Подонок. Его наказание

Глава 27. Лера

Макс с Даней прощаются, о чём-то говоря уже в дверях квартиры. Которая теперь ещё и моя. Несколько месяцев отношений — не помню даже сколько: три, четыре? — и Дан всё-таки убедил меня переехать к нему. Брат не возражал. Он вообще очень рад такому раскладу и окончательно подружился с моим парнем.

Мой парень… Даниил Филатов — мой парень. Некоторое время назад я бы и подумать не могла, что так будет. А теперь не представляю себе, как можно иначе.

— Завтра займёмся пропиской, — первое, что заявляет мне Даня, вернувшись в кухню-гостиную, где я делаю смузи.

Я только-только переехала к нему — Макс помог нам с вещами, чтобы быстрее было — а уже такие разговоры. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Дан изначально дал понять, что просто переезд не прокатит, и я должна числиться в этой квартире. Но это было скорее брошено вскользь, и я не думала, что ему настолько важно, что настойчиво заговорит об этом снова.

— Будешь? — только и говорю, привычным жестом доставая стаканы.

Уже наизусть знаю, где тут у него что… Точнее, у нас.

Даня забавно морщится — по-прежнему не любит такие штуки. Далеко не на всё я его способна подсадить. Но мне это даже нравится. Со смешком ставлю второй стакан обратно.

— Для этого мне надо будет запросить бумаги по моей прописке в Смоленске.

А ещё лучше съездить туда… Не факт, что у мамы получится взять нужный документ. К тому же, она не знает о настолько масштабных переменах в моей жизни. Я ей только про появление у меня парня рассказывала, а Макс подтвердил, что классного.

— Я это и имею в виду. Едем туда завтра, — неожиданно сообщает Даня. — Заодно познакомлюсь с твоей мамой.

Звучит слишком уж серьёзно… Впрочем, этот парень именно так за меня и взялся. И особых шансов препятствовать этому у меня нет — да и желания тоже.

Я как-то перманентно счастлива с ним. И обожаю его напор…

— Тогда по возвращению ты знакомишь меня с отцом, — решаю с улыбкой, но тут же отпиваю большой глоток.

Потому что не по себе становится. Вспоминаю, что у Дани не такая благополучная атмосфера в семье. Отец не так давно вышел из тюрьмы — да, полностью оправданный, но менее сложным человеком это его не делает. Хотя в последнее время он явно многое осознал и тянется к сыну, но я-то вижу, что Дане проще дистанцироваться. У него уже давно своя жизнь, и дело не в обидах — их нет, просто Филатов не чувствует близости с родителем. Не игнорирует его, но скорее как с обычным знакомым говорит. Без особого тепла, не выжимая из себя ничего.

Вот и сейчас задумчиво хмурится от моих слов, но я почему-то не перевожу тему. Вроде бы и хочу дать понять, что это вовсе не к спеху и не так уж важно. Но молчу…

И, видимо, не зря. Потому что, вздохнув, Дан выдаёт как-то вымучено:

— Могу и с матерью. Она скоро приедет в Россию.

Эм… Я не ослышалась?

Аж дрожь по телу холодная. Я ведь помню, что у Дана отец сидел вроде как за убийство матери. Она же умирала?..

— Только это тайна, — мрачно усмехается он, поймав мой наверняка озадаченный взгляд. — Она инсценировала свою смерть, чтобы отца посадили. У них… Непростые отношения. Оба были в этом хороши. Но пройденный этап.

Я бы и рада хоть что-то сказать — вижу же, что Дану непросто даются такие признания. Вот только не получается выдать ни звука. Слишком оглушительные новости. Слишком… Да просто слишком!

И в первую очередь, именно по отношению к Дане. Ладно бы разборки только между отцом и матерью были такими дикими и жестокими, но ведь оба в этой ситуации могли подумать о сыне. Просто развод ударил бы по нему намного меньше — хотя вряд ли они в разгар своих ненормальных отношений и планов друг по другу думали о том, какой урон Дане был бы меньшим. Не думали о нём вообще…

Понимаю, почему ему так не по себе об этом говорить. И почему молчал об этом раньше. А теперь продолжает рассказывать, что у матери новая личность, и что формально она прежняя умерла, потому что в противном случае проблемы с законом будут уже у неё. Нашёлся человек, который отмазал отца без того, чтобы сдавать мать. Так что любое общение с ней теперь своеобразный риск, но она к нему рвётся. И отказать ей Дан всё равно не может — как не отказывает и отцу. Сухое общение — для того, чтобы родителям было легче. Они в этом нуждаются.

Даня, очевидно, нет…

— Что, думаешь, что не с тем связалась? — ухмыляется он, потому что я уже довольно долго молчу. Говорит вроде бы насмешливо, но чувствую же, как напряжён. — Что у меня пиздец какие гены и нездоровая атмосфера с детства?

Вздрагиваю. Давненько Дан не говорил со мной с таким вызовом. Но теперь я вижу, что под ним прячется… Страх.

Сердце сжимается. Поспешно качаю головой. Я ведь вообще ни о чём подобном не думала, и не собираюсь даже сейчас, когда сам обозначил!

— Даже если ты так думаешь, я всё равно тебя не отпущу, — неожиданно решительно сообщает Дан. — Не смогу. Со мной счастливой будешь.

Я с ним и так счастлива, и ему ни к чему меня в этом убеждать, как бы сопоставляя наши отношения с проблемами его родителей. Я в этом убеждена на все сто.

Вот только, кажется, хватит возражать ему мысленно. Пора бы вслух, и как можно твёрже.

— Ты не такой, как они, — утверждаю без сомнений, глядя в глаза. — Потому ты на самом деле и не хочешь с ними общаться. Потому и не тянешься по-настоящему. Для тебя это как долг, и не более. Именно поэтому.

Понятия не имею, почему у меня срываются именно эти слова вместо убеждений, что я ему доверяю и что между нами всё отлично и будет только лучше. Но озвучив это, ясно понимаю, что сказала именно то, что хотела. Даже что должна была.

Дан усмехается и качает головой. Но уж точно не возражает таким образом — скорее наоборот. Вижу по его глазам, что я в самую суть.

А ещё.... У меня по телу волна жара прокатывается от глубины чувств в его взгляде. Даня, кажется, потрясён мной сказанному — хотя это вроде бы само собой разумеющееся. Но, видимо, он всё-таки так до конца и не верил, что я легко приму ситуацию.

Которая да, мягко говоря, нестандартная. Но с нами никак не связана. Я чувствую это так, и хочу, чтобы и Дан тоже — без лишний сомнений.

— Я тебя настоящего знаю, — тогда добавляю как можно более уверенно и тепло. — И люблю.

Разом спирает дыхание, когда понимаю, что впервые говорю ему эти слова. Сами собой тут напросились, дались мне легко, но теперь прямо-таки повисли между нами. Они не открытие для меня, подсознательно я всегда знала, да и Дан наверняка тоже… Мы просто почему-то не говорили друг другу этого раньше. Не решались?

Я — как раз из-за этого. Думала, что не смогу сказать это первой. Несмотря на близость между нами, было слишком волнительно — с ним у меня всё впервые.

Почему не говорил Дан… Я несколько раз всё-таки задавалась этим вопросом, но окончательно понимаю только сейчас. Как раз из-за этой ситуации со своими родителями, которой стыдился. Хоть и максимально был со мной в каждом моменте, не позволял себе открыться до конца — стыдно ему было об этом говорить. Считает меня слишком хорошей для такой грязи? Ну так и она не его.

Тот факт, что Дан действительно боялся меня потерять — несмотря на его постоянную внешнюю уверенность и даже наглость — особенно трогает. Как и любые другие его проявления уязвимости.

Вот и сейчас одно из них — моё признание выбивает его на несколько секунд, и могу только догадываться, какой бурей чувств сметает в этот момент Даню. Даже глаза закрывает, переживая её в себе.

У меня тоже своя — и только поэтому я ещё не кидаюсь к нему в объятия. Буквально замираю и толком не дышу. А когда он всё-таки открывает глаза, меня чуть ли не топит в нежности.

Дааа.... От Дана определённо больше не будет ни возражений, ни сомнений. Довольно тяжёлая и негласно всё это время виснувшая между нами тема его родителей закрыта окончательно. Теперь только мы…

— Я тоже тебя люблю, — с жаром говорит он.

Тут же сокращает между нами расстояние, впиваясь губами в губы, закрепляя наши слова собственническим поцелуем. Горячим, страстным, требовательным и отдающимся одновременно. Волна возбуждения тут же прокатывается по телу, и я не сдерживаю стона в губы Дана. Знаю, что ему это нравится…

А я обожаю эту его жадность в поцелуе и взгляде. Но сейчас лучше всё-таки притормозить нас… Слишком уж переполняет энтузиазмом сделать кое-что прежде, чем я буду разомлевшая и мало что соображающая после жаркого секса на столе.

Здесь у нас уже было… А вот кое-где ещё нет.

— А ещё я тебе доверяю, — заявляю ему в губы, когда прерываем поцелуй. — По-настоящему. Помнишь, ты говорил, что на экстремальной высоте обнажаются истинные чувства и усиливаются в разы?

Вот как раз последнее не менее заводит, чем желание доказать Дану, насколько между нами всё сильно. И чем желание вернуть ему это место, куда так часто ходил просто посидеть одному. Хоть Дан и забросил экстрим, я уверена, что кое-чего ему всё-таки не хватает. После последнего нашего столкновения в здании той высотки он и смотреть на неё не может, и я хочу вернуть ему её. Исправить ситуацию… И окунуться в по-настоящему дикий и экстремальный секс, воспоминания о котором останутся надолго. С Даном уж точно…

— Помню, — не сразу отвечает он, сжимая меня сильнее. — Но тебе было страшно. Нахер ломать себя. Того не стоит.

Качаю головой, чуть улыбаясь и гладя усадившего меня на стол Дана по плечам.

— Я не хочу себя ломать. И не буду: с тобой это нереально. Наоборот. С тобой я могу позволить себе всё… Хочу пропитаться этими чувствами, — пока говорю, веду пальцами по его шее, груди, волосам. Дан смотрит, то на мои руки и их движения, то в лицо. — Например, мы можем прямо на крыше… — не договариваю, облизнув губы.

Он вздыхает, качая головой. Но меня же не обманешь: чувствую, как между нами мгновенно ещё жарче становится. И возбуждение его дикое всей кожей улавливаю. А когда прижимаюсь теснее, и в самом буквальном смысле ощущаю, насколько каменный у него сейчас член.

— Ты умеешь убеждать, — ухмыляется Дан, и, вздохнув, добавляет: — Если что, сразу назад.

С удовольствием принимаю последующий за словами ласковый быстрый поцелуй, а потом обнимаю Даню, утыкаясь лицом в его шею.

— Само собой, — обещаю шёпотом.

*******

Я реально не планировала закрыть и тему с мостом, возле которого Дан меня довольно долго ждал. Но когда он уже почти сворачивает в другу сторону, понимаю, что надо. Поспешно говорю об этом.

И вот мы уже на счастливом энтузиазме покупаем свой замочек, подписываем и вешаем на том мосту. Там же долго целуемся и даже фоткаемся. И всё это так естественно проходит, так нужно и легко. Причём для Дана тоже, хотя при нашем знакомстве ни за что бы не подумала, что сможет и будет делать это с таким удовольствием.

Но вот мы уже подъезжаем к той самой высотке, а меня так переполняет радостью и энергией уже сейчас, что ничуть не сомневаюсь в своих способностях всё же преодолеть это препятствие. Тем более, со мной будет Даня.

Он останавливает мотоцикл возле высотки, и я начинаю снимать шлем.

— Тут подземная парковка есть, — слышу неожиданно задумчивое. — А там этаж, который обычно никто не занимает.

С этими словами Дан ловко поворачивается так, чтобы свободно видеть моё лицо. И… Опаляет меня предвкушающим блеском.

— Ты на что намекаешь? — пытаюсь понять.

Но на что-то явно да. Мы не все гештальты сегодня закрыли?

— Мы на мотоцикле…

Губы сами собой расплываются в улыбке, когда вспоминаю ту самую фразу, которая завела меня настолько, что успокоиться всю ночь не могла. Она стала катализатором, чтобы я окончательно поняла, насколько всего этого хочу. Хочу быть с ним полноценно.

— Всё ещё хочешь оттрахать меня на нём? — провокационно спрашиваю, подавшись к Дану ближе.

А он тут же располагает руки у меня на бёдрах, стискивая и придвигая к себе ещё сильнее. Практически впритык.

— Собираюсь, — с открытым наглым предвкушением заявляет.

Мммм… Мне нравится эта его почти бескомпромиссная решительность. Будто перед фактом меня ставит. Перед очень-очень жарким фактом…

На самом деле, конечно, Дан прекрасно видит, как я горю. Даже сейчас исступлённо сбито дышу, хотя мы пока просто сидим на мотоцикле, прижимаясь к друг другу и обнимая. Хотя скорее обжимая…

А потом Дан решительно везёт меня на ту самую парковку. На этот раз я еду без шлема — тут всё равно рядом. И такая лёгкость в голове, в теле… Кайф, азарт, предвкушение.

— Это точно будет неудобно, — хрипло произносит Дан, когда мы остаёмся одни на той самой парковке.

— Но ты же этого хотел? — хищно ухмыляюсь.

Да-да, с Даном смелею всё сильнее каждый день. Сама себя не узнаю.

— В первый раз зажал тебя именно так, — горячим шёпотом напоминает он, обжигая поцелуем мне губы. — Потом в башке крутилось продолжение… И вообще, ты единственная. А значит, и мой мотоцикл твой.

И хотя это звучит скорее умилительно забавно — то, как Дан воспринимает свой байк, — понимаю, что ему это важно. Помнится, он раньше и девушек на нём не катал. Не говоря уж о большем. Мне оказывается своеобразная честь по всем пунктам причём.

И это заводит, особенно, когда вспоминаю, как враждебный Дан приехал за мной на машине Феди, заявив, что на свой мотоцикл меня не посадит. Ну конечно… Знал бы тогда…

Знали бы мы.

Усаживает меня удобнее, устраиваясь передо мной. А его губы тут же обрушиваются на мои, утягивая в безумный ненасытный поцелуй. Язык пошло двигается у меня во рту, прежде чем соприкоснуться с моим языком. И когда это происходит, меня прошибает таким желанием, что первой тянусь к ширинке Дана.

А ещё стону, не заботясь о том, могут ли меня услышать, когда его руки забираются мне под кофту. Почти как тогда, когда Дан посадил меня на стол днём… Но сейчас с продолжением.

Нетерпеливо прикусываю его губу, на что он издаёт горячий вздох, отзывающийся во мне приятной вибрацией от губ по всему телу. Неудобно на мотоцикле? Чёрта с два я именно это сейчас чувствую!

Мы уже делаем движения бёдрами, вжимаясь друг в друга. Трёмся, соприкасаемся жарко даже сквозь одежду и мою руку у него на ширинке. Которую я то убираю, чтобы лучше чувствовать его стояк между ног, то ставлю обратно. Опять эти хаотичные лихорадочные движения в жажде урвать большее… Всё.

Я готова кончить уже от того факта, что глядя на меня совершенно дикими голодными глазами, Дан каким-то чудом умудряется следить за тем, чтобы я надёжно и удобнее сидела на мотоцикле. Не просто зажимает меня, но подстраховывает руками и телом.

Причём даже чуть приподнимая, чтобы спустить на мне джинсы и трусики одновременно. Обратно сажает на особенно крепкое по ощущениям сидение, которое, как ни странно, жёстким трением только усиливает кайф. А он и без того острый, потому что я буквально купаюсь в жарких волнах нашего совместного желания.

Помогаю Дану вытащить презерватив из его заднего кармана. И да, с резинками Даня вполне себе любит, как оказалось. Запасы от Алисы качественные, тонкие и прочные, да и пикантные. Ничуть не снижают ощущения. Вряд ли что-то вообще способно их снизить…

Поспешно расстёгиваю Дану ширинку — позволяет. Любит, когда я сама это делаю. Да и меня заводит, какими тёмными глазами он внимательно смотрит, как я спускаю штаны на нём, пытаясь тоже вместе с трусами. Не особо получается… Поспешно помогает, уже более шумно дыша.

Так не терпится…

Мне тоже, и презерватив мы надеваем на Дана вместе. Этот вроде бы из светящихся, что не особо заметно здесь, при более-менее нормальном освещении. Впрочем, даже если бы загорелся как меч Джедая, мы бы и не заметили. Потому Дан входит в меня сразу, отчего я чуть ли не с ума схожу. Вроде бы быстро, но как же долгожданно ощущается…

Он двигается, удерживая меня на мотоцикле, а я приподнимаю бёдра, чтобы дать ему больше доступа. Не беспокоюсь о страхе так не усидеть — доверяю. Мне ничего не страшно, и я уже погружаюсь в кайф, балансируя на грани сознания.

Размеренные глубокие толчки, уплывающая перед глазами подземка, накрывающее с каждой секундой всё сильнее наслаждение…

О да, это того стоит. Даже если кто-то сюда всё-таки зайдёт — наплевать. Даже если тут есть камеры…

Хотя и так знаю, что их нет — доверяю Дану. Как никогда и никому.

Выгибаюсь чуть ли не до хруста позвонков, цепляясь за что-то на бампере мотоцикла. А Дан продолжает держать меня: сильно, с моей кожей наверняка до синяков, одновременно вбиваясь в меня. Лёгкая боль в сочетании с яркостью кайфа уносит, добавляя ещё больше пикантности и без того во всех смыслах крышесносному сексу. Внимаю чувству наполненности и нашей одновременной пульсации у меня внутри. Мы на грани…

Движения Дана всё более резкие и размашистые. Он уже словно и забывает про контроль и просто берёт меня, всё более яростно врываясь. Чувствую его тяжёлое дыхание, когда подаюсь к нему навстречу, чтобы поцеловать в губы. Так же почти грубо, кусаясь, срываясь.

Уже давно поняла, что я люблю и так.

Бьёт мелкой дрожью от подступающего оргазма, да и Дан близок. Несколько глубоких толчков — и его пальцы сжимают мне клитор, мгновенно заставляя затрястись в мощном оргазме.

Особенно сильном ещё и потому, что он у нас совместный. Дан догоняет меня почти сразу, замерев во мне. Тяжело дышит, обнимая меня и тоже чуть подрагивает. Я даже не знаю, чьим удовольствием меня затапливает больше — своим или его, потому что чувствовать это вместе просто запредельно. Двойное наслаждение. Настолько разгоняющее кровь, что так и сознание потерять недалеко. Цепляюсь за Дана, как за единственное реальное в этом мире сейчас.

А он от этого будто ещё сильнее срывается и возобновляет резкие толчки сквозь наш оргазм. Как же чувствительно… Будто током бьёт, причём хоть и острым, но офигительно приятным: от этих зарядов по телу я громко и бесстыдно стону, царапаясь.

Не сразу открываю глаза, лишь когда Дан снова замирает и вроде бы успокаивается. Чувствую его взгляд. Потом только смотрю и окунаюсь в совершенно одурманенное и восхищённое выражение в его глазах.

Он ещё во мне… Но мы оба уже в реальности, в которой, кстати, тоже офигительно хорошо.

— Ну что, теперь придётся менять пароль на ноутбуке на новую цель? — неожиданно даже для себя поддеваю.

Кто бы знал, откуда это у меня в уме… Ощущение ведь, что вообще никаких мыслей не осталось.

— Не, там другая стоит с момента, как я заявился в твой любимый ресторан после твоей выписки, — на удивление серьёзно отвечает Дан, всё-таки выходя из меня и тут же как-то бережно одевая.

Презерватив с себя даже не снял ещё, а меня поправляет. Нежно так, ласково. Чуть ли не разомлеваю от такого обращения причём на контрасте после скорее дикого секса, но мысли снова со мной. И теперь их много. Но главная:

— Какая?

— Жениться на тебе, — с каким-то особенным удовольствием сообщает мне Дан. — Но что-то мне подсказывает, что менять этот пароль тоже придётся довольно скоро.

О да… Я уже чувствую это. Ведь некоторое время назад даже не думала об этом, а теперь в груди приятный трепет.

Но вслух этого не выдаю:

— Ещё посмотрим, — усмехаюсь. — Давай уже на крышу.

Всё-таки сегодня я хочу наверстать всё упущенное… А уже потом можно и даже нужно новое наметить. Не менее воодушевляющее и желанное обоими. Которое, конечно же, осуществим.

Потому что иначе уже и никак… Я не представляю себя без Дана, а он, очевидно, не отпустит меня — как и обещал.