — хриплые нотки в голосе Дана напрочь сбивают мне дыхание.

— И что ещё тебе надо? — огрызаюсь машинально, и только потом понимаю, что неудачно.

Нет, я не хочу слышать ответ… Только не сейчас. Не здесь!

Дан же какой-то другой сейчас. Не тот, с кем я уже привыкла противостоять. Но не менее опасный…

— Неважно, — поспешно бросаю, мотая головой. — Я с тобой уже попрощалась вообще-то. Не знаю, как ты убедил Макса и мне всё равно, но твоё появление…

— А я с тобой нет, — перебивает Дан. — Не прощался.

И вот вроде бы наглые слова, в стиле его привычного: стоит на своём, не обращая на мои возражения. Но то, как он это говорит…

Слишком неожиданно видеть его таким серьёзным, слишком выбивающий взгляд…

— Я ведь правильно понимаю, что твоё участие в успешности моей операции не обязывает меня общаться с тобой и дальше? — игнорируя его слова, настойчиво интересуюсь. — Я тебе благодарна, но рассчитываю, что ты не ждал от меня большего, чем это.

Не то чтобы стремлюсь приземлить Дана, но… Он что же, серьёзно забыл, что ещё недавно собирался просто воспользоваться мной, как куском мяса, который ещё и разделил бы с Федей? Да, я сама сделала эту ставку. Но то, как охотно эти двое её приняли — лучший аргумент сторониться и Филатова тоже. Я ведь помню, как они обсуждали меня между собой.

— Правильно, — не сразу выдавливает он, и, ухмыльнувшись, качает головой. — Хотя некоторое время назад я ответил бы иначе. Воспользовался бы ситуацией и настоял.

Только и хмурюсь, не зная, как ещё отреагировать на такое заявление. Даже не сомневаюсь, что честное — как раз вполне в духе Дана… Того, прежнего.

Которого больше нет?

— Ну тогда я рада, что мы друг друга поняли, — умудряюсь вытолкнуть, не сводя с него как будто немигающего взгляда.

Дан смотрит в ответ не менее пристально.

— А поняли ли? — ну вот, вызов в голосе вроде бы знакомый, а всё равно всё совсем не так, как раньше было… — Я не пользуюсь ситуацией, потому что с тобой мне не хочется быть мудаком. И от этого тянет к тебе ещё сильнее… — чуть снижает голос, на что я с трудом не отступаю снова.

Я вроде бы знала, что в общем нужно Дану и должна была быть готова к любым подобным словам, но… Ни разу я не готова! И не кажется мне, что это пыль в глаза ради секса. Дан такой искренний сейчас, когда ищущим взглядом мне по лицу водит.

— В общем, ты не обязана, но я прошу дать мне шанс, — добавляет он, усмехнувшись снова. То ли моему замешательству забавляется, то ли… Сам так волнуется? Да ну нафиг. — Я ведь обещал тебе, что исправлюсь.

— Когда? — растерянно уточняю. Слишком уж неожиданное заявление.

— Когда пытался привести тебя в чувство у себя в квартире, — на удивление серьёзно отвечает Дан.

— Ты помог мне потому, что испугался, что я умру в твоей квартире и косвенно по твоей вине, потому что выпила снотворное из-за тебя? — какого-то чёрта вырывается у меня вопрос.

Я ведь вовсе не собиралась продолжать эту тему… Но тем не менее жду ответа. Так жду, что даже не отступаю на этот раз, притом, что Дан приближается.

Всего на шаг, но как же ощутимо… И глядя в глаза.

— Нет. Врачам я так и сказал, что ты выпила снотворное из-за меня, — Дан приближается ещё сильнее, пока я осмысливаю его слова. Вздрагиваю всем телом, ощутив исходящий от него жар. — Мне было плевать на последствия, — хрипит, наклонившись так, чтобы коснуться лбом моего лба. — На всё похрен, лишь бы ты очнулась. Всё тебе обещал. Всё, что только мог. И не мог тоже, — последнее уже чуть ли не мне в губы, жадно ловя моё сбившееся дыхание.

Какого чёрта он так близко… А ещё и не ограничивается этим, зарывшись рукой мне в волосы, а вторую расположив у меня на талии. Требовательно тянет к себе… Вот-вот поцелует.

Отклоняюсь назад, пытаясь избежать любого соприкосновения. Дёргаюсь в его руках, но не решаюсь оттолкнуть своими. Как будто боюсь обжечься о Дана, если трону его пусть даже для этого.

— Н-нет… — только и шепчу сбито.

Ни разу не убедительно… И сама это слышу — а Дана, похоже, вовсе не остановить. Почти как тогда, на тусовке дома у Миши. Но как выжать из себя что-то более связное, когда от прикосновений Филатова чуть ли не ток по позвоночнику бежит?

Дан кажется таким нуждающимся сейчас, когда смотрит на меня так ищуще, не моргая. Когда прижимает меня к себе всё крепче, перебирая мне волосы пальцами, то гладя, то сжимая их. Когда наклоняется, вдыхая мой запах у виска, отчего меня сразу мурашит.

— Да, — ещё и возражает он негромко, но настойчиво.

Причём я даже не знаю, что так подтверждает: сказанные слова или… Право на действия?

Дрожу всем телом. Напоминаю себе, что я вообще-то хотела распрощаться с ним, а не внимать его наглым и в то же время осторожным действиям… Я должна поставить точку, а не затаивать дыхание в ожидании поцелуя, которого вообще не должно быть!

Боже, Дан — это настоящий вихрь сильнейших чувств и эмоций, которые захватывают полностью, не отпуская. Лишая рассудка.

Иначе как объяснить, что я даже… Хочу этого поцелуя? Вопреки разуму и всем возражениям — мне хочется ощутить весь тот пыл, который уже исходит от Дана, раствориться в нём.

Кажется, я уже и дышу шумно. Но в момент, когда знакомые уже губы всё-таки касаются моих, меня чуть ли не паникой прошибает. И вспоминается наконец, что из себя представляет Филатов и что ему от меня нужно!

— Ты собирался разделить меня с Федей! — вырывается у меня вместе с толчками ему в грудь.

Да, я всё-таки касаюсь Дана — одними пальцами, отталкивая. Но уже от этого воздействия чуть не забываю, что такое дышать.

А сердце пропускает удар, потому что ловя чуть ли не дикий сейчас абсолютно тёмный взгляд Дана, я вдруг осознаю, что ему сказала. Получается, я выплеснула в первую очередь то, что он собирался делить меня с мудаком, а не то, что в принципе воспринимал меня просто как кусок мяса на протяжении всей подготовки к соревнованиям. Он ведь без колебаний бы воспользовался мной, если бы победил. Ведь так?..

— Я убил бы его прежде, чем он тебя коснулся, — тихо, но так твёрдо говорит Дан, что у меня внутри что-то обрывается.

Мало того, что слова сбивают с толку своей серьёзностью, так ещё и взгляд проникает как будто в самую душу этим затаённым глубоким выражением. Новый вдох даётся с трудом.

А Дан снова клонится ко мне, но на этот раз не целуя, а мягко потираясь носом о мою щёку. И я, наверное, окончательно сошла с ума, потому что этот жест кажется таким интимным, что смущение затапливает волнами.

Сглатываю ком в горле, прежде чем умудриться всё-таки выдавить:

— Не верю, — не представляю, как умудряюсь сказать именно это, ведь на самом деле офигеть как верю! Там не поверить невозможно было.

И чего я добиваюсь этим возражением, самой непонятно. Я ведь всё сильнее сомневаюсь в своей способности что-то тут возражать. Ощущение, что чем дольше я здесь с ним, тем ближе моя капитуляция. Непростительная и неправильная.

Дан умеет быть чертовски обезоруживающим… Где вся моя решительность?

— Хочешь, убью его прямо сейчас? — ухмыляется, чуть отстраняясь, чтобы мы видели лица друг друга.

Мне в его смотреть сложнее с каждой секундой. Бесконечное напряжение какое-то. Как бы насмешливо ни был задан вопрос, я ведь чувствую, что Дан это всерьёз.

Он ведь… Всё это всерьёз.

Господи, он же сошёл с ума! И я на пару с ним. Зачем мы ещё здесь? Зачем так близко? Буквально дышим друг другом… Я ведь впитываю весь этот пожар его каждой клеточкой.

— Нет, — прочистив горло, выталкиваю. Ведь Дан всерьёз ещё и ответа ждёт. — Хочу, чтобы ты ушёл.

Раз он был готов прям на всё, в том числе и Федю убить, на это пусть идёт! Смотрю с вызовом, давая понять, что я не шучу. Если Дан хочет мне что-то доказать — пусть делает это так.

И нет, я его при этом не разблокирую нигде. И Максу чётко донесу, чтобы больше не потворствовал.

— Завтра в шесть вечера я буду ждать тебя у подножья Третьяковского моста. С самой ближней к твоему дому стороны. Я буду стоять даже не на середине: тебе достаточно сделать лишь несколько шагов ко мне.

От этого его низкого вкрадчивого голоса у меня мурашки уже совсем горячие по телу бегут. Ещё и метафора явная… Не просто пойти к нему на встречу, а… Сделать к нему шаг? А сам типа весь остальной путь готов проделать. Мост пройдёт.

Кстати, тоже не самый обычный мост, а тот, который «Мостом влюблённых» называют. Там ещё замочки всякие парочки вешают. И имена свои пишут…

Дан это специально? Совсем не узнаю его. С каких это пор романтик?

— Ладно, только сейчас уходи, — говорю наконец, тут же сильно прикусив губу.

Долбанное волнение… Неуместное, неправильное.

Конечно, я не приду. Просто если так Дану будет спокойнее свалить — пускай.

И он всё-таки делает это, напоследок ещё раз обозначив:

— Я буду ждать. До самой ночи.