Подонок. Его наказание

Глава 24. Лера

Просыпаюсь чуть ли не к обеду. И всё потому, что уснула только к утру, и то только потому, что организм взял своё. А всё мысли о Дане… И непрекращающийся ливень за окном. Он ведь таким сильным был, что даже сквозь сон как будто слышала. Лупил по окну, не переставая…

Да, глубокой ночью Дан уже наверняка не был у моста, но подсознание предательски подсказывало, что вчера вечером ливень периодически до такой же степени усиливался. Спасибо, что хоть не с градом.

— Дан с тобой не связывался? — первое, что я выпаливаю сидящему на кухне брату, становится именно это.

Он мягко и как-то довольно усмехается, пока я в нетерпении переминаюсь с ноги на ногу.

— Нет, — судя по голосу, Макс откровенно забавляется надо мной. — А должен был? Ты вроде как вчера запретила мне ему потворствовать.

— Ну вы же просто общаетесь тоже, — выдавливаю, стараясь не обращать внимание на тон Макса или на любопытный блеск в его глазах. — Вот и подумала…

— Ну мы всё-таки не друганы. В основном по тебе взаимодействовали.

Киваю, давя в себе желание спросить, а Макс что, прямо сразу после моих слов дал понять Дану, что больше не будет помогать в вопросах меня? Или Филатов сам решил не обращаться?

После того, как меня не дождался вчера…

Вообще-то логично. Я ведь во многом поэтому не пошла к нему на встречу — чтобы понял, что ловить нечего. Так что всё… Тема закрыта.

Принимаю душ, завтракаю, а брат в это время уходит на свою новую работу. Сегодня в универе нет нужных мне преподавателей, которые бы могли принять у меня пропущенные из-за больницы зачёты. Актуальных экзаменов тоже сегодня нет… Так что логичнее будет занять этот день подготовкой к предстоящему.

Вот только сначала пойду в магазин — учить всё необходимое по билетам гораздо приятнее под какие-нибудь вкусняшки.

Ливня больше нет, но я на всякий случай одеваюсь потеплее. Сверху надеваю худи с капюшоном: не особо люблю брать с собой зонт. Магазин тут недалеко, но в случае чего попадать под дождь всё же не хочется.

При этой мысли предательское подсознание мгновенно напоминает мне, что Дан вчера сто процентов попал. И тоже вряд ли хотел… Что если заболел и именно поэтому не давал о себе знать тому же Максу?

Так, всё, хватит. Это просто какой-то лютый трындец — так часто думать о Филатове. К тому же, думать о нём чуть ли не с теплом, переживать…

Пусть будет счастлив и здоров где-нибудь подальше от меня. Останавливаюсь на полпути в магазин, чтобы вынуть наушники из сумки. Пусть лучше музыка заполняет мне голову, пока буду выбирать что-нибудь вкусненькое.

— Лера… — неожиданно слышу знакомый чуть сдавленный голос. — Привет. Я тут тебя ждал.

Вздрагиваю, чуть не роняя телефон. Не сразу поднимаю взгляд… Я всегда знала, что Федя в курсе моего адреса и не только его, но раньше он не приходил.

Хотя, может, потому что раньше рассчитывал заполучить меня иным способом? При помощи гонок?

Застываю, когда всё-таки смотрю на Федю. Как-то даже страхи от его внезапного визита меркнут, когда вижу, что с его лицом. Оно сильно побитое. И раны вполне свежие. А взгляд… Затравленный.

Сердце тут же пропускает удар.

— Я хотел извиниться, — выдавливает Федя, причём без привычного мне презрения или высокомерия в голосе или на лице. Всё полностью наоборот… Смотрит чуть ли не жалобно. — За каждое грубое слово в твой адрес. За то, что приставал к тебе. За то, что с позором вышвырнул твою маму из нашего дома, даже не заплатив за оставшуюся половину отработанного ей последнего месяца. Кстати, вот, — помявшись, он протягивает мне конверт. — Тут деньги… Которые передавали ей мои родители. Оставили мне. А я так разозлился, что ты меня отшила, что не стал отдавать твоей матери. Просто прогнал, потом солгав своим, что чуть не застал её за воровством. Тут вся сумма и небольшая компенсация за задержку.

О-фи-геть. Нет, новости по тому, как Федя обошёлся с мамой, не удивляют, конечно. Хотя она об этом не рассказывала: видимо, не хотела, чтобы я хоть немного думала, будто дело во мне. Мама вернулась в наш родной Смоленск, где живёт и сейчас, а мы с Максом сняли квартиру здесь, в Москве, на свои накопленные. К тому же, подрабатывали оба: я, например, вместе с Никой была официанткой в итальянском ресторане до того, как узнала о новом диагнозе.

В общем, прошлое есть прошлое, но чтобы настоящее было таким… Чтобы Федя не только извинялся, но и признавался в том, чего я даже не знала! Чтобы пытался что-то исправить…

Это же совершено на него не похоже.

Впрочем, понятно, что это не внезапно проснувшиеся муки совести. Скорее страх… Федя и сейчас почти не моргает, напрягаясь от моего молчания.

Принимаю конверт. Этот человек мне омерзителен, но если и вправду мы поставим точку — мне будет гораздо легче. Я не буду больше ожидать от него какой-либо подлянки или поползновений.

— Я обещаю тебе, — как читает мои мысли он. — Нет, я даже клянусь: больше я никогда и ничем не беспокою ни тебя, ни кого-либо из твоих близких. Всё, меня большей в твоей жизни не существует.

Это уже слишком… И это не может быть просто так. Это не может быть инициативой Феди. Его запугали. Избили.

И довольно очевидно, кто это мог сделать.

— Потому что если ты вдруг появишься, то Дан снова тебя отделает? — не выдержав, уточняю. — Или ещё что-то сделает? Он тебя запугал?

И, видимо, настолько, что привыкший всё решать деньгами и влиянием семьи Федя тушуется…

— Какая разница, — вздыхает. — Главное, что ты должна понять: я серьёзно. Ну всё… — он оглядывается по сторонам, словно уже боясь, что его увидят со мной. — Я пошёл. Прощай. И это… Не держи зла, — последнее он уже договаривает в движении, сразу разворачиваясь и уходя.

Ответа, конечно, не ждёт. Да и я сейчас на него не способна.

*******

Вернувшись домой, я даже пакеты не распаковываю. Просто прислоняюсь спиной к двери, опустив их на пол. Не представляю, как вообще умудрилась что-то купить, когда разговор с Федей никак не выходил из головы.

И, конечно же, дело не в Феде. Дело в Дане. Только в нём…

Я ведь в ту почти что ночь, когда пришла к нему опоить снотворным, хотела использовать мерзкого мажора и его поползновения ко мне как предлог для разговора с Даном. Даже сказать что-то успела… Подводку сделать. О том, что мы с Федей не просто так друг друга недолюбливаем и о том, что у меня есть веская причина сторониться его. Сказала, что это очень важно… А ведь говоря об этом, я не особо рассчитывала, что Филатов зацепится за эти слова… Я скорее просто время тянула, надеясь его споить.

А он всё-таки обратил на них внимание… Даже притом, что понял мой замысел; поверил мне.

«Хочешь, я убью его сейчас?»..

Тело пробирает дрожь. Похоже, неугомонный Дан доказывает мне серьёзность каждого сказанного им слова своими методами.

Даже притом, что я ответила «нет». Даже притом, что не пришла вчера.

Сколько он меня ждал?..

Зачем-то качаю головой. Мысленно прокручиваю всю свою историю с Федей и думаю, как обо всём этом узнавал Дан. До деталей. Ему явно было важно, раз даже до ситуации с матерью докопался… Я и сама это не знала. И сомневаюсь, что Федя просто так признался бы.

Да и сдаться сразу тоже не мог. Слишком самодовольный говнюк. И влиятельный. Тем более что у Дана и самого были проблемы с Федей, после того, как неявка на гонку обломала все планы заносчивого мажора. Макс говорил, что тот обещал обеспечить Филатову проблемы. Но вместо того, чтобы не нарываться ещё сильнее, Дан полез на рожон — впрочем, выйдя победителем. Уж не знаю, как этого добился, но явно было непросто.

Привык побеждать…

Услышав это от Макса, я чуть ли не отторжение почувствовала. Решила, что именно это объясняет настойчивость Дана, а не его изменившееся в более серьёзное отношение ко мне. Но теперь… Сейчас я этого не чувствую. Всё наоборот. На душе почему-то теплее от того, что Дан не собирается отступать. Даже притом, как я обошлась с ним вчера.

Прося его уйти в ресторане, я ведь сказала «ладно» на его слова про встречу. Это запросто можно было воспринять как согласие. И, скорее всего, любой бы так и сделал.

К тому же, он сказал, что будет ждать меня до ночи — я это знала. Могла бы хотя бы разблокировать его просто чтобы написать, что не приду. Предупредить, чтобы не надеялся зря.

В голове так ярко рисуется грустный Дан, стоящий под ливнем, что сердце сжимается. Но на этот раз я не хватаюсь за него — а за телефон.

Я даже не осмысливаю свои порывы, просто делаю это. Несколько секунд — и Дан больше не в ЧС. И более того… Я ему пишу. Пальцы сами уверенно набирают текст, который, видимо, сидел во мне среди ночи, даже не сформированный тогда толком в слова — лишь в чувства.

«Прости, что не пришла», — лишь отправив это Дану, в полной мере сознаю, на что этим подписываюсь.

Ведь если я извиняюсь за то, что не пришла, то… Получается, считаю, что должна была? Что зря так поступила? Что… Даю ему шанс?

Если бы я всё ещё следила за показателями сердца, то наверняка уже пила бы таблетку. Но врачи совершили буквально чудо — не только разобрались с аневризмой аорты, но почти полностью купировали порок сердца. Теперь оно должно быть в норме…

Хотя сейчас так не скажешь. Я даже глаза зажмуриваю, захлёстнутая неожиданно мощным волнением от собственного отправленного Дану сообщения. Секунды бешеного адреналина — и вот я уже тянусь, чтобы удалить это. Да, вот так глупо. Но ничего не могу с собой поделать — ужасно неловко вдруг.

Только вот удалять смысла нет, потому что я вижу, что мне уже отправлен ответ.

«Приходи сейчас», — м-да, а Дан не теряет времени зря.

В секунды прочитал и так же быстро ответил. Потому что ему настолько важно?

От мысли, что, возможно, скоро снова увижу его, дыхание сбивается. Только и могу, что безотрывно смотреть на его сообщение.

Извиниться, чтобы тут же отказаться? Это уже издевательство какое-то. И… Я ведь так не хочу.

Просто увидимся. Мы просто увидимся…

На секунду прикрываю глаза, а потом всё-таки пишу: «Куда на этот раз?»

«Сокращу тебе путь, чтобы наверняка) — опять быстро отвечает Дан, даже с какой-то лёгкостью комментируя вчерашнее. — Просто выйди из своего подъезда. Я тут недалеко. Как раз подъеду к моменту, когда ты спустишься».

Вот так сразу! И хотя Дан и до этого давал понять про «сейчас», но меня это чуть ли не врасплох застаёт. Лихорадочно мечусь по коридору, то хватаясь за пакеты, то ставя их обратно. В итоге машинально к зеркалу подскакиваю… Замечаю там, что мои горящие щёки ещё и красные. Ну офигеть теперь. И почему у меня такая светлая кожа?

И одета я в обычные джинсы и футболку. Макияжа нет. Волосы чуть растрёпаны…

Ну и что с того? Это же просто встреча. Или нет, и для Дана это свидание?

Так всё, к чёрту мысли. Для меня это просто встреча, где я отблагодарю его за поступок с Федей и извинюсь за вчерашнее. Ничего больше я не обещала.

Ничего больше не будет…

Быстро разбираюсь с пакетами и тут же выхожу. Не оставляю себе времени на сомнения.

Так совпадает, что в момент, когда я открываю дверь подъезда, чтобы выйти; Дан как раз тормозит мотоцикл возле моего дома.

Красиво и технично разворачивает его на ходу, ловко останавливая. А я так и замираю на месте.

И раньше видела Дана на мотоцикле: в том числе и выполняющим абсолютно безбашенные трюки. Но именно сейчас это почему-то сбивает дыхание прочь. И в голове настойчиво пульсирует мысль, что Филатов безусловный победитель любых гонок. Кто бы ни был ему соперником. А ещё, что он отказался от этого ради меня…

Дан неожиданно смотрит прямо на меня, и моё сердце тут же частит в ударах. Клянусь, в какой-то момент я чуть не поддаюсь порыву развернуться и вернуться домой. Мне даже почти наплевать, как это будет выглядеть.

Просто в его взгляде столько всего, что я теряюсь совершенно. Мне не по себе. Я поверить не могу, что это Даниил Филатов так на меня смотрит. Мне, блин, даже страшно почему-то.

Но всё-таки заставляю себя спуститься по лестнице. И вот мы уже ближе, потому что Дан тоже шагает мне навстречу. Останавливаемся друг напротив друга совсем недалеко от моего подъезда.

— Привет, — на удивление мягко здоровается Дан.

А я сглатываю, заметив на его лице новые раны. Федя всё-таки сопротивлялся?

— Привет, — как-то твёрдо говорю, вспомнив про этого отвратного типа. И про то, как Дан с ним управился.

— Какие цветы ты любишь? — неожиданно спрашивает он, усмехаясь.

Кажется, я безнадёжна, потому что смущаюсь от простого вроде бы вопроса. Чтобы Даниил Филатов дарил кому-то цветы… Наверняка это редкость.

А уж если думать не про «кому-то», а принять тот факт, что именно мне…

С трудом беру себя в руки, чтобы тихо уронить:

— Да любые. Но больше те, которые вкусно пахнут. Пионы, например.

— Воу, так я угадал, — непривычно довольно сообщает Дан. — Вчера их притащил. Правда, они теперь в реке.

Отвожу взгляд, не зная, как и реагировать на эти небрежно брошенные, но офигеть какие выворачивающие слова.

Он ждал меня с цветами… А поняв, что я не приду, выплеснул недовольство, выбросив их в воду? Видимо, всё-таки злился. Как тогда, с порванными и выброшенными с крыши стихами?..

Даже странно, что сейчас он так спокоен по поводу вчерашнего. Словно ничего такого и не произошло.

Не решаюсь спросить, сколько же ждал меня в итоге…

— Прости, — только и говорю зачем-то, хотя уже писала это недавно.

И даже написав, чуть не сгорела от смущения. А уж говорить это ему лицом к лицу…

Боже, с каких это пор между нами всё так? Я ведь прямо-таки уверена, что щёки у меня опять красные.

А Дан смотрит слишком уж внимательно. Пытливым взглядом мне по лицу скользит.

— Я рад тебя видеть, — в его голосе какие-то особенные нотки.

Низкие, вкрадчивые, волнующие. Чувственные даже. Ещё не слышала, чтобы так говорили.

И не видела, чтобы смотрели… Хотя и нравилась парням до Дана. В том числе по-серьёзному.

— Сядешь ко мне на байк? — снова нарушает паузу Дан, спрашивая уже куда более обыденно, с привычной усмешкой.

Кивает на мотоцикл… Значит, хочет меня всё-таки куда-то отвезти, а не просто здесь постоять?

— Я уже ездила на мотоцикле как пассажир, — зачем-то пожимаю плечами, желая показать, что ничего такого в его предложении нет. А то смотрит так, как будто бы да. — На мотоцикле брата.

Дан ухмыляется моему утверждению, словно я сказала что-то забавное. И… Приближается на шаг. Почему-то настолько уловимый, что предательское подсознание разом напоминает жадные поцелуи Филатова, которые мне уже довелось испытать.

И выбросить их из головы не так уж просто, потому что Дан нахально заявляет:

— Обнимать брата и обнимать меня — не одно и то же.

Не успеваю отвести взгляд на этот раз. А его как примагничивается ко мне. И уж не знаю, что Дан сейчас видит у меня в глазах, но ему это определённо нравится. Вижу же.

— Не обнимать, а держаться за, — тогда как можно более небрежно поправляю.

Дан посмеивается этим словам, но я почему-то совсем не злюсь такой его реакции. Наоборот, жар по телу сильнее разливается, отзываясь приятным томлением. Необычным, непривычным, может даже неуместным, но… Обволакивающим настолько настойчиво, что сопротивляться почему-то и не хочется.

— Это мы уж по ходу разберёмся, — хмыкнув, многозначительно кивает Дан. — Шлем тебе. Ехать обещаю медленно. И никаких трюков.

— Да уж, пожалуйста, — стараюсь как можно непринуждённее ответить насчёт трюков, тоже издав смешок.

Про «по ходу разберёмся» ничего не говорю, но всё равно такое ощущение, что да. Что молчание в моём случае — знак согласия, а не игнора его откровенного флирта.

Хорошо хоть, что я умею застёгивать шлем. А то мне хватает и обжигающего соприкосновения наших пальцев, когда Дан мне его протягивает. И от этого ощутимо ведёт, что аж руки чуть дрожат. А что было бы, если бы сам на меня надевал шлем?

Так, всё, пора собраться. Я ведь скоро неизбежно буду соприкасаться с Даном. Обнимать его… Точнее, держаться за него.

И стоит делать это максимально невозмутимо, если я не хочу, чтобы надумал себе лишнего. И без того самоуверен…

Сразу иду к мотоциклу, чтобы сесть. Но Дан меня опережает:

— Безопаснее, если пассажир садится вторым.

Да уж… И вправду это так. Только сейчас осознаю. И не только с точки зрения удобства или страховки на случай чего, опоры — но и потому, что когда Дан ко мне спиной будет, мне настроиться должно быть легче…

Пожимаю плечами, на что он тут же действует. И вот уже сидит на мотоцикле, причём сразу протягивая мне руку в качестве опоры.

Игнорирую. Сажусь сама. Снова смешок…

— Обнять меня всё равно придётся, — с нескрываемым удовольствием в голосе напоминает Дан.

Хорошо хоть при этом смотрит вперёд, а не на меня оборачивается. Так мне проще и ответить:

— Держаться за, — и тут же сделать: обвиваю его руками.

И хоть действовала я сразу, буквально на одном дыхании, оно напрочь сбивается, когда я уже взаимодействую с Даном настолько тесно. Это словно врасплох застаёт. Не только эти… объятия. Я ещё и бёдрами к нему жмусь, мои ноги соприкасаются с его, и это всё слииишком интимно… Лицо в шлеме тоже некуда деть. Удобнее было бы и корпусом к Дану прижаться, но на это я уж точно не решусь!

Хотя, казалось бы — острее и без того некуда. Вряд ли я окончательно сгорю, если соприкоснусь с ним хоть на миллиметр сильнее.

Сердце гулко стучит чуть ли не в спину Дану, когда он неожиданно чуть тянет мне руки так, чтобы я всё-таки полностью соприкоснулась с ним. Даже шлемом на какие-то секунды утыкаюсь куда-то в его шею, улавливая запах кожаной куртки и чего-то приятного, особенного, ему принадлежащего, от чего голова кружится. Поворачиваю её вбок.

А Дан почему-то не спешит ездить и даже после того, как удобнее меня расположил. Руки оставляет на моих. Чуть поглаживает…

— Я рада, что ты вчера не замёрз и не заболел, — нет, ну я, конечно, собиралась заговорить, чтобы перебить волнение… Но почему именно это выпаливаю! Хватит уже выдавать за него беспокойство. Достаточно было извинений.

Это же Филатов… А не какой-то другой милый добрый безобидный парень.

— Вообще-то замёрз, — в голосе Дана усмешка. — Теперь вот отогреваюсь… — ниже добавляет, сильнее сжав мне руки своими.

Чуть шевелюсь, не зная даже, зачем. Высвободиться от этих уже совсем недвусмысленных прикосновений?

Ведь и имеет в виду он что угодно, но только не реальную необходимость отогреться. Его руки далеко не холодные, наоборот, горячие. Они скорее мои опаляют, разнося мне жаркие мурашки по телу, чем от меня тепло забирают.

Хочется спросить, с каких это пор Дан говорит загадками. Или о чём он вообще… Хочется и не хочется одновременно.

Так же и с руками. Никак не решусь на действия. Хотя и понимаю, что пора бы уже Дану перестать трогать мои, ещё и водя по ним пальцами. И усмехаясь при этом то и дело — слышу же. Даже представить себе не могу, о чём думает…

— Поехали, пожалуйста, — только и лепечу, чувствуя, как уплывает сознание. — В кино, — пищу, лишь бы заполнить паузу.

— Ты хочешь в кино? — с интересом спрашивает Дан.

Вообще-то это первое, что пришло в мою безнадёжно пустеющую голову. Но не выдавать же это!

И без того меня сейчас наверняка выдаёт сердце, потому что слишком шумно и ощутимо долбит. Дан наверняка улавливает это как минимум спиной.

— Ну да, — пытаюсь спасти ситуацию, говоря как можно увереннее. — Там новый фильм вышел… Я его ждала…

Боже, пусть только не спрашивает, какой!

— Хорошо, — к счастью, только и соглашается Дан. — В кино так в кино, — и наконец-то отпускает мои руки, расположив свои на руле.