Подонок. Его наказание

Глава 26. Лера

Совершенно не понимаю, как всё так выходит. Вообще вне моего контроля… Дан просто воплощает им же сказанное «я хочу — я беру» в отношении меня. Забирает моё время, мои мысли, мои даже желания — всё подчиняет себе.

Мы переписываемся ни о чём и обо всём одновременно почти постоянно, и я совру, если скажу, что мне это не в кайф. Общаться с ним на удивление легко и приятно — буквально что угодно могу ему сказать. Да и когда флиртует, комплименты делает… Я в такие моменты то улыбаюсь, как дурочка, то даже по комнате кружусь, то от особенно волнительного смущения телефон откладываю, не ориентируясь с ответом.

И… Тоже периодически флиртую в ответ. Соглашаюсь на каждую новую встречу, которые объективно любой бы назвал свиданиями. Принимаю цветы, улыбаюсь ему, наряжаюсь почти на каждый выход, наслаждаясь тем, как Дан смотрит. А ещё мы много целуемся. Обжимаемся тоже… И да, первое время я всегда иду на это со смущением и замешательством, но всё равно делаю. Потому что не откликаться просто не могу.

Мне слишком хорошо… И не по себе одновременно. Я ведь толком не понимаю, что между нами происходит. Он не признаётся мне в любви, не предлагает встречаться — только если как бы забавляясь иногда вбрасывает что-то про наше будущее или про то, что Валерия Филатова отлично звучит. И каждый раз словно считывает мою реакцию на такие вот словечки, которая, скорее всего, выдаёт обескураженность.

Это состояние вообще во мне перманентно фоном остаётся. Потому что как мы ни сближаемся с Даном, как я его ни узнаю и ни начинаю чуть ли не восхищаться — всё-таки вижу, насколько мы разные.

Он хоть и забросил почти все экстремальные занятия, по жизни всё ещё рисковый, привыкший идти ва-банк. Всё или ничего. Резкий-дерзкий. Хочет — действует. Во всём, везде. Тормозов почти нет. Даже странно, что со мной они появляются…

Со мной он раскрывается иначе: может быть чутким, даже нежным. Не только в поцелуях и прикосновениях, хотя в них Дан каким-то образом всегда безошибочно определяет, когда пора остановиться, а когда можно позволить нам большее. От него и других жестов много. Например, он запоминает любую мелочь, которую я упоминаю в переписке. Каждое наше свидание поражает тем, насколько Дан учитывает мои интересы и вкусы. Да и витамины мне редкие для сердца раздобыл, которые врач упоминал, но не рекомендовал как раз потому, что трудно добываемые. А Дан как-то нашёл и двинулся за ними чуть ли не в другой город среди ночи, чтобы успеть утром вернуться и принести мне их. В общем, любая моя даже незначительная проблема решается — ещё на этапе с Федей мне ясно показали, что так теперь и будет.

И вроде бы это повод отпустить тормоза и позволить себе окончательно влюбиться в Дана, но я почему-то никак не могу это сделать. Не покидают голову слова Макса, что Дан привык побеждать. И ведь я видела Филатова в деле, знаю, что у него ко всему такой подход. Даже к мелочам. Выжмет из себя максимум, а добьётся цели.

А я так и не знаю, какой именно на этот раз у него пароль на ноутбуке… Хотел меня Дан чуть ли не с самого начала.

А потому меня пугает его напор, уловимый даже за сдержанностью. Я банально боюсь, что меня им сметёт напрочь. Я никогда в жизни не чувствовала такую бурю эмоций и ощущений, чем когда взаимодействовала с Даном. Совершенно теряюсь в этом. Словно вот-вот себя потерять могу.

Я уже дошла до того, что постоянные напоминания себе о его прежних поступках не работают. Я каждому легко нахожу оправдание. И это вышибает: разрыв шаблона какой-то получается, слишком уж яркие у меня были к нему недавно совсем противоположные чувства. И за период нашего противостояния я привыкла думать, что и у него ко мне так…

Сильные чувства тогда, не менее сильные и сейчас… Я опустошена, я растеряна. Я боюсь. Я ведь и вправду запрещала себе яркие переживания — они только с Даном и были у меня. А последняя неделя так вообще самая бурная в моей жизни.

Если бы не сессия, я и не представляю, как бы держалась. Почти после каждого поцелуя у меня ощущение, что я уже сдаюсь Дану. Но пока я могу сдерживать нас обоих, прикрываясь подготовкой к экзаменам. Иногда тем, что меня Макс дома ждёт…

Например, сейчас, когда мы возвращаемся после речной прогулки на теплоходе с крутой фотосессией меня, я оправдываюсь именно этим. Что брат освободился сегодня пораньше и у нас с ним были намечены важные домашние дела…

Хорошо, что Дан не спрашивает, какие. С одной стороны хорошо… С другой — мне постоянно в такие моменты моих попыток сбежать кажется, что он всё прекрасно понимает, потому и не уточняет. Только усмехается как-то ласково и коварно одновременно. Заставляя этим моё и без того намучившееся с ним сердце пропускать удары.

Мы уже возле моего дома, и сейчас Дан помогает мне слезть с мотоцикла. За последние дни я уже в какой-то степени привыкла, что он сам меня опускает, да и сажает теперь тоже.

Вот только на этот раз, привычно взяв меня за талию, Дан не спешит меня поднимать. Хотя шлема на мне уже нет, и я готова идти.

Наверное… Потому что сейчас, когда мы вот так глаза в глаза, я вообще словно ни к чему в этой жизни не готова. Только и могу, что смотреть в его разом потемневшие глаза, толком не дыша.

— Интересно, кстати, — неожиданно заговаривает Дан чуть хрипловато. — Твой брат уже знает про наши отношения?

Отношения?..

Дан впервые употребляет это слово, и уж не знаю, что у меня на лице, но как будто забавляется этому. Но тут же серьёзнеет, плавным движением подавшись ко мне так, чтобы мы теснее друг к другу были…

— Он знает всё, что со мной происходит, — спешу заговорить, решив, что безопаснее не комментировать его новое определение нашему взаимодействию.

И да, Макс действительно в курсе. Я уже наслушалась от него подъёбов на тему того, что ещё недавно я просила его не потворствовать Дану по части меня. Брат не в курсе подробностей моих встреч с Филатовым, но сделал уже однозначные выводы. И в глубине души я понимаю почему… Слишком уж много эмоций я испытываю эту неделю, и у меня не особо получается держать некоторые из них в себе. По крайней мере, перед Максом я не всегда стараюсь делать это.

А перед Даном порой нет шансов… Хотя, кстати, брат уверен, что и не надо. Я не советовалась с ним ни насчёт чего, но он иногда сам выражал своё мнение.

— И как, одобряет? — усмехается Дан, при этом внимательно глядя мне в лицо. — Да, — сам же довольно отвечает на свой вопрос, кивая.

Хм, ну… Это в целом предсказуемо было, вряд ли он у меня в глазах это увидел. Мне нет смысла отрицать. Да и вообще-то я сомневаюсь, что Дана способно остановить чьё-либо неодобрение.

Какими бы ни были его планы насчёт меня…

— Ты ему нравишься, — только и говорю как можно более непринуждённо.

— А тебе? — Дан вроде как забавляется, но смотрит совсем уж серьёзно.

А я… Ни слова сказать не могу. Только и смотрю на него, понимая, что это ведь может быть тот самый момент, когда между нами появится больше ясности. Но не могу перейти черту.

Да и потом… Мне-то Дан ни в чём не признавался.

С другой стороны, простое «нравишься» не должно быть чем-то особенным, откуда у меня такая уязвимость перед этим?

Не нахожу ничего лучше, чем податься к Дану и коснуться губами губ. Нет, это не ответ… Просто способ увести его от темы. Самый подходящий, потому что каждый наш поцелуй уносит Дана настолько, что даже я, неопытная, это чувствую.

Впрочем, не меньше накрывает и меня. Вот и сейчас сердце на мгновение замирает, когда наши губы трутся друг о друга. Сначала мы действуем плавно, осторожно и даже нежно — словно это особенно важный момент между нами, будто Дан всё равно мои действия как ответ воспринимает… Но любое смущение по этому поводу отступает на задний план, когда Филатов ожидаемо расходится, углубляя поцелуй, зарываясь пальцами мне в волосы и требовательно вовлекая мой язык в какой-то совершенно сумасшедший темп то ли танца, то ли состязания.

Поддаюсь… Иначе никак, потому что мне безумно нравиться целоваться с Даном. Хочется ещё и ещё, особенно, когда он так ненасытен. Я его голодом пропитываюсь, чувствуя не менее сильный ответный.

Обнимаю его за шею, сама засасываю его язык, а потом чуть прикусываю губу. С ума схожу от неожиданного мощного желания впитать в себя его чуть кофейный вкус… Кажется, даже издаю какой-то стон через поцелуй, на что Дан тут же делает движение бёдрами, вжимаясь в меня стояком, который невозможно не прочувствовать даже сквозь одежду.

И сейчас меня это не напрягает. Мы уже возле моего дома, я разговаривала с Максом, что приеду… Так что это просто поцелуй.

Просто поцелуй, просто прикосновения, просто концентрированное желание между нами, просто… Дан. Пффф, как бы не так — без какой-либо причины этот человек всегда имел какую-то особенную власть над моим телом. Оно с первого нашего соприкосновения загорается совершенно непривычно и тянется к нему. Теперь-то я это не могу не признать. Ведь сейчас всё это ещё сильнее обострилось… Лишает меня разума и каких-либо шансов на сопротивление.

Такими поцелуями обычно не ограничиваются…

— Как же хочется оттрахать тебя прямо на этом мотоцикле, — как в подтверждение моей мысли горячо шепчет мне Дан, когда наши губы разъединяются. — Кстати, я так ещё ни с кем не делал…

Конечно, я ничего не отвечаю. И совсем не потому, что оскорблена грубым словечком — такого, кстати, совсем нет. Наоборот… По телу разливается совсем уж горячая волна от такой дерзости Дана. И она-то заставляет меня молча ёрзать на мотоцикле, не зная, куда и деваться от смущения.

Чувствую безотрывный взгляд мне в лицо, но никак не могу посмотреть в ответ. Кажется, у меня уже и коленки от волнения трясутся.

— Что, опять спешишь? — ухмыляется Дан, сильнее сжимая меня в руках.

Я и на это ничего ответить не могу, тем более он явно намекает, что сбежать хочу. Лишь шумно сглатываю.

А он неожиданно наклоняется так, чтобы лбом моего касаться. Мягко проводит рукой по волосам, едва ведя по ним, нежно так гладя. До мурашек… При этом соприкасаясь со мной максимально тесно, интимно. Вжимаясь стояком мне между ног.

Контраст излишней откровенности с осторожной нежностью совсем с толку сбивает. А Дан ещё и заговаривает:

— Когда-нибудь ты уже не сможешь убежать, — касается губами моих, а потом скользит ими по щеке, пробираясь к уху: — Ты захочешь настолько, что всё остальное перестанет быть важным.

С меня едва не срывается стон, а дрожь колотит тело ещё сильнее. И первой связной мыслью становится неожиданное, что не когда-нибудь, а уже…

Но губы выталкивают другое:

— Не сегодня…

— Не сегодня, — с ухмылкой соглашается Дан, так резко отпустив меня, что я непроизвольно тянусь за ним. Вовремя стопорю себя, но наверняка заметно было… Жар приливает к лицу, уверена, что я краснею. Но Дан как не замечает: — Спокойной ночи. Я напишу тебе завтра.

******

Даже не ожидала, что меня настолько накроет. Что я даже спать не смогу… Макс в своей комнате наверняка уже давно сны видит, а я всё ворочаюсь, вспоминая самые разные моменты с Даном. И снова горячо по телу…

Пожалуй, пора признать — мой разум здесь уже давно не властвует. Держать Дана на дистанции, боясь в него влюбиться, не только глупо, но и уже невозможно. И не столько потому, что он не позволит. Я сама не справляюсь и не хочу — иначе мы бы не виделись каждый день, не общались и не обжимались.

Он прав. Я хочу этого. И, Боже, как же я хочу…

Я чуть не сдалась ему там, прямо возле дома, на мотоцикле. Если бы Дан в тот момент хоть чуть-чуть настоял, проявил бы больший напор — я запросто могла бы забыться настолько, что позволила бы лишить себя девственности вот так. На улице, на байке. И ведь даже думая об этом, я не прихожу в ужас от того, насколько меня заносит — мне становится ещё горячее.

Прикусываю губу… Отбрасываю одеяло. Веду ладонью по телу…

Нет, не то.

И увы, я точно знаю, почему — после ласок Дана моё тело отторгает чьи-либо ещё. Кажутся такими незначительными, неяркими, лишь неуклюжим суррогатом…

Резко сажусь на кровати. Так определённо больше не может продолжаться — я всё больше утопаю в Дане без надежды выплыть. Я уже не смогу его послать и, по сути, лишь оттягиваю неизбежное.

Но ведь так будет больнее, разве нет? Если всё-таки он лишь хочет меня — пусть и настолько сильно, чтобы казаться безоговорочно влюблённым — не лучше ли сделать это и закрыть тему прямо сейчас? Пока я окончательно не пропала…

Я хочу его. Он хочет меня. И что бы ни было дальше — я не буду жалеть.

От этой мысли переполняет такой решимостью, что я тут же встаю и поспешно одеваюсь. Сейчас или никогда… Если я не сделаю это вот так, среди ночи, вряд ли смогу когда-либо ещё. По крайней мере, сама. Лишь под напором Дана — когда уже не смогу ничего контролировать и бесповоротно влюблюсь в него.

Я знаю его адрес — уже не раз была у него. И в последний тоже ближе к ночи, хоть и не в разгар, как сейчас. Да, Дан наверняка спит — мы уже пожелали друг другу спокойной ночи. Но вызывая такси, я не испытываю никаких сомнений. Уверена, он будет рад мне.

Колеблюсь на мгновение, вдруг вспомнив про подарок Алисы. Не все презервативы я тогда выронила и оставила валяться на асфальте. Кое-какие остались, лежат тут у меня впустую…

Решительно засовываю в сумочку. Вдох-выдох… Пора выходить. Такси уже подъезжает.

*******

Немного даже дежавю. Я уже нервничала перед этой дверью, заставляя себя при этом настойчиво звонить. Но если тогда я переживала, что Дан меня грубо пошлёт, то теперь почему-то не сомневаюсь в другой реакции. Правда, будет неловко, если он не дома или крепко спит.

Помнится, его уже однажды даже звуки чуть ли не взрывов за окном не были способны разбудить. В тот раз, что я ночевала у него в квартире…

Зажимаю звонок, всё равно не желая сдаваться. Но при этом одновременно чувствуя себя дурой. Не слишком ли я настойчива?

Противоречивые бушующие чувства прямо-таки разрывают, но вот дверь всё-таки резко распахивается, являя мне сонного недовольного и чуть взъерошенного Дана. На нём только штаны — видимо, спешно напялил, прежде чем открыть.

Взгляд сам собой жадно скользит по кубикам пресса, который я уже видела. Но тогда не испытывала такого желания коснуться. Шумно сглатываю, прежде чем снова посмотреть Дану в лицо и увидеть там уже совсееем другое выражение. Клянусь, никакой сонливости там уже и близко нет. Он прям резко проснулся.

В глазах Дана сейчас запросто утонуть можно: оторваться от них тяжело. Даже дыхание затаиваю, насколько накаляется между нами. Целая буря чувств. Кажется, он даже не моргает.

Дааа.... Мне не стоило сомневаться. Дан рад, что я пришла. Хоть и ошлеломлён. А ещё смотрит так, словно вот-вот сорвётся. Будто достаточно всего искорку в этот пожар бросить, как он обрушится на меня, сжигая дотла.

Но разве я здесь не за этим? Я хочу сгорать с ним, и меня нисколько не пугает пыл Дана, исходящий от него даже сейчас, когда не шевелится и толком не дышит.

Так ничего и не сказал…

Впрочем, я тоже не особо способна на слова сейчас — резким движением сокращаю между нами расстояние и сразу целую. Первое же прикосновение губ к губам как током прошибает. Вроде бы уже привычное за чуть больше, чем неделю, действие — но Боже, насколько же особенное сейчас. И волнительно, и безумно хорошо, и горячо.

Провожу языком между его губ, дразняще и одновременно требовательно. Не представляю, как набираюсь такой смелости, но желание вытесняет любые сомнения. Играю с огнём? Пускай. Я уже горю…

Дан резко сжимает меня в руках, чуть приподнимая и перенося через порог. Тут же закрывает одной рукой дверь, слегка отстранившись от меня для этого. И я вижу, каким блеском вспыхивают его глаза…

Обратного пути нет.

Дан сразу прижимает меня к этой же двери, уже сам вовлекая в жаркий глубокий поцелуй. У меня между ног чуть ли не пульсирует от того, с каким напором меня целуют, подчиняя мой язык своим. Руки сами собой располагаются на его плечах, опускаясь ниже, гладя напряжённые сейчас мышцы. Ощущение горячей кожи и крепкого мужского тела под ладонями заставляет дрожать. Ох… Даже не думала, что мне будет настолько приятно его касаться.

Его руки, кстати, тоже позволяют себе больше: хаотично и жадно поблуждав мне по телу, останавливаются на попе, сжимая её и притягивая ближе.

Дааа… Под этими штанами Дан явно без трусов, потому сейчас я чувствую его стояк намного острее, чем когда бы то ни было ещё. Мгновенно вспоминаю, каков его член. Я ведь и когда в первый раз на него смотрела, отклик по телу чувствовала, будто мы как-то взаимодействовали…

Каким запретным и неправильным это казалось тогда. И каким нужным и приятным — сейчас…

— Что на тебя нашло? — неожиданным шёпотом мне рот интересуется Дан.

Спрашивает настолько довольно и ласково, что я нисколько не сомневаюсь в ответе:

— Хочу, — тоже ему в губы, сразу захватывая их своими.

Дан издаёт какой-то безумно сексуальный утробный звук, подхватывая меня за попу и легко приподнимая. Не разрывая при этом поцелуя, а только углубляя его, несёт меня в сторону своей постели. Где ещё совсем недавно спал… Цепляюсь ему в плечи и обвиваю бёдра ногами, расслабляясь в его руках и позволяя себя вести. Куда и как захочет. Ведь так хочу и я…

— Знала бы ты, как хочу тебя я, — хрипит Дан, укладывая меня на всё ещё тёплую после него постель. А у меня в груди сжимается от прилива нежности, ведь он так мягко меня опускает, бережно, при этом глядя так горячо, что логичнее было швырнуть. — Жажду. Давно.

Он нависает надо мной, соприкасаясь так, что не уловить всю степень его желания просто невозможно.

— Сумочка… — вспоминаю, пока сознание ещё не окончательно уплыло. Кажется, я уронила её где-то в коридоре во время одного из поцелуев… — Там презервативы.

Дан выразительно приподнимает брови.

— Те самые? — усмехается.

— Не те, которые ты кидал в меня, — говорю еле-еле, потому что теперь он опирается только одной рукой, второй касаясь меня. Очерчивает контуры губ, чуть оттягивает нижнюю, двигается ниже. И всё это, глядя мне в глаза. — Там их… Много было.

Дан качает головой, снова усмехаясь и продолжая смотреть мне в глаза. Его рука при этом опускается мне на грудь, сжимает, потом пальцы очерчивают полушария, приятно гладя…

А затем — резкий рывок рукой, и вот она уже под кофточкой. Теперь его ладонь накрывает грудь кожа к коже, спуская лифчик. Дрожу, издавая прерывистый выдох.

— Когда мы закончим, — совсем уж низким голосом заговаривает Дан. — Я хотел бы послушать историю, откуда они у тебя.

Я на это издаю шумный вздох-стон, потому задравший мне кофточку Дан опускается туда лицом, целуя где-то в районе рёбер. Так чувствительно… И так как интимно — врасплох меня его жест застаёт. Хотя и понимаю, что скоро мы будем заниматься куда более откровенными делами.

— Она не такая интересная… — еле проговариваю, кладя руки ему на плечи.

Голос в конце уже совсем срывается — руки Дана более настойчиво двигаются мне по телу, уже нащупывая застёжку лифчика. А губы в это время засасывают мне кожу уже ближе к груди. С меня срывается чуть ли не хнычущий звук, а потом я чувствую, как его язык слегка щекочет, а зубы — тут же прикусывают. Причём почти касаясь полушарий груди, которая, оказывается, уже обнажена!

Я и не заметила, когда Дан успел почти снять на мне лифчик, расстегнув и подняв его вместе с кофтой. И теперь меня пробирает дрожью от того, что настолько оголённая перед ним. Чуть не задыхаюсь, ощутив его дыхание возле мгновенно отвердевшего соска. А потом чувствую и язык… Горячие губы…

Кажется, я царапаю Дану плечи. А он чуть оттягивает сосок губами, толкает языком, кружит им…

Как же горячо, что аж ёрзать под ним хочется. А он сильнее сжимает другую грудь рукой, явно заводясь не меньше. Плавлюсь в исходящем от него жаре…

— Давно хотел попробовать на вкус, — довольно заявляет мне Дан. — И оставить на тебе свои следы, — снова засасывает, на этот раз ближе к коже груди.

Комната уплывает перед взглядом. Мои вдохи чередуются с тихими стонами, сдерживать которые всё тяжелее. И каждый новый провоцирует Дана напористее двигать мне по телу руками.

Нетерпеливо приподнимает меня, чтобы полностью снять кофту с болтающимся на мне лифчиком… Скорее машинально поддаюсь — и вот мы уже оба сверху полностью обнажены.

— П-презервативы по-прежнему в сумочке, — напоминаю, когда наши взгляды сталкиваются. Неожиданно аж немного неловко становится, и я вспоминаю, в каких обстоятельствах была здесь в последний раз. Но всё равно продолжаю: — Я помню, что ты не любишь с резинками, но… — запинаюсь, кажется, краснея.

По крайней мере, жар на этот раз приливает к лицу, а не ниже, где концентрировался всё это время. Ещё и немного не по себе от того, что припомнила его фразочку, насмешливо брошенную мне в первый день нашего знакомства, когда Дан скорее пугал.

Но, к счастью, он не заостряет на этом внимания.

— Сейчас лучше так, — хрипло говорит, неохотно поднимаясь с кровати и оставляя меня. — А то точно не продержусь, — окидывает меня горячим взглядом по телу, порочно облизнувшись.

А потом тут же подрывается в коридор — за моей сумочкой. А я в это время дрожащими пальцами освобождаю себя от остатков одежды. Хочу, чтобы Дан видел, что я уверена в своих действиях. И чтобы не догадался, что у меня ещё ни с кем не было.

Полностью раздеться всё-таки не успеваю. Берусь за трусики как раз в момент, когда он возвращается ко мне с сумочкой. Замирает… И всё между нами как будто бы тоже. Да и я сама. Как и моё сердце.

А воздух накаляется настолько, что дышать тяжелее.

— Какая же ты… — проговаривает Дан, наконец моргнув и протягивая мне сумочку.

Еле принимаю разом ослабевшей под его жадным взглядом рукой.

Мило, кстати, что Дан сам в сумочку не сунулся. Помнится, когда я была в этой квартире в последний раз, залезал и туда, и даже в телефон.

Но к чёрту прошлое… Судорожно достаю под внимательным взглядом Дана первый попавшийся презерватив. Надеюсь, он из обычных, а не с каким-нибудь сомнительным приколом.

В целом да, судя по изображению, вполне нормальный. Только с усиками небольшими. Типа для дополнительной стимуляции…

Жар снова приливает к лицу, когда взгляд сам собой падает на член Дана, видный даже сквозь штаны. Не думаю, что тут понадобится что-то дополнительное… У меня вообще сомнения, что мы с ним совпадём физически. По крайней мере, вряд ли получится это сделать без того, чтобы он понял, что я девственница.

И, наверное, самое время это всё-таки сказать… Но я не решаюсь, да и не успеваю — Дан резко ко мне подаётся, сразу стаскивая с меня трусики. Довольно нетерпеливо, жадно, почти грубо это делает — так, что резинка больновато проходит по коже, наверняка оставляя на ней след. И Дан это замечает, глядя на неё совсем уж чёрными глазами. Дышит тяжелее…

А потом двигает меня на кровати поближе к изголовью. Меня, уже абсолютно раздетую… Сам ещё в штанах, но явно ведь вопрос времени, когда будет без них. И, судя по всему, вопрос нескольких секунд — меня ведь буквально уносит в вихре его желания. Сама дышу неровно, шумно и сбито, то и дело дрожа. Тело уже как податливый пластилин в его руках, не управляю им.

Зато Дан — да. Властно раздвигает мне ноги, на что я сильно прикусываю губу. Мне немного неловко: в таком положении ещё ни перед кем не была. А сейчас со мной не просто кто-то, а он…

Но всё рано поддаюсь, тут же падая обратно на кровать, потому что он чуть прикусывает кожу моего бедра, зацеловывая ногу и дальше. Снова оставляет следы… Касается губами и языком так, что я не сдерживаю стона. Не думала, что и там может быть так чувствительно… А Дан ещё и дыханием периодически обдаёт, точно считывая, что от этого полувоздействия меня накрывает ещё сильнее. Остро так, на грани — когда он то грубыми поцелуями мне кожу засасывает, то едва гладит губами, совсем чуть соприкасаясь.

Одуряющий контраст. И всё это совсем рядом с самым интимным местом, где уже бесстыдно мокро.

И Дан это явно замечает, довольно хмыкнув. Пальцами собирает влагу, размазывает там же, а меня как током бьёт от того, что он так неожиданно касается между ног. Чуть шлёпает, и я снова стону.

А Дан смотрит на меня, словно впитывая мои эмоции. Хищный взгляд… Дикий, жадный.

И, видимо, нас обоих накаляет от этого, потому что Дан всё-таки тянется к упаковке с презервативом. И штаны снимает…

Да, трусов там нет. И я не в первый раз вижу этот член, но именно сейчас у меня аж пальцы на ногах поджимаются при мысли, что он вот-вот проникнет в меня.

И, судя по всему, медлить с этим Дан не собирается. Быстро раскатывает презерватив по члену, усмехнувшись усикам. А потом тут же оказывается надо мной, нависая и удерживаясь на руках.

Его член я при этом прекрасно чувствую. Остро, до сильнее пробирающей дрожи… Горячий, твёрдый, большой.

Провожу руками по плечам Дана, не сразу решившись посмотреть на него сейчас. Сглатываю, когда снова окунаюсь в черноту его глаз — и не думала, что они могут настолько темнеть. И при этом столько всего в себе отражать.

— Не думала, что получится тебя разбудить, — в неловкости заговариваю, не особо перебирая, о чём. Лишь бы об отвлечённом, а не о том, что его член уже фактически у меня между ног, где слишком влажно и горячо. — Ты крепко спишь.

Дан усмехается, повернув голову так, чтобы видеть, как мои руки сами собой довольно увлечённо ведут по его бицепсам. Вверх-вниз… Исследуют его мышцы, впитывают их жар, скользнув и к груди…

— Ты тоже, — Дан всё-таки поддерживает мою тему: хрипло, не сразу. — Я помню.

— В этом мы похожи, — издаю неловкий смешок.

Который, впрочем, тут же превращается в стон, потому что Дан теперь опирается одной рукой, вторую опуская между нами, ведя ею мне по телу и останавливаясь именно там, где чувствительнее всего. Чуть надавливает на клитор…

— Не только в этом, — при этом утверждает как-то коварно.

И я не могу толком осмыслить, о чём это он. Потому что следующую секунду Дан уже берёт член, направляя его в меня.

Вгоняет резким толчком. Сразу мощно. На всю глубину. И почти сразу двигается, но тут же замирает, когда я издаю непроизвольный визг.

Слишком сильно… Аж простреливает меня всю. Сдержаться нет сил, но я уверена, что Дан останавливается не из-за моего звука, который запросто можно было считать за крик от удовольствия.

Можно было бы. Только вот Дан явно так не воспринимает, ещё и сдерживая меня, сильно сжав; когда пытаюсь продолжить движение. Чтобы не понял, что мне больно.

Дура! Всё он понял. Вижу это по его ошеломлённому растерянному и почти отчаянному взгляду.

— Ты… девственница? — совсем тихо, вглядываясь мне в глаза, спрашивает.

Сглатываю. Теперь уж нет смысла отрицать…

— Уже нет, — неуклюже отшучиваюсь.

Цепляюсь Дану в плечи, но увы — он резко выходит из меня, и, нахмурившись, смотрит на кровь на презервативе. А я замираю в напряжении, боясь, что он поймёт причину, по которой я ему не сказала сразу.

Я ведь вижу его состояние…

Ему совсем не всё равно. Он непривычно растерян, почти разбит. И я даже могу не спрашивать, почему — потому что помнит тот мой крик и теперь думает, что мне было слишком больно.

По факту да, не сказать, что это было не так. Но эти ощущения как-то разом на задний план отступают, когда понимаю, что сама же испортила себе первый раз молчанием. Можно, конечно, успокаивать себя тем, что лишение девственности при любом раскладе не самый приятный процесс — но ведь вижу по взгляду Дана, что не считает так. Хотел бы иначе.

И от этого вдвойне стыдно за свои подсознательные недавние мысли. Как вспомню, почему ему не сказала, так тяжесть в груди появляется неприятная. Теперь мне меньше всего хочется, чтобы Дан это узнал. Он такого не заслуживает…

Но всё-таки спрашивает:

— Почему ты мне не сказала? Я был бы… — сжимает челюсть, отведя взгляд. — Сдержаннее.

Ну вот… Его слова — лишнее подтверждение тому, насколько абсурдны были мои мысли. И почему осознание накрывает меня только сейчас?

Я была готова отдать ему девственность, но не раскрыть сердце. Получается, это так. По какой ещё причине я запрещала себе поверить, что Дану от меня нужен далеко не только секс?

Я ведь не сказала ему про девственность, потому что думала, что после того, как у нас всё случится, он может остыть ко мне. Правда допускала, что Дан настолько взялся за меня, просто желая затащить в постель. Несмотря на все его поступки, как будто внушала себе именно это… Готовилась только к такому исходу. Крутила в голове слова Макса, что Дан привык побеждать, напоминала, как Филатов всего остального так же самозабвенно и настойчиво добивался…

И ладно бы мои страхи. Но тут не только они — я, получается, недооценивала Дана. Поверхностным каким-то его в своём сознании рисовала просто потому, что боялась обжечься.

Хорошо хоть совсем подонком его не считала — а потому и думала, что девственницу может не захотеть, мол, слишком серьёзный шаг, тут по любви надо. А мне это не подходило… Я хотела секса. Уже свыклась с тем, что при любом раскладе хочу этот опыт именно с ним. Боялась, что Дан сольётся, узнав… И что я останусь только с воспоминаниями о наших поцелуях и свиданиях.

М-да, чем больше вспоминаю ход своих мыслей, тем более абсурдными они кажутся. Ужасно глупые.

Ещё и пауза затягивается. И Дан всё более напряжённый. Чуть тянется ко мне, но стопорит себя, хмурясь. Даже не догадываюсь, что у него сейчас в голове…

Но становится страшно, что из-за своей глупости могу перечеркнуть всё между нами. Он ведь явно привык скорее к плохому — потому по жизни выгрызал себе всё, вырывал, рискуя и балансируя на грани. Побои от отца, смерть матери, вряд ли любящие и верные девушки на его пути… Я уже замечала в нашем противостоянии раньше, что чем ближе мы становимся, тем грубее Дан. Потому что не привык к этому — и куда сильнее, чем я.

Но всё равно всю эту неделю был максимально открыт со мной. Как я могла думать, что ради секса?..

Дан и сейчас словно бы осторожничает. Может, думает, что я себя использованной чувствую? Что жалею о случившемся?

Почему такой взгляд… Я же сама пришла.

Порывисто обнимаю, тяну к себе. Вздрагивает, но поддаётся, а я хаотично целую лицо, погружая пальцы в его волосы. Ухмыляется…

— Всё хорошо, — шепчу, чувствуя, как жар приливает к щекам. Опять это смущение… То ли из-за его усмешки на мои жесты, то ли от моих же слов. — Мне понравилось.

Дан качает головой, резко укладывая меня обратно. Внимательно смотрит мне в глаза, снова качает головой — уже и не уверена, что на моё утверждение. И рада бы продолжать уверять, что да, но не могу, как загипнотизированная его взглядом. Каким-то особенно глубоким, заставляющем сердце пропускать удары один за одним.

— Тебе понравится сейчас, — решительно заявляет Дан, как-то ласково гладя меня большим пальцем по щеке.

Вообще-то до лишения девственности мне всё действительно нравилась — я буквально уплывала, и он наверняка это чувствовал. Но на возражения я сейчас не способна — слишком накатывает эмоциями и ощущениями, хотя Дан пока не так чтобы воздействует. По-особенному нежно гладит мне тело, не переходя грани. Не считая того, что его член всё ещё стоит и соприкасается со мной…

Мысли уплывают из головы. Последней связной становится понимание, что мои возражения Дан сейчас и не примет. Ему не нравится то, как у нас всё случилось… Он хотел бы по-другому. И я этого шанса его лишила — так значит, хотя бы сейчас должна позволить ему исправить всё.

Расслабляюсь, подставляясь под его прикосновения. Шумно дышу, млею, не скрывая кайфа. Растворяюсь в нём… Он только острее становится, когда ладонь Дана осторожно опускается мне между ног.

Облизнув губы, ловлю его взгляд. От горящего и в то же время внимательного выражения в его глазах и дурею, и смелею мгновенно — сама опускаю руку между нашими телами и касаюсь члена. Несмотря на презерватив и жидкость на нём, больше чувствую саму плоть — горячую, твёрдую, чуть пульсирующую..

Дан прикрывает глаза, сбито дыша. Осторожно двигает бёдрами, чуть толкаясь мне в руку. Сжимаю сильнее… Хочу, чтобы ему было хорошо. Вижу, что это так.

Возможно, настолько же, как и мне там, внизу, от нажима его пальцев.

— Это потом, — хрипло заявляет Дан, мягко убирая мою руку. — Сейчас расслабься и позволь действовать мне. Я уже понял, что ты готова к более интимным ласкам, — усмехается.

Я готова ко всему… И к нему во мне снова тоже.

Только вот первое утверждение явно преждевременное, потому что когда Дан резко опускается лицом мне между ног, сердце тут же отдаётся в безумных ударах где-то в висках. Это… Слишком! И ведь там кровь… Разве нет? Разве не должно быть брезгливо?

Но Дан так явно не считает, требовательно раздвигая мне ноги как можно шире и удерживая их так, что сдвинуть не могу. И такая его бескомпромиссность неожиданно мощно возбуждает — не меньше, чем горячий взгляд Дана. Сначала мне в глаза, а потом туда…

Боже, я на грани уже от одного только этого.

А уж когда чувствую обжигающее дыхание… Касание языком и пальцами одновременно…

Контролировать ситуацию, чуть приподнявшись на локтях и глядя на Дана, у меня больше нет шансов. Слишком уж простреливает ощущениями. Его язык двигается по моим самым чувствительным точкам влажно, горячо, бесстыдно. Я и без того оставляла следы на простыне, а теперь словно насквозь мокрая, но как же от этого хорошо…

Отчаянно сжимаю ту самую простыню, рискуя её порвать. О том, чтобы смущаться стонать, и речи нет — звуки сами собой рвутся из губ. И каждый такой словно провоцирует Дана усилить напор. Раздвигает мне половые губы, скользнув языком… Прямо внутрь!

Сильно кусаю губу, разве что не захныкав. Как же это… Нереально просто. Я и не знала, что можно получать такое удовольствие. И от ощущений, и от жадности, которая исходит от Дана, когда трахает меня языком. И у меня любые блоки исчезают разом — крови, во-первых, много и не было, а во-вторых, смазки сейчас столько, что та явно не чувствуется. А мои вкус и запах ему точно нравятся…

И это заставляет меня чувствовать себя ещё более желанной. Окончательно отпускаю себя, окунаясь в ощущения с головой. Кричу, хнычу, стону, умоляю, то и дело выгибаясь от особенно острых приливов кайфа.

Его язык и губы везде. Засасывают, целуют, гладят. Пальцы порхают как будто по сразу всем нервным окончаниям. Язык то снаружи, то снова толкается внутрь, то по краям скользит. Уверена, что я снова и снова теку прямо в него, на что горячее дыхание Дана учащается, добавляя мне и без того мощных ощущений. Болезненные, кстати, чуть ли не с самого начала на задний план отголосками встали, а сейчас их вообще нет! Лишь жажда разрядки, из-за которой я извиваюсь и чуть ли не плачу.

Дан явно улавливает, насколько я нуждаясь, усиливая напор. И уже скоро я дрожу особенно крупно, протяжно выстанывая и забиваясь в оргазме.

Вот это да… Даже не думала, что он так умеет. Хотя и за эти мысли теперь стыдно — в подсознании я считала Дана эгоистом в сексе, который привык брать и получать.

Впрочем, нависнув надо мной, он выглядит не менее довольным, чем я. А я так вообще до сих пор плыву, да и дыхание в порядок привести не в силах.

У него оно тоже слегка сбитое.

— Как я и говорил, хотел попробовать всю тебя… — вкрадчиво заявляет, сжимая мне грудь и ухмыляясь тому, как я на это кусаю губу, тут же подрагивая в очередном спазме кайфа. Оргазм как будто до сих пор во мне отголосками. И лишь усиливается от проникновенных горячих слов Дана: — Везде. Языком, членом, руками, губами…

От каждого его слова меня ведёт всё сильнее, и помимо отголосков недавнего оргазма добавляется новое возбуждение. Захлёстывает, отзываясь на каждое слово Дана, которое снова и снова прокручивается в голове его низким голосом…

— Пора членом, — с трудом узнаю свой голос.

Но не просто говорю, а ещё и подаюсь бёдрами так, чтобы чувствовать его. Всё ещё в презервативе… Всё ещё стоит.

Чуть трусь, на что чувствую, как у Дана сбивается дыхание.

— Ты уверена? — всё-таки спрашивает.

Как же ему важно…

Смотрит так ласково и открыто, что у меня сердце сжимается от прилива нежности. Буквально таю, глядя ему в глаза. И это он… Даниил Филатов, который ещё недавно вызывал у меня совсем другие чувства. Впрочем, тоже сильные.

И ведь не сказала бы, что негативные. Наверное, скажи мне кто-нибудь ещё тогда, во время нашего противостояния, что он будет на меня смотреть с такими чувствами — это бы вызвало во мне приятный трепет. Мне никогда не было всё равно на Даню.

Как и ему — на меня…

— Мне почти не было больно ещё тогда, — тихо, но уверенно говорю. — А сейчас так вообще пора выжимать постель, — тут мой голос чуть снижается: как ни странно, смущение даёт о себе знать.

Да, оно ещё есть даже после того, как кончила наверняка прямо на язык Дана. Но всё же говорить ему о своём удовольствии в глаза, лёжа под ним и отчаянно нуждаюсь — что-то новенькое. Особенно интимное.

Я полностью открыта, я всецело отдаюсь… И наконец понимаю и принимаю, что это взаимно. Между нами всегда было больше, чем влечение.

— Успеем, — многообещающе ухмыляется Дан. — Пока выжимать рано.

У меня дыхание само собой учащается от этих его слов. Машинально тянусь за поцелуем, и Дан с готовностью принимает мои губы своими. Чувствую едва уловимый солоноватый привкус… Мой?

Хм, ещё некоторое время назад я бы искренне считала, что это чересчур — как и делать куни после лишения девственности. Но с Даном привычные рамки как-то сами собой отпадают. Легко, естественно — как и моя идея заявиться к нему посреди ночи. С ним я реально могу всё.

И более того, мне это нравится. Меня уносит от того, как во время поцелуя Дан сгребает меня в объятия, сильнее подминая под себя. От того, как горячо и глубоко мы целуемся, всё более жадно и несдержанно. От того, как наши тела приятно трутся друг о друга от любого даже случайного движения… От ощущения твёрдого члена на мне. И даже от мысли о том, что он скоро будет и во мне…

Дану явно хочется того же: вот уже шире разводит мне ноги, одновременно чуть ли не грубо толкаясь языком мне в рот. Поддаюсь обоим его действиям и, кажется, издаю стон ему в рот.

На что тут же чувствую, как головка члена слегка толкается в меня. С готовностью обвиваю Дана ногами, раскрываясь и подаваясь навстречу. Вместо лишних слов выражаю, что хочу дальнейшего. И действительно ведь хочу — аж между ног снова пульсирует.

Дан с каким-то облегчённым вздохом погружается в меня полностью: осторожно, но быстро. Прям сразу ощущаю, насколько сдерживался… Меня ведёт от мощной силы его желания, которое всё ещё под контролем — настолько он внимателен и чуток ко мне. Двигается размеренно, отпустив мои губы. Чтобы, чуть отстранившись, посмотреть мне в глаза.

Улыбаюсь ему, решив, что он так проверяет, всё ли в порядке. Уже собираюсь заверить это вслух, но первым заговаривает Дан:

— Не смей больше думать, что у нас невсерьёз, — настойчиво толкается внутрь, припечатывая этим заявлением. — Поняла?

Задыхаюсь и от ощущений, и от внезапных слов. Дан понял… Он всё-таки понял, почему я не сказала про девственность, хоть и не стал ждать ответа от меня.

И это настолько застаёт врасплох, что не сразу умудряюсь заговорить. Переполняют эмоции. Представляю, как ему было неприятно всё понять…

Хотя нет. Не представляю. И не хочу.

— Поняла… — срывающимся голосом поспешно соглашаюсь. — Прости… — льну к губам Дана в нежном мимолётном поцелуе. — Прости, — шепчу ему в губы, двигая бёдрами и самостоятельно насаживаясь на член.

Не столько ради извинений… Это приятно. Как же это приятно…

Меня аж потряхивает. А Дан дышит всё более шумно и сбито, а потом и двигается быстрее — я прям чувствую, как отпускает себя, разве что не рыча. Толкается внутрь ритмично, глубоко, но в то же время не слишком быстро. Смотрит мне в лицо.

А мне совсем не больно уже. Да и те отголоски, что были поначалу, отступают на задний план от удовольствия, что он во мне. Что сдавленно дышит, то и дело утыкаясь мне в шею и вдыхая запах. Или целует, или в глаза мне смотрит…

Я чувствую, что снова на грани. Или это он? Ускоряет темп, когда стону от удовольствия. Сначала осторожно, потом — несдержанно. Извиваюсь под ним, кажется, даже царапаюсь, принимая его член. Стоны снова сами собой из меня рвутся. И каждый из них всё сильнее распаляет Дана в движениях.

Мы так близки… Ещё немного… Совсем чуть-чуть.

Несколько резких и глубоких толчков — и вот я уже чувствую оргазм Дана почти так же мощно, как свой тогда. Хоть и между нами презерватив. Закрываю глаза, внимая этим ощущениям, а потом резко распахиваю — слишком уж простреливает новыми. Потому что его рука привычно ложится мне на клитор, усиливая наш общий кайф в несколько раз. Куда уж острее… Опустошает, хоть и в самом приятном смысле. А Дан ещё и замирает во мне, делая этот особенный момент ещё более чувственным. Дышит через раз, в глаза мне затуманенным взглядом смотрит.

Не нужно быть опытной, чтобы понимать, как ему хорошо. Может, даже так же, как и мне?

Не хочу вставать. Знаю, что надо в ванную и разобраться с постельным бельём, но лежу, совершенно разомлевшая, даже когда Дан уже приподнимается, снимая презерватив. Бросает на меня взгляд, усмехается довольно.

— Так откуда они у тебя?

Не сразу понимаю, о чём он. Я как будто ещё не здесь — в ощущениях. Привыкаю к себе новой… Дану принадлежащей.

А он рядом ложится, видимо, тоже решив, что остальное потом. Тянет меня к себе, гладит по голове. Непривычно так… Нежно.

Тоже касаюсь его — кладу руку на грудь. Такие мышцы…

— Алиса подарила, — сглотнув, отвечаю. — Она работает в секс-шопе. Решила так постебаться надо мной, зная, что я девственница… — ухмыляюсь. — Была.

— Насколько я помню, там каких только не было. Музыкальные даже, — хмыкнув, вспоминает Дан. — И с сантиметровой линейкой. Пожалуй, их стоит опробовать все.

Мммм, и начать с сантиметровой линейки. Даже интересно, что она покажет, учитывая, что я как будто до сих пор чувствую член Дана во мне. И это приятно…

— Успеем, — на этот раз утверждаю об этом я, давая понять, что сомнений в нём и нас больше нет.

Улавливает… Притягивает ближе, сильнее сжимает и целует куда-то в висок.