Поиграем?

Глава 10

С момента бала в доме Жиффара прошла неделя. Неделя без дождя и без ветра. Неделя хорошей и относительно теплой погоды. Неделя… абсолютно мерзких ощущений. Аннабель, уже битый час пялилась в открытое окно, накрывшись с головой одеялом, оставив себе маленькую щель. Часы показывали уже 12, но она не вставала и даже не собиралась. Собственно как и все прошедшие 7 дней. В тот день, когда она узнала, что всё таки не беременна, ей было так хорошо сначала, потом этот урод испортил ей настроение, а потом… А потом к вечеру ей стало плохо и она завалилась в обморок прямо на моменте спуска на первый этаж. Весь дом так переполошился, словно ее с какого то ружья на этой лестнице сняли. Что с ней было, Скардино так и не поняла. В начале, врач сказал, что нервное перенапряжение. Однако в первые дни ее тошнило и болел живот, потом болело горло, а последние три дня она просто чувствовала себя так, словно ее топтала ногами целая рота солдат. Слабость, ноющая боль в голове, трясущиеся руки. Все сошлись на том, что она подхватила поветрие, ходящей по городу эпидемии. Ну и к черту. Ей лично было всё равно, что там ей поставили и что будут давать. Главное, что ее никто не трогал, не разговаривал и не заставлял куда-то идти и что-то делать. Она пропустила два приема, у каких то бизнесменов и одно семейное интервью, и честно говоря, было плевать. У неё была на это причина и она ей обязательно воспользуется.

— Ну как ты? — произнесла Алиса, абсолютно точно присев на кровать у неё за спиной. Жаль, ей лень было встать. Так бы она уже закрыла дверь, чтобы к ней вообще никто не приходил. Неужели это так трудно? Что, и поболеть нельзя нормально?

— Уходи, — глухо бросила Скардино, неотрывно смотря на качающуюся за окном ветку. Она ощущала себя мерзко и ужасно. Липко и гадко. Внутри было пусто. Словно выгорело все к чертям. Она устала от того, что ей плохо. Она расстроена, что именно она угодила в какое-то тупое поветрие. Она очень подавлена, что Дамиан ни разу даже не зашел к ней за эти 7 дней. Неужели ему настолько плевать? Неужели она настолько его обидела, что ему стало всё равно на неё? Ну она же не специально! Она честно… искренни хотела позаботиться о нём. Они не разговаривали вот уже 11 день, кроме того раза возле ее комнаты. С каждым днем злость в его сторону улетучивалась. Улетучивался сарказм. Улетучивалась даже гордость, в итоге оставляя только грусть и уныние. Ему и правда, плевать на неё. Вот настолько она оказалась ненужной и неинтересной, что он променял ее на девку, которую знал тогда 2 недели. Зачем тогда было говорить, что любит и всегда поддержит, если в итоге это не так? Его нет.

— Аннабель тебе уже пора выздоравливать, — проговорила миссис Скардино.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Уходи, — шмыгнула носом Аннабель. — И не приходи больше.

— Не неси этот бред, — закатила глаза Алиса, — Сейчас не время предаваться хандре. Врач сказал, что тебе уже должно было стать лучше. Ты что, дуришь нас?

— А мне насрать, что вам сказал ваш врач.

— Я уже теряю терпение Аннабель, — выдохнула Алиса, — Мне хватает твоего брата, с его возобновившемся запоем. Неужели я и перед тобой должна бегать, чтобы вдолбить наконец в ваши головы мысль, что сейчас не время для любой драмы. Всё после выборов. Все проблемы, болезни, и эмоции.

— Дамиан дома? — потерла свой нос Скардино. Возобновившейся запой. А он разве прекращал когда-то свои тусовки? Ах да, в церковь видно не пускали пьяным. Ради этой дряни то, он готов на всё.

— Не знаю, — вздохнула Алиса, — Приходит отоспаться иногда и опять уходит. Что у вас произошло? Я упустила какой-то скандал?

— Нет, — равнодушно бросила Аннабель, — Он просто сказал мне никогда не лезть в его жизнь.

— Если ты ударилась в страдания из-за этого, то даже не бери в голову, — усмехнулась Алиса, — Дамиан любит нагнать излишнюю драму. И толики внимания не стоят эти выкрутасы.

— Уйди отсюда а, — прикрыла глаза Скардино, не настроенная слушать потрясающие жизненные советы. Что-то они не приносят ей особого счастья в последнее время.

— Чтобы сегодня к вечеру уже поднялась и приняла божеский вид, — встала на ноги Алиса, — Больше ваших стенаний я терпеть, не намерена. Выясняйте свои отношения без урона для нашей семьи. Мы итак отдуваемся с Джоном одни всю неделю.

После этой фразы послышались ее глухие шаги, а после и звук закрывающейся двери. Скардино закатила глаза. Кажется, ее отпуск подошел к концу. Если она не встанет, мать стащит ее отсюда за ногу. Глубоко вздохнув, Аннабель титаническими усилиями все же поднялась в сидячее положение. Подумать только, она целую неделю не была на улице. Ей и самой пора заканчивать эту чахлую депрессию. Она… она вообще то Аннабель Скардино, а не какая-то жалкая сучка, чтобы валяться тут. Так она вообще никогда не выздоровеет. Если всем насрать на неё, это их проблемы, ей самой на себя не насрать и только поэтому она встанет и будет жить как жила, назло всем. В теле все еще ощущалась слабость и душ не особо исправил ситуацию. Она перестала быть липкой и грязной, но ноги все еще дрожали при ходьбе, а голова раскалывалась от боли. Надев бордовое платье с резинкой на талии, она присела обратно на кровать. Силы закончились уже на этом моменте. На корсет она вряд ли сподобится в ближайшие дни. Закинув в рот ворох таблеток с какими-то витаминам, что ей выписал врач, она покосилась на дверь. Шмыгнув носом, она вновь встала, проследовав на выход. Глубоко выдохнув, Скардино, испытывая крайне противоречивые эмоции, всё же повернула направо к родному коридору. Сцепив между собой ладони, она приближалась к его двери, передумав за это время уже около десятка раз. Почему она вообще идет туда? Почему она должна там перед ним унижаться? Это он бросил ее, а не наоборот. Она бы никогда его не оставила. Тем более из-за какого-то стремного мужика, например.

Она просто хочет проверить там ли он. Просто хочет сказать, что это уже она хочет, чтобы он не лез в ее жизнь. Эта она в смертной обиде и считает все это предательством. Открыв дверь, ее тут же обдало прохладным ветром. В комнате было холодно и неприятно. Словно брошено. Сделав пару шагов вперед, Аннабель достаточно быстро заприметила лежащего поперек кровати Дамиана в своем неизменном черном костюме. Понятно. Пьяный. Что-то не так уж и прельщает видно его общество этой Кьяры, раз он стал по черному бухать. Присев на край кровати, Аннабель отрывисто выдохнула. На самом деле ее совсем не радовало, что ему плохо. Пусть бы он лучше таскал этой твари цветочки, но был радостный, чем вот так. Эта дрянь, просто сломала им всю их долбанную жизнь! Запудрила мозги Дамиану, превратила их взаимоотношения в руины и отсиживается теперь в своей церкви, когда всем плохо . Класс. Чего же она не видит ее здесь? Рядом с ним? У них же такая бешеная любовь? Так почему тогда ее нет, когда ему плохо, а она, аморальная и материальная сука здесь? И всегда была рядом, когда надо. Всегда.

Судорожно всхлипнув, Скардино оглянулась на лежащего брата. Он крепко спал и вряд ли бы проснулся в ближайшее время. Трясущейся ладонью она слабо погладила его по плечу. Тот лишь что-то промычал, дернув рукой, скорее машинально, чем осознанно.

— Если бы не ты, я бы уже убила эту суку, — прошептала Аннабель, шмыгнув носом, проведя пальцами по ее лицу. И это было чистой правдой. За эти 7 дней у неё было крайне много времени подумать. О многом. О многих. Обо всем. Обо всех ее проблемах и всех словах сказанных ей самой или лично ей кем-то. Она много размышляла по поводу выбора в пользу власти и одиночества. О близких людях и семье. Каждый день и даже каждый час, приходя к абсолютно разным выводам и только в случае с Альварес вывод всегда был один. Она ненавидела ее и считала, что в тот день, когда она постучалась в их дом всё пошло наперекосяк. Буквально все что могло. Она готова была убить ее любым из возможных способов и каждый раз ее останавливало только одно — Дамиан.

— Как ты посмел сказать мне, что мне плевать на тебя? — сквозь зубы произнесла Скардино. Это неправда. Она легко могла наплевать на любого, но не на него. Эти обвинения, просто болезненно заселив душе. Она не самый ужасный человек в мире и она этого абсолютно точно не заслужила.

Резко встав с кровати, Аннабель обтерла слезы. А почему это плохо только им? Пусть этой потаскушке тоже будет мерзко и грустно! Если у неё настроение испорчено, то она уж постарается, изгадить его и всем окружающим вокруг людям. Проигнорировав чуть кружащуюся голову, Аннабель уверенными шагами покинула комнату брата, а потом и дом в принципе. Наверняка эта дрянь скучала по ней.

— Вас ждать мисс? — кротко посмотрел на девушку Бруно, когда машина остановилась напротив церкви.

— Нет, — бросила Скардино и с силой хлопнув дверью, размашисто двинулась во двор. Ее длинные волосы разметались по спине, подпрыгивая от уверенных шагов. У неё даже голова перестала болеть, когда в груди разгорелся настоящий яростный пожар злости. Это чувство спасало ее даже в самые плохие жизненные периоды. Кто бы не покидал ее, оно оставалось всегда. Зайдя в просторный и прохладный зал, Скардино резко остановилась в растерянности. Тишина, полумрак и десятки лиц, что устремили свои взоры на неё с позолоченных рам, стен и потолка. Инстинктивно она даже шагнула назад, всматриваясь в огромный серебряный крест с распятым человеком, что стоял у расписанной стены и словно возвышался здесь над всем. Господи, как тут вообще можно спокойно стоять? Отрывисто схватив, пропитанный сладостью ладона воздух, голова пошла кругом еще сильнее, чем до этого. Взгляд, истерично кружащийся по комнате, то и дело падал, на горящие свечи, подвесные лампадки, бесконечные иконы и кресты. Судорожно сглотнув, она почувствовала себя здесь крайне нехорошо, растеряв весь свой пыл еще на входе, над которым оказывается, тоже висел огромный крест. Машинально она сделала шаг вперед, дабы выйти из под него, однако в основном зале потолок был не лучше. Слишком высокий. Слишком давящий и величественный. Она впервые, почувствовала себя кем то крайне слабым и неважным. И это чувство ей не понравилось от слова совсем. Растерявшись абсолютно полностью, Аннабель замерла, словно от шока. Конечности стали свинцовыми и она просто не смогла унести свое бренное тело из этого места.

— Вам чем то помочь мисс? — раздался за спиной мужской голос. Аннабель, не ожидав ничего в этой звенящей тишине, порывисто ахнув, резко обернулась, отскочив в сторону. Она уже и забыла, где она вообще находится и зачем пришла сюда.

— Простите Мисс Скардино, — узнал ее Настоятель Рикман. — Я совсем не хотел напугать вас.

— Я… я… — протянула Аннабель, так и не сообразив достойного ответа. Она вообще понятия не имела, кем был этот старик и что ей делать. Ей надо идти. Точно.

— Я настоятель Рикман, — добродушно улыбнулся священнослужитель, — Очень рад видеть вас в нашей церкви.

— Меня? — удивилась Аннабель, — Почему? — вырвался у неё какой-то глупый, как она сама подумала вопрос.

— Ну как же, — развел он руками, расправляя широкую рясу, — Вы и ваш брат буквально вытянули нас из бедственного положения и уберегли приют от закрытия. Я всегда знал, что бог обязательно пошлет нам помощь через детей своих и совсем не ошибся.

— Да… мой брат очень полюбил… сюда ходить, — качнула головой Скардино, с трудом собрав хоть какое то предложение. Она не ожидала встретить тут этого священника, хоть и пришла в церковь. Она пришла к этой тупой Кьяре и совсем не для того, чтобы поддержать их церковь. И сейчас перед этим пожилым мужчиной ей стало так… стыдно? Господи боже, кажется это именно стыд. Он стоит и благодарит её так искренни, даже не представляя какие слова она говорила о них… Да она вообще никакого отношения к этой помощи не имеет даже. Черт. Новое ощущение разблокировано успешно.

— Нам тоже крайне приятно было познакомиться с мистером Скардино поближе — качнул головой настоятель, — К слову как идут его дела? Он в последнее время стал очень редким гостем у нас.

— Редким? — изогнула бровь Скардино. Вот это номер. Она то была уверена, что он тут практически жил. Он что серьёзно просто загулял и всё? И в чем же был тогда смысл?

— Мне кажется, вашего брата гложет какая то печаль, — вздохнул Рикман, — Я предлагал ему пройти исповедь для облегчения состояния, но он отказался.

— Да, ему уже гораздо лучше, — зачем то соврала Аннабель, почувствовав себя еще более гадко. Класс. Теперь она еще и вред святому отцу. Здорово. Осталось только разбежаться получше и прыгнуть в огромный кипящий котел.

— Я очень рад, и рад тому что и вы, наконец, решили прийти к нам, — улыбнулся Рикман, — Вы наверняка хотите посмотреть на что пошла ваша колоссальная помощь?

— На что? — тупо повторила Аннабель, сцепив руки на животе. Никогда она не чувствовала себя так неуверенно в общении с обычным человеком. Который, к тому же не богаче, и не выше по статусу. Хотя… святой отец это выше или вне иерархии?

— О, пройдемте, я с удовольствием покажу вам. — указал направление ладонью настоятель, чуть подталкивая девушку к одной из дверей. Скардино не зная как тут вообще можно отказаться, неуверенно пошла следом. Ну… в конце концов она узнает, чему так активно помогал Дамиан. Часто дыша, Аннабель шагала по какому-то узкому коридору, в который они попали через маленькую комнатушку, большую часть которой занимал кривоватый стол. Размахом тут и не пахло конечно. Лучше бы ремонт на эти деньги сделали.

— Этот жилой переход мы когда-то отстроили сами, — проговорил настоятель Рикман, открывая массивную дверь, — Он ведет как раз в наш небольшой приют.

— Прямо тут? — нахмурилась Скардино, оказавшись в каком-то пошарпанном, с позволения назвать, вестибюле. На деле же, какая-то узкая прихожая с решетчатым окном. Это точно приют для младенцев, а не тюрьма?

— Да. — активно кивнул Рикман, — Не обращайте внимания на некоторые обшарпанности. Здание просто очень старое. Мы несколько лет назад, окончательно выкупили его у прошлых владельцев.

— И сколько стоило? — огляделась Аннабель. Она бы дала сотни две.

— В общей сложности мы отдали около шестисот тысяч, — выдохнул Настоятель, — На первом этаже у нас кухни, погреб и прачечные. — указал он ладонью на винтовую лестницу с немного прогнившими досками. — До этих комнат, к сожалению, еще не доходя руки.

— А дети у вас тоже где-то тут? — на всякий случай уточнила Скардино. Это точно не аварийное здание? Тут же и доски то гнилые. Странно, что мха нет. — машинально появились в голове мысли.

— Да конечно. — тепло улыбнулся Рикман, открывая огромную деревянную дверь рядом с лестницей и пропуская девушку вперед. Сделав несколько шагов вперед, Аннабель оказалась в длинном коридоре, усыпанного дверями с обеих сторон. Сам же он вел, кажется, в какой-то просторный зал. Уже отсюда она видела какие-то коврики, коробки, игрушки. И все такое… блеклое…

— Прошу вас, — вновь открыл настоятель дверь, приглашая внутрь. Подозрительно осмотрев его, Скардино все же шагнула внутрь. Просторная комната, по квадрату усыпанная стоявшими кроватками. Судорожно сглотнув Аннабель огляделась. Слух разрезала мертвецкая тишина. Почему эти дети молчат? Слабо вздохнув, она прошла немного в центр, разглядывая около двадцати колыбелей. Самых простых. Деревянных и наверняка твердых колыбелей. Закусив внутреннюю сторону щеки, она подошла к одной из таких. Там лежал совсем маленький сверток. Голубая, тонкая ткань с отходящими между рядов нитями. Темные волосы, больше напоминающие пух, бледная кожа. В соседней лежал точно такой же. Та же пеленка. Та же бледная кожа. Та же тишина. И куда бы она не поворачивалась, она видела одно и тоже. Что тут происходит вообще? Разве дети не должны плакать? Кричать? Смеяться? Она вообще никогда не видела столько детей в жизни. Да она вообще, крайне редко в жизни видела детей. Только в колясках на улице иногда.

— И… они все… ничьи? — прикрыла рот рукой Скардино, вопросительно посмотрев, на молчаливо ожидающего настоятеля. Видимо он специально дал ей время свыкнуться.

— Почему ничьи? — улыбнулся Рикман, — Все они наши. Все они божьи дети.

— Но ведь… семьи у них нет? — подошла к очередной колыбели, Аннабель и даже тихо ахнула, от какой то неожиданности, встретившись там с огромными насыщенно карими глазами, что изучающе смотрели ей в самую душу.

— К сожалению, — вздохнул Рикман, подходя ближе к девушке, что словно под гипнозом смотрела на этого младенца. Она… она не ожидала, что они будут смотреть на неё. Они же такие маленькие. Они еще не должны уметь этого делать!

— Это маленький Барри, — произнес Настоятель, — На редкость умный и проницательный малыш.

— Вы знаете всех? — изогнула бровь Аннабель, не отводя взгляда от мальчика, что лишь хлопал своими длинными ресницами, смотря на неё.

— Да, — согласился священник, — Но все же, память уже часто подводит меня. Для этого Кьяра и Виктория, сделали эти таблички, — указал он на деревянную дощечку у каждой колыбели, что она даже и не заметила сначала…

— И что, их всех бросили? — перевела Скардино взгляд на мужчину, машинально, обхватив тоненькую дощечку кроватки.

— По большей части, — вновь согласился настоятель, — В основном нам подкидывают наших детишек на порог церкви. Но иногда мы забираем их сами. Например, когда родители умирают.

— А откуда… этот мальчик? — кивнула Аннабель на перевернувшегося на живот Барри. Она явно ощутила подступивший к горлу комок, находясь в этом месте. Ей было трудно дышать здесь. Она точно почувствовала, как каждый раз, когда она попадает взглядом на какую-то обшарпанную кроватку, ее сердце сводит неприятной судорогой. Чему они тут радуются? Здесь буквально десятки брошенных детей, в кошмарных условиях! Это же… ужасно… зачем тогда вообще было их заводить? Чтобы они лежали строем и весь день смотрели в прогнивший потолок?

— Барри? Его подкинули к нам зимой. — проговорил Рикман, — Ему и месяца отроду не было. Его уже забирала семья, два месяца назад, но к сожалению, он не прижился там и его вернули назад.

— Вернули назад? — возмущенно переспросила Аннабель, — Это что, долбанный магазин? — в сердцах вырвалось у неё. Отрывисто выдохнув, она качнула головой, понимая, что совершила ошибку.

— Я разделяю ваше непонимание, — опустил голову настоятель, — Люди, к сожалению, не всегда готовы к ответственности, которую возлагают на себя. Но и мы не можем не принять детей назад, зная, что им не будет там хорошо.

— Для таких людей, что нет никакого наказания? — изогнула Аннабель бровь, в момент, округлив от шока и ужаса глаза, почувствовав к своим пальцам холодное прикосновение. Неуверенно переведя взгляд на свою руку, что обхватывала один из прутьев, Скардино заметила лежащего рядом младенца. Он с интересом, рассматривал ее перстень, теребя крупный камень маленькими пальчиками. Аккуратно одёрнув онемевшую руку, Аннабель прижала горящую конечность к себе. Господи. Кошмар.

— Извините, — только и произнесла Аннабель, спешно стерев выкатившуюся из глаз слезу.

— Ваша реакция вполне естественна мисс Скардино, — проговорил настоятель Рикман, — Большинство наших гостей, и волонтеров плачут в свое первое посещение. Это абсолютно нормально при столкновении с такой жестокостью к совсем еще невинным душам. У вас просто доброе сердце, здесь нечего стесняться.

— У меня не доброе сердце, — отмахнулась Аннабель.

— Подобная самокритика, обычно говорит об обратном, — посмеялся священник.

— Простите конечно, настоятель, — выдохнула Скардино, — Но… а что вы тут купили?

Она помнила, сколько тогда дал Дамиан. А потом и она. Да, она была только в одной комнате. Но что-то она вообще не замечает и не понимает, что тут появилось нового? Стены обшарпанные, лестница сгнила, кроватки старинные, пеленки дешевые. Что они купили? Дверь?

— Мы закупили, как можно больше не портящихся продуктов питания и обновили абсолютно всем детям матрасы, — укал он ладонью на ближайшую колыбельку, демонстрируя, те самые новые белые матрасы . Да у неё подушка толще, чем эти матрасы, — вновь подумала она.

— Можно я уйду? — поджала Скардино губы, чувствуя, как глаза активно наполняются слезами, цепляясь за шевелящиеся повсюду свертки.

— Конечно, как я могу держать вас.

— Благодарю. — тяжело выдохнула Аннабель, в очередной раз, вернувшись взглядом к ползающему по своей небольшой кроватке малышу. Сердце в очередной раз пробило какой-то тупой болью. У него были слишком взрослые глаза для младенца. Ему и года нет, а его уже дважды бросили. Несколько раз моргнув, Скардино легко стянула с похудевшего пальца крупный перстень и присев на корточки, просунула его через решетчатую стену. Мальчик, не долго думая, потянулся за вещицей, забирая его себе, вновь с интересом рассматривая драгоценность, легко усевшись на мягкое место.

Не проронив больше ни слова, Аннабель поднялась на ноги и минуя настоятеля зашагала прочь. Через жилой переход, просторный зал и прямиком на улицу. Чем быстрее она переставляла ноги, удаляясь все дальше от церкви, все сильнее текли по щекам непонятные слезы. Что это за дерьмо? Почему… почему это так плохо. Так ужасно?

Размашисто вытерев слезы, Аннабель рухнула на какую-то одинокую лавку, опустив лицо на ладони. И что все это значит? Что ей думать? Как она вообще должна чувствовать себя? Зачем ей вообще дали все это увидеть? Чтобы что? Чтобы ей стало стыдно? Чтобы ей стало адски стыдно за все, что она говорила про эту патаскуху и деньги, которые ей давали? Так ей стало! Откуда она могла знать, что… она реально уносила всё в церковь, что так вообще бывает? Что так люди вообще живут? Она никогда не видела, настолько тотальной нищеты! Что это за мрак? Чему они там радуются? За что там, они отдали шестьсот тысяч? Эта халупа, годится только для разведения большого костра на день города. Никак не для содержания, почти восьми десятков, брошенных младенцев. Ужас. Всё это просто ужас.

Неделя выдалась, по мнению Аррингтона, одной из самых поганых за последнее время. Два поганых приема, одна поганая презентация и семь абсолютно отвратительных дней, почти постоянного общества Джеффри. Он буквально ходил по пятам, откалывая остроумные шуточки и напоминая, что время неумолимо тикало, а у него уже заканчивалось терпение, для хранения такой воистину огромной тайны. Долбанная Скардино. Стоило ли из-за этой паршивой истерички, подставляться под это дерьмо, у которого он даже не видит пока адекватного выхода? Секс с ней хоть и был потрясающим, никак не мог покрыть всех тянущих за собой проблем. А проблем с каждым днем было все больше. Постоянные нервы, постоянное переживание, что все узнают, постоянное ожидание, когда Джеффри надоест это дерьмо. И это только верхушка айсберга. Настоящая катастрофа и проблемы начнутся, когда тайна будет раскрыта. А у него были мысли, что раскрыта она все же будет. Черт. Да это было изначально понятно, еще когда он только ввязывался во все это. Он прекрасно знал и чем это закончится, и чем это грозит. И что это не останется в тайне, он тоже знал. Почему же тогда не поступил по другому? Потому что он олень, который что тогда повелся на эту сексуальную сучку, что сейчас наверняка сделал бы тоже самое. Хотя сейчас ее больше хотелось убить, чем просто хотелось. Какая же паршивая дрянь. Вот как настолько мерзкие качества, могут сочетаться со вполне себе привлекательными в одном человеке? Хотя какие там привлекательные качества? Разве что шикарная страстность и всё на этом. Весь остальной ее характер вызывает у него только два чувства. Желание убивать и сильное желание убивать. Вот и сейчас. Ее паршивая семейка, уже неделю на каждом интервью для газеты, расписывают как их бедные детишки стали жертвами городской эпидемии и находятся на постельном режиме. Мало ему верилось в болезнь, что одного, что другой. Эту дрянь никакая болезнь не возьмет. Наверняка на жалость давят. Если у неё и есть какая-то болезнь, то явно психическая, потому что она паршивая истеричка с абсолютно мерзким, непереносимым темпераментом. И это он то еще бракованный. Хорошо хоть, что она всё таки не беременна, а то мог уже похоронить свою жизнь окончательно. Ему общие дети с этим семейством вообще не нужны.

— Чего морда такая недовольная? — усмехнулся Джеффри, сидя на диване, вальяжно перелистывая станицы книги. — Переживаешь за любимую?

— Закрой рот, пока я тебе кадык не вырвал, — бросил Рэн, максимально не настроенный на разговор. Хотя на разговор с ним он не настроен никогда. Он итак крайне держится, чтобы никого не убить. Крайне держится, чтобы не послать всех в задницу и не уйти. Сегодня даже проигнорировал очередную бесполезную встречу с избирателями. Можно подумать, они мало встречались до этого. Еще и родители задерживались, оставляя его один на один с дражайшим старшим братом.

— Знаешь, скоро у Аннабель истечет бонусное время, которое я выделил ей на время болезни, — хмыкнул Джеффри, — Вам стоит поторопиться с выполнением моего условия, ибо ее брат, стал крайне надоедать мне.

— Причем здесь ее брат? — нервно выдохнул Рэн, прикрыв глаза. Хотелось отвлечься хоть на что-то.

— Он повадился ходить к моей церковной крыски и даже угрожать мне физической расправой, — самодовольно проговорил Джеффри.

— Вот и найди кого-то другого.

— Могу посоветовать тебе, тоже самое, — рассмеялся Аррингтон, на что Рэн решил ничего не отвечать, сконцентрировавшись на своих пульсирующих висках. Нужно просто мысленно считать и все наладится. Ему не раз помогал этот способ.

— И я уверен, ты понимаешь, как же трудно это сделать, — продолжил Джеффри, — Вот понравится именно одна конкретная и всё. Ничего не поделать.

За окном подул свистящий ветер. Время близилась к шести вечера. Аррингтон мысленно отсчитал уже до семидесяти трёх, но должного облегчения, так и не почувствовал. Слишком много дерьма в нем скопилось за все время. Которое, к тому же, абсолютно никуда не уходило. Раньше оно хотя бы растворялось после секса со Скардино, а теперь и этот путь был закрыт.

— Я тебя даже понимаю, — вновь раздался мерзкий шелест бумаги и не менее мерзкий голос Джеффри, — Аннабель до невозможности сексуальная особа. Пока танцевал с ней на балу, было и правда трудно сконцентрироваться на разговоре, когда перед глазами, такие обворожительные формы.

— Закрой рот, — процедил Аррингтон, готовый уже как маленький ребенок, закрывать уши ладонями, только бы не слышать этого. Какое ему вообще мать его дело до ее форм? Кого он там понимает? Какого он вообще с ним разговаривает?

— Уверен, трогать ее крайне приятно, — широко улыбнулся Джеффри, намеренно громко листая книгу, — Особенно, когда она так податливо это позволяет, да?

Рэн вновь промолчал, поджав губы. Восемьдесят семь. Восемьдесят восемь.

— Если бы представилась возможность, я бы и сам с удовольствием, провёл с неё время разок другой, — вздохнул Аррингтон, с хитрым прищуром посмотрев на брата.

Рэн резко распахнул глаза, почувствовав как в груди что-то свело. Может свело, а может лопнуло. Перед глазами все подозрительно побелело. Связь с мозгом, кажется была потеряна, ибо за секунду он перерыл весь разум в поисках хоть одного аргумента почему ему не стоит делать то что он захотел и не нашел его. Ни одного. Отрывисто выдохнув, он подскочил на ноги. Перед глазами все смазалось. Рэн словно даже не ощутил времени, ибо все словно произошло за секунду. Несколько шагов и размашистый удар прилетел, точно ехидно улыбающемуся, Джеффри по лицу. Выронив свою книгу, он повалился на пол прямо через спинку дивана. Однако это совершенно не удовлетворило Рэна и шустро перемахнув через мешающий предмет, он ударил пытающего встать брата еще раз. И еще раз. И еще раз. Его рука молотила с такой силой, что казалось, череп просто потрескается. Дикие, черные глаза, осветили все пространство. Он не видел перед собой вообще никого.

— Хватит! — раздался позади истеричный голос матери, который абсолютно не остановил его.

— Прекрати его бить! — уже ближе услышал он и через мгновенье, ощутил, как его с силой дергают в сторону, поднимая с пола. Обезумевшие глаза, словно смотрели в пустоту. Он видел перед собой всю ту же гостиную, лежащего в луже крове Джеффри, мать что сидела рядом с ним, но… но ничего из этого не проходило в разум. Руки все еще были до крайнего напряжены и сжатыми кулаками висели в воздухе.

— Ты что совсем ахринел паршивец? — взревела Маргарет, метнувшись к младшему сыну и зарядив ему хлесткую пощечину, которую он даже не почувствовал.

— Сядь! — рявкнул Фрэнк, толкнув Рэна на один из подоконников. — Быстро позови врача! — сверкнул он глазами, смотря на пришедшую, на крик служанку.

— Он чуть не убил его!

— И заткнись! — скомандовал старший Аррингтон, нервно вытащив из брюк свои сигареты, прикурив одну.

— Джеффри, милый, ты слышишь меня? — вновь вернулась Маргарет к сыну, что вытирал кровь с распухшего по всему периметру лица. Слышать может и слышал, а вот видел вряд ли.

— Рэн? — позвал Фрэнк, пощелкав у лица пальцами. Тот, все еще ненавистно, пилил взглядом точку перед собой. Мысленно, он все еще убивал Джеффри и крайне не хотел переставать.

— Боже. Он весь в крови, — практически рыдала Маргарет, смотря на сына.

— Мы сейчас передадим его врачу. — выдохнул Фрэнк дым в воздух, — И вдвоем отправимся на встречу. — покосился он на Рэна.

— Куда мы поедем? Ты что не видишь, в каком он состоянии? — вскрикнула Маргарет, а Джеффри тем временем медлительно поднялся на ноги. Чуть закашлялся, кажется подавившись своей кровью, что вылетела целым кровавым плеском из его рта.

— Он в этом состоянии, не нуждается в сиделке — глухо произнес старший Аррингтон, — Скажем, что… что и наши дети подверглись влиянию городской эпидемии, — сделал он затяжку. — Так будет даже лучше. От них последнее время, больше вреда, чем толка.

Около часа прошло до того момента, как супруги Аррингтон, наконец сели в автомобиль и оставили своих сыновей в одиночестве. Джеффри отказавшись от всякой помощи, удалился в мед. Блок, откуда собственно, ни разу и не появился. Рэн же находился в своей спальне, удовлетворенно застегивая пуговицы, свежей, не запачканной кровью, рубашки. Ему было абсолютно плевать, что там, в итоге было с его братом и откинется ли он от этого в ближайшее время. Было бы чудно — если да. Он хоть немного выпустил пар и злость, которые скопились в нем, просто в катастрофических количествах. Ему впервые на этой неделе, искренне, хотелось улыбнуться. Уже по привычке брызнувшись своими духами, он покинул свой пустынный, а от того очень чудесный дом. Как же он любил, когда его домочадцы уходили. Но сейчас и он не собирался задерживаться надолго. Пусть едут на эту поганую встречу, а он пойдет в бар. Он крайне давно не был в своем излюбленном баре и крайне давно не расслаблялся. Хоть как то. Путь до квартала чудес, занял каких то полчаса. Целых тридцать минут умиротворенной прогулки по вечернему городу и свежему воздуху. Подозрительно долгое затишье. Скорее всего, уже в ближайшие дни, к ним опять вернется дождь. Зайдя в «Лосинный глаз», он лишь махнул рукой бармену, давая понять, что ему нужен его обычный заказ. А именно, бутылка бурбона. Оглядев помещение, он недолго думая, пошел к самому дальнему столику, за которым в последнее время любил проводить время. Правда, оно обычно было связано со Скардино, но это не так важно. Завернув за нишу в стене, Рэн закатил глаза. Один из стульев был занят и он абсолютно точно знал кем, даже учитывая, что лицо девушки было скрыто волосами и было направлено в деревянный стол. Черт. Везде эта дрянь. Так и знал он, что ничем она не болеет. Разве что, поразительный наглостью.

— Что Скардино, всё пьёшь? — изогнул он бровь, сев на соседний стул и тут же нахмурился. Плечи девушки беззвучно содрогались. Она что, рыдает? — удивился Аррингтон, и так и не услышав ответа, сам поднял ее голову вверх на себя.

— Отстань, — всхлипнула Аннабель, вытерев ладонью опухшее лицо. Рэн нахмурился еще больше. Единственный раз, когда он видел эту бронелобую стервозину плачущей, был, когда она думала, что беременна. Проблема вроде как решилась. Интригует.

— И что у тебя? — недовольно проговорил Рэн.

— Я отвратительный человек, — шмыгнула носом Скардино, допив свой коньяк залпом.

— Раньше тебя это так не расстраивало, — усмехнулся Аррингтон, покосившись на практически пустую бутылку.

— Я никому не нужна… и я ужасная, — опять всхлипнула она, подперев подбородок ладонью.

— И кто натолкнул тебя на эти светлые мысли? — качнул головой Рэн, забирая у подошедшего официанта свой бурбон. Что правда, то правда.

— Я… я была сегодня в церкви — тряслась от собственного дыхания Аннабель. Без конца тёрла свои и без того красные глаза. Вид у неё был так себе, так что он даже мог поверить, что она и правда болела.

— По их меркам, все дерьмо. Можешь расслабиться, — коротко посмеялся Рэн.

— Я же думала, что эта сучка просто… просто тянет из Дамиана деньги и всё, — махнула руками Скардино, уронив бутылку коньяка на пол, — Понимаешь?

— И что? — не особо-то понял, в чем вообще суть рассказа Аррингтон.

— А там дети, — осипшим голосом, произнесла Скардино, — Просто куча младенцев…. — приложила она трясущуюся руку к трясущимся губам.

— Дети?

— Да, — кивнула Аннабель, — Там просто бедные, маленькие и никому не нужные младенцы…. Эта… сука правда брала деньги для них… А я… я… я просто не смогла там быть… они все смотрели на меня и… — вновь всхлипнула Скардино, начав плакать, подпирая лицо руками. Какое же мерзкое чувство, царило сейчас в ее душе. Так стыдно, как перед этими незнакомыми и не понимающими ничего детьми, ей не было никогда.

— Всё успокойся, — выдохнул Рэн, притянув её за руку к себе, усаживая на колени. Ощущения внутри были весьма противоречивые. С одной стороны, эту паршивую сучку было не жаль, и хотелось накинуть еще и сверху, а с другой стороны…

— Он меня коснулся, — словно не слышала Аннабель, сразу же обняв его за шею, прижавшись к теплой груди. — Мне так стыдно.

— Вот видно чего у нас так погода резко сменилась. — хмыкнул Рэн, обняв ее за талию, поглаживая по волосам, — Это Скардино, наконец то, стало стыдно.

— Ты не понимаешь. — тряслась Аннабель, — Они там… все… лежат в каком то дерьме… А я… говорила…

— Успокойся, — проговорил Аррингтон, так и не собрав ее всхлипывания, во что-то единое и понятное. Никогда бы он, однако, не подумал, что Скардино так легко было пронять. Просто показать младенцев, которых она итак за всю жизнь наверняка хоть раз да видела?

— А… если бы… и я… оказалась беременна? — не унималась Аннабель, уткнувшись в его шею, — Он… он бы тоже… оказался….в. этой групповой комнате, — всхлипывала она, уже в сотый раз, прокручивая в голове эту мысль. Она ведь много раз за тот день решила, что избавилась бы от него, но мать ее тогда, чем она лучше, чем все эти люди? Все эти люди тоже решили, что это просто не нужный мусор и теперь они лежат там, на стремных матрасах в ряд… и ждут… или уже не ждут? Как все оказалось ужасно.

— Наш ребёнок бы, там не оказался. Успокойся, — глухо произнес Рэн, отпив немного бурбона прямо из бутылки.

Он не знает, что там думала она, но он бы, по крайней мере, точно не дал отдать своего ребенка в какой-то сраный приют, при такой же церкви.

— Он ненавидит меня, — слабо проговорила Скардино, уже с трудом разлепляя глаза.

— Наверняка за дело, — вздохнул Рэн, даже не зная, о ком она там говорит. В любом случае, это очень даже возможно.

— А я… не хотела, — уже шепотом произнесла Аннабель, кажется, окончательно проваливаясь в сон.

— Куда уж тебе хотеть дряни, — усмехнулся Аррингтон, заправив ее волосы за уши и сделав еще один глоток.

Утро встретило не так уж и приветливо как могло. Ни поющих птичек, ни легкого ветерка. Только раскалывающаяся голова и тошнота, сопряженная с ломотой во всем теле. Аннабель даже не могла открыть тяжелые глаза. Прямо таки следует советам врача. Напилась так, что чувствует себя еще хуже, чем в начале всего этого ужаса. Она перевернулась на бок. Из-за рта вырвался мученический стон. Спина тоже отчего-то ныла. Все тело словно чесалось от наличия на нем, всё той же, что и вчера одежды. Она это чувствовала, даже не открывая глаз. Обтягивающая кофта и штаны давили сейчас просто ужасно. Ее, кажется, вот-вот вырвет.

— О, эти звуки пробуждения. — раздался откуда-то со стороны знакомый и надменный смех. Скардино, все же открыла глаза и повернув голову, увидела около большого зеркала, стоящего Аррингтона, что деловито надевал свою рубашку.

— Где я? — изогнула Аннабель бровь, тут же ощутив ужасную боль во всем лице.

— По ощущениям думаю в аду, — хмыкнул Рэн, — А вообще в моей комнате.

— Мне плохо, — надула щеки, словно ребенок Скардино, скрючившись в позу эмбриона. В его комнате. Класс. Только в поместье Аррингтонов, она еще и не ночевала. Замечательно. Мать наверно там рвет и мечет, от того, что она мало того не вышла вечером на ужин, так еще и свалила на всю ночь, без какого-либо предупреждения.

— А потому, что бутылка коньяка для твоего не такого и большого тела, это много Скардино, — посмеялся Рэн, повернувшись к ней лицом, так и не застегнув пуговицы. Пройдя к кровати, он забрал с тумбы стакан с водой, протянув ей.

— Спасибо, — слабо бросила Аннабель, забрав тару и осушив ее практически залпом, завалившись обратно на подушки. — Как кстати дела? — ехидно усмехнулась она, подняв на него голову. Как никак, целую неделю не виделись. В последнее время для них это достаточно много.

— Никто не раздражает, не трепет нервы, — задумался Аррингтон, — Без тебя, просто чудесно.

— Что даже не соскучился? — нарочито выпячила губы Аннабель, пытаясь вспомнить, о чем они там вообще говорили в их последнюю встречу. Будто целая вечность прошла.

— Нет, — хмыкнул Рэн, — Прекратить с тобой общение было моим лучшим решением…

— Да, в последнее время, все так думают, — грустно усмехнулась Аннабель, поднявшись на локти. Ей все еще было плохо. И физически и морально. И по-всякому. Просто тотальная усталость.

— Сходи к Жиффару, он явно тебя в любое время счастлив видеть.

— Слушай, — шмыгнула носом Скардино, подтянув к себе колени. Просто резко захотелось узнать. Просто ради интереса. Любопытства. Проверки.

— Ну? — изогнул бровь Рэн, неспешно застегивая пуговицы.

— А если бы я умерла, ты бы хоть немного расстроился? — внимательно смотрела на его отражение Аннабель. — Вот даже самая малость бы, проскочила в голове?

Ей просто было интересно. Хоть кто-то в этом городе, хоть один человек загрустил бы о ней хоть на минуту. Неужели она вообще никому не нужна, кроме этого толстяка? Да и тому, только с одной целью.

— Нет, — всё же проговорил через несколько минут молчания Аррингтон, покончив с пуговицами. Вот еще. Делать ему нечего, грустить по этой сучке, которая и сама бы на его похоронах наверно первая зевнула. Он не настолько придурок, чтобы кроме того, что спать с ней, еще и что-то чувствовать. Он вообще редко чувствует что-то к людям, которые его не уважают.

— Понятно, — протянула Аннабель, неосознанно дернув головой. Нет. Просто нет. Получается, она настолько жалкая и неинтересная, что по ней не загрустит даже тот, кто с ней занимался сексом почти месяц и сыпал комплиментами к ее телу. О, ну по телу он может и загрустит, когда очередной стояк накроет.

— Как я могу уйти? — опустила она лицо от зеркала, не желая показывать то, как методично заполнялись слезами уже как неделю опухшие глаза. Пора заканчивать этот паршивый жизненный период. Пострадала, пофилосовствовала и хватит. Пора возвращаться на круги своя. В привычную жизнь, где она не знала ни горя, ни переживаний. Забыть все, как страшный сон. Тут у неё все равно ничего не выходит.

Аррингтон, молча прошел к одной из картин, отодвинув ее в сторону. Вновь вернулся к шкафу, даже не повернув к ней голову.

— Он ведет за забор с северной стороны. — только и сказал он. Аннабель слабо кивнула. Не долго думая, она встала с кровати, и надев свои ботинки, спешно удалилась. Лучше уж она удавится, чем проведет в этом поганом месте, еще хотя бы минуту. Обняв себя руками, через несколько минут она вышла к дороге. Направилась к родному дому. Там ее ждут хотя бы родители. Да, из своих целей и всё таки ждут. Вот с ними она и будет общаться.

Почти сорок минут глухих и молчаливых шагов, отсутствие мыслей и эмоций внутри. Начавшийся на последних 10 минутах проливной дождь. Все, что нужно для того, чтобы добить окончательно поганый день. Зайдя в вестибюль, она резко остановилась. По лицу и волосам стекала воды. Она слабо дрожала. Там точно будет шторм. Подняв взгляд, она увидела на лестнице Дамиана, что кажется, спускался в низ. Уходит? Или… Увидев ее, он тоже остановился, прошелся взглядом с ног до головы. Остался явно не особо доволен. Скардино не выдержав, громко всхлипнула. Губы опять надулись, лицо поплыло в очень смешанных эмоциях. Пройдя пару шагов вперед, она ничего не говоря, крепко обняла брата, не думая вообще ни о чем. Она просто хотела его обнять и всё. Дамиан сразу обнял ее в ответ, крепко прижимая к себе, обхватив за спину и голову.

— Я клянусь, я не хотела обижать тебя, — всхлипнула Скардино, — Я просто… я просто хотела позаботиться о тебе… как ты обо мне…

— Прости меня Анка, — чмокнул ее макушку Дамиан.

— За что? — подняла заплаканные глаза Аннабель.

— Я мог и тогда понять, что твоя забота, отличается от обычной, — хмыкнул он, — Я зря сказал тебе всё это. Просто… просто я был злой тогда.

— Я всё равно виновата. — улыбнулась Скардино.

— Давай сойдемся на том, что мы оба виноваты и оба не умеем нормально разговаривать и забудем об этом, — проговорил Дамиан, вновь крепко обняв сестру. Ей понравилось это предложение. Она не любила выворачивать душу. И знала, что он тоже не любит. Главное, что они оба поняли друг друга и поняли, что хотели сказать.

— Почему ты ко мне даже не зашел ни разу? Где ты был? Тебя ведь не было в церкви? — вздохнула Аннабель, прижавшись к его груди. Всё таки, она нужна. Его одного, ей вполне хватит для счастья. Как в принципе и всегда хватало.

— Я заходил, — погладил ее по голове Дамиан, — Просто ночью. Ты спала.

— Зачем в запой ушел? — изогнула Скардино бровь, улыбнувшись, мысленно успокоившись от того, что он все таки навещал её. Переживал.

— Мне было грустно, — усмехнулся Дамиан, перекинув руку ей через шею, — А ты зачем? Тебе и нельзя вообще то.

— Мне тоже было грустно, — хмыкнула Скардино. Надо и правда, завязывать. Черт с ними с анализами, но чувствует она себя и правда, в последнее время неважно.