Поиграем?

Глава 21

Когда Рэн проснулся, за окном все еще буйствовала непогода, собственно от этого он и проснулся. В стекло вновь отлетела какая-то ветка. Ну да ладно. Бурю он любил. Как и дождь, ветер и грозу. Такая погода самая прекрасная. Можно насладиться жизнью, атмосферой, подумать и ощутить истинный уют от нахождения в теплом доме. Ну и как приятный бонус — минус вторая часть недели испытаний, конечно. Вчера поднялась такая суматоха, что они и карту то следующую не вытянули. Это было хорошо. Потому что видит бог, если бы кто-то вчера подлез к нему с этим дерьмом, он бы достал этот конверт из бочки и заснул его Жиффару в задницу. Аннабель все еще крепко спала. Ее веки даже не дрожали и были плотно сомкнуты. Еще бы. От того количества успокоительного что ей вкололи, она наверно проснется только к вечеру. Поведя взглядом Аррингтон, посмотрел на часы. Восемь утра. Уже нужно было уходить. Шумно вздохнув, он погладил лежащую на его груди девушку по голове. Ощущения внутри были очень странные. Он только сейчас осознал, что до кошмарного побоялся, что она умрёт. Вроде как обычное ощущение от чьей-то возможной смерти и всё равно странно. Если рассуждать без эмоций, то какая картина? Они вроде как просто спят, и он в любое время может найти ей замену. А испугался он просто, потому что… ну… не чужие люди всё же. Довольно близко знакомы. Да и знает он ее всю жизнь. Конечно, это страшно увидеть смерть человека, которого видел на протяжении всей жизни и который является твоим ровесником. А если рассуждать правдиво? Если правдиво, то он не хочет искать никакую замену. Какая вообще замена? Это же не книга с заклинаниями. Он привык к ней уже. Смирился с недостатками. Крайне полюбил достоинства, которых тоже было не мало. Да и вообще, вроде вполне нормально общаются. Его реакция вчера весьма объяснима. Будет считать, что они не просто спят, но еще немного друзья. Тогда все встаёт на места. Погладив девушку по щеке, он прикоснулся к ее макушке, оставляя там поцелуй, потом еще один и еще несколько. С трудом оторвавшись, он вдохнул приятный аромат, исходивший от ее волос. Аккуратно поднялся, оставляя ее на подушке, пусть спит. Ему итак кошмарно стыдно за то, что его семья виновна в таких паршивых последствиях для здоровья хрупкой и в тот момент по сути беззащитной девушки. Да уж. Прославили гордый и благородный клан Аррингтонов. Ничего не скажешь. Прямо подтвердили их девиз про справедливость, благородство и семейные узы. Одевшись, он бесшумно открыл задвижку на ее двери и удалился. Вышел уже в своей комнате, тут же поёжившись от холода. Черт. Одна дверца в окне была разбита от сильного ветра. По комнате витал ветер, а у окна образовалась нехилая лужа. Закатив глаза, он не обращая внимания, пропылил в душ, а оттуда сразу на завтрак. Копаться в этой помойке из разбитого стекла, осколков, воды и песка с листвой не хотелось. Потом… потом скажет, кому то чтобы убрали. Зайдя в столовую, он моментально ощутил витавшее там напряжение. Даже в воздух немного врезался. Неплохо. Именно так он и представлял празднование их семьёй ведение в счете недели испытаний. Подцепив общее настроение, он безмолвно занял свое место, сразу же пододвигая к себе широкое блюдо с едой. Есть хотелось крайне сильно.

— Аминь, — насмешливо бросил Джеффри, спустя еще минуту гробовой тишины. Рэн слабо хмыкнул.

— Не смей паясничать, — рявкнула Маргарет, наконец, подняв на них лицо, до этого лишь смотря в свой бокал с вином.

— Классный фингал, мам, — усмехнулся Рэн. Видимо этот рев с первого этажа таки не привиделся ему. Понятно в кого Аннабель такая эмоциональная.

— Закрой свой рот, — сверкнула Аррингтон глазами, — Каких же паршивых я вырастила сыновей.

— А по-моему, я весьма чудесный, — усмехнулся Джеффри, нарезая мясо на своей тарелке.

— Жиффар связывался со мной сегодня утром, — проговорил Фрэнк, не дав Маргарет ответить, — Сказал, что бал все равно состоится в воскресение. Там выберут новое испытание для будущей недели, когда погода восстановится, и отпразднуют чудесное спасение, — устало выдохнул он.

— О, нашу семью собираются чествовать, — хмыкнул Джеффри, — Может и пару бонусных голосов накинут, благодаря нашему водолазу.

— Захлопнись, — поднял на брата взгляд Аррингтон, стараясь сохранять хладнокровие. Получалось не очень. Ярость так и накатывала волнами, когда он смотрел на свою мать или хотя бы просто знал, что она тут сидит. Даже раздражение к Джеффри как то ушло на второй план. Тупая старая сука. Как можно быть такой сволочью? Непонятно из-за какого дерьма, чуть не отправила на тот свет молодого, красивого и сексуального человека у которого еще вся жизнь впереди. Завидует, не иначе. Не смогла дотянуться до босса побольше, решила умертвить ее дочь.

— Какой злой, — качнул головой Джеффри насмешливо улыбнувшись, — Учись принимать статус спасителя. Тебя всё равно так уже во всех газетах окрестили.

— Каких газетах? — нахмурился Рэн, не припоминая, когда он последний раз читал эту дрянь или вообще какие то новости. А зачем? Там все равно одна выдуманная хрень, агитация, пропаганда и малый процент никому ненужных происшествий города, типа открытия какой-нибудь лавки. Ему лично наплевать на всё это разом. И без этой информации отлично живется.

— Бумажных, — рассмеялся Аррингтон, — Вон посмотри целую стопку принесли уже, — кивнул он на тумбу

— Если бы ты не лез не в своё дело, там сейчас были совсем другие заголовки, — не выдержав тряхнула головой Маргарет, откинув от себя вилку, что с лязганьем упала на тарелку.

— Закрой рот, — сразу же проговорил Фрэнк, не допуская разрастания конфликта. Рэн лишь сверкнул обозлёнными глазами, с усилием промолчав. В его ситуации вообще нужно больше молчать.

— А что? Хоть кто-то собирается вообще осудить хоть кого-то кроме меня? — воскликнула Аррингтон, хлопнув рукой по столу. — Ни один из сыновей, которых я в муках рожала, не хочет высказаться?

— Кого, например? У нас кто-то еще пытался спланировать убийство? — закатил, таки глаза Рэн, вставив свою лепту в разговор.

— Да какое убийство? Кому нужно это малолетняя проститутка? Никто бы по ней не заплакал, — отмахнулась Маргарет, — Развели какую-то дрянь из этого. Зато на то, что в наш дом вчера приходила любимая подстилка вашего любимого отца, все тактично молчат!

— Ты прекрасно знаешь, зачем она приходила и к кому, — покачал головой Рэн. Она что серьёзно сейчас пытается все повернуть в сторону того, что она жертва? Да пусть отец хоть каждый день спал с этой Алисой, она вчера явно приходила ни как любовница. И он даже понимал ее. Он не имел детей и все же мог представить, что испытал бы, если бы какая-то паскуда попыталась убить его дочь, просто потому что.

— Что-то я не заметила, что бы кто-то кинулся на мою защиту, когда эта неадекватная, чуть не сделала из меня инвалида, — не унималась Маргарет.

— Я просто надеялся, что она убьёт тебя, — выдохнул Фрэнк, отпив немного вина из своего бокала. Интонация его бала настолько холодной и равнодушной, что становилось не по себе. Рэн всегда считал, что он просто устает. Однако сейчас он понимал, что дело явно не в этом. Он с каждым годом просто все больше и больше не хотел вообще ничего. Жить, кажется тоже. И как он раньше этого не замечал? Он же видит его каждый день. Это уже просто край. Раньше он никогда не позволял себе таких фраз.

— Пошел ты, — прищурилась Маргарет, — Что? Всё еще никто не хочет сказать что-то? Всё еще я плохая? Он вчера своей шлюхе разве, что красную дорожку не постелил!

— Да мать твою, что ты хочешь от них! — резко воскликнул Фрэнк, ударив по стулу, разбивая стеклянное блюдо, встав на ноги, — Что ты хочешь от меня? Всё время ты только портила всем жизнь! Ты не любишь ни кого из них, какого хрена ты вообще что-то требуешь? — блеснул он черными глазами. Все в момент затихли. Видеть главу семьи в таком состоянии приходилось крайне редко.

— Ты давила на этого долбанного ребенка всё время. А в итоге никто из них тебе не нужен! Ты сама трахаешься со всеми подряд, на каждой ровной поверхности, что ты хочешь от меня? Что? — раздраженно саданул он по стулу, что отлетел в сторону, предварительно прогнив до самого основания.

— Я… — начала было Маргарет в свою защиту, но была перебита

— Я ненавижу тебя! — воскликнул Фрэнк, — Я еле терплю каждый долбанный день, чтобы просто не сломать твою шею или не задушить подушкой! Ты не оставляешь ни одного шанса начать относится к тебе, хотя бы снисходительно! Так что, мать твою, закрой уже свой долбанный рот и сиди молча, — закончив свою тираду Аррингтон, рывком обернувшись, вышел из столовой, размашисто хлопнув дверью, которая прогнив, отвалилась.

— Жаль, что всё-таки не задушил, — нарушил гробовую тишину Рэн, добив окончательно. Тоже встал с места, выйдя из комнаты, не желая тут больше оставаться. Нет у них никакой семьи. Просто мать его, нет. У Аластора есть. У них нет. Они просто просрали всё, что могли. Все настолько мерзко, что хуже даже представить сложно. Он просто будто варится в чане с дерьмом все последнее время. Лучше бы все эти долбанные интриги так бы и лежали под замком в семейном склепе, ибо выбравшись, они заполонили все свободное пространство. Все шаткое равновесие и систему, что они создали и придерживались годами. Мрак. Создавалось впечатление, что это просто начало конца. Эта дрянь скоро у каждого из ушей польется и ничего скрыть не получится, даже на людях. Одна надежда была на отца. Он вроде отлично держал их имидж все это время. Но что-то подсказывало, что и у него сил осталось немного.

— Ты тоже так считаешь? — глухо произнесла Маргарет, смотря строго перед собой. Из глаз таки вытекла одна слеза. Чувства были примерзкие.

— Не берусь отвечать за слова других людей, — проговорил Джеффри, — Но всё же мой план по хорошей подставе и лживому компромату был бы более уместен, чем попытка убийства Аннабель, которое в любом случае обернулось бы против нас.

— Не обернулось бы.

— Обернулось, — качнул головой Аррингтон, — Если бы нас обвинили в убийстве. А нас бы обвинили, любые выборы для нас были бы закончены на многие годы вперёд. Я уж не говорю о том, что на нас обрушился бы шкал гнева горожан и нас бы к чертям вычеркнули из кланов Астории, и выслали за границы, стирая нашу историю отборным дерьмом.

Маргарет промолчала, вытерев лицо рукой.

— Твоя слепая ненависть и желание отомстить могут дорого стоить нашему клану, — продолжил Джеффри, — Ты это делала уж точно не для нас. Наша устоявшаяся столетиями репутация и заслуги перед городом всех именитых деятелей семьи должны стоять выше любых ваших любовных историй.

— То есть ты тоже на их стороне? — щелкнула языком Маргарет, потеряв последнюю надежду на союзника.

Джеффри хмыкнул, чуть посмеявшись.

— Милая маман, моя сторона там, где мне хорошо и тепло, — проговорил он, — И мне плевать, кто там будет со мной на этой стороне. Ты, Аннабель или Жиффар. Я могу общаться с кем угодно.

С этими словами он, сложив салфетку на стол, аккуратно вышел из-за стола. Сказать ему больше нечего. А время на бессмысленные беседы он тратить не желал.

— Ну что, как самочувствие? — улыбнулся Дамиан, сидя на кровати рядом с сестрой. Время было уже начало четвертого дня. Скардино только недавно разлепила сонные глаза. Выспалась на славу. Проснулась она, конечно, одна. Ну, ничего страшного. Зато проснулось. Жаль только, что все тело ныло и неприятно тянуло. Ну… зато жива, — напоминала она себе каждый раз когда ей что-то не нравилось. Свою жизнь она начала ценить раз в сто больше чем до этого.

— Нормально, — пожала плечами Скардино, — Лучше, чем вчера. Только руки болят, — вытянула она запястье с залепленными там глубокими рыбьими укусами.

— Жаль, что драконий жир закончился. Можно было бы намазать, — погладил ее по ноге Дамиан.

— А он у меня есть — посмеялась Аннабель, — Вон там в тумбе.

Она успела даже забыть пор него.

— Так и знал, что бабушка упала не сама, — моментально сложил эту головоломку Дамиан, посмеявшись. Ненадолго поднялся, беря одну из небольших баночек.

— Она меня обидела, — улыбнулась Скардино, — Как она там кстати? Не померла ещё?

— Нет, — хмыкнул Дамиан, аккуратно взяв ее руку в свои, — Лежит в больнице. Ни слуху, ни духу. Отец навещает ее раз в день и на этом всё.

— Не понимаю, чего он к ней бегает. Старая дрянь, — закатила Аннабель глаза. К ней вот ни разу не подошел, даже после всего что было. Ни зашел. А к этой так, пожалуйста. Не то, чтобы ей не певать, но достаточно показательно.

— Не знаю. Не вдаюсь в подробности их отношений, — намазал все укусы Скардино, отложив банку, — На держи, мама сказал выпить, — протянул он ей небольшую микстуру с ядовито зеленой жидкостью.

— Это то, о чем я думаю? — скривилась Анабель, вжавшись в свою подушку. Она узнала этот паршивый цвет и эту микстуру. Это слизь нескольких животных вперемежку с чьей-то там шкуркой и размельченным рогом. Убойное средство для более быстрого выздоровления, но мерзкое на вкус, просто кошмар. Зачем такие мучения? Она пила его пару раз за жизнь. Когда у неё было отравление и нужно было экстренно вернуться в строй.

— Да, — кивнул Дамиан, — Немного поможет для иммунитета.

— Ладно, — выдохнула Скардино, забрав лекарство, положив его под подушку, — Настроюсь и выпью.

— Мне так стыдно перед тобой Анка, — грустно проговорил Дамиан, — Я не помог тебе, когда был нужен. Не спас. Надо было сразу плыть за тобой, когда стало понятно, что вас слишком долго нет.

— Не забивай себе этим голову, — поднялась в сидячее положение Аннабель, — Ты не можешь следить за мной 24 часа в сутки. Я жива. Всё хорошо.

— Я чувствовал что, что-то не так…

— Дамиан, — перебила его Скардино, взяв за руку, — Ты защищал меня всю жизнь. Лучше помни об этом. Если бы не ты, я бы в принципе не дотянула до 20, — усмехнулась она. — Повесилась бы уже к черту раз 6.

— Не смешно, — слабо улыбнулся Дамиан, крепко обняв ее, прижав к себе. — Ты была такая бледная, — вздохнул он, уткнувшись в макушку носом.

— Что там, в итоге с Бруно? — изогнула Скардино бровь, когда они отстранились. Она краем уха слышала выжимку этой истории. Но подробностей так и не было. Но то, что это он она не удивлена. Никогда ей не нравился урод.

— Не знаю, — пожал плечами Дамиан, — Его увезла полиция еще вчера вечером. Мама что-то долго там писала, говорила им. Скорее всего, упекут его в тюрьму.

— Поделом, — усмехнулась Аннабель, — Как там твоя Кьяра? — сменила она тему. Не хотелось больше про это говорить абсолютно. Хотелось наоборот забыть как страшный сон и всё. Никогда не возвращаться к этому дню. Это ужасно. Мерзко. Страшно. Лучше уж обсуждать Кьяру.

— Хорошо, моя Кьяра, — передразнил ее манеру Скардино. — Очень переживала о тебе.

— Да? Как приятно, — посмеялась Аннабель. Все о ней переживают. Даже самооценка как то за грани дозволенного выходит.

— И Рэн твой о тебе тоже переживал, — усмехнулся Дамиан, вспоминая вчерашний день.

— Он не мой, — отмахнулась Скардино, — И ничего он не переживал. Не выдумывай.

Ей вообще трудно поверить, что Аррингтон мог о ком то переживать. Он вон на простые то вопросы огрызается сразу, а тут такое светлое чувство. Она вообще плохо все это помнит, но наверняка он о ней не переживал. Может просто стало стыдно, что это из-за его матери? Да это ближе к истине. Ничего он не волновался. Наверно, интересно стало, чего она рычаг опустила. Вот и все. Переживал бы, другое спрашивал. Наверно. Или остался, пока она не проснется. Или сегодня пришел. А его нет. Вот и вся история. Убедился, что живая, понял, что заняться сексом пока не получится и ушел. Вот точно, припрется через пару дней, когда она уже в себя боле менее придет. Даже обидно честное слово.

— Переживал, — улыбнулся Дамиан, — Ты просто не видела его лицо, когда он привез тебя без сознания.

— И не хочу, — скрестила руки на груди Аннабель. Вот еще. Где тогда сейчас его взволнованное лицо? Дома сидит. Ритуалы проводит. А может в баре шляется.

— Хочешь ведь, — посмеялся Скардино, погладив сестру по ноге. — Чего выдумываешь зря?

— Нет, — упиралась Аннабель.

— Себя хоть не обманывай, — вздохнул Дамиан, встав на ноги, — Мне нужно идти. Я обещал Кьяре помочь с работой.

— Иди, — проговорила Аннабель. — Передавай привет, — натянуто улыбнулась она и вновь уткнулась в подушку. Через некоторое время опять осталась в одиночестве. Опять. Вроде все кругом сокрушаются. Переживают. А лежит она тут одна. Всем на неё плевать, как и было всю жизнь. И отцу, и маме, которая защищала больше неприкосновенность ее клана, чем дочь. И горожанам этим тупым, и Аррингтону тоже. Она им всем нужна только, когда полна сил и энергии, выполнять что-то что от неё ждут. А раз ни дебатов, ни заданий, ни секса с неё не поиметь, то и общаться не обязательно. Вот такая вот у неё жизнь. Один единственный человек, который ее правда любит. В любое время. В любом состоянии. Чтобы она не сделала, Дамиан один о ней и беспокоится. Как всегда. Она не верит больше никому

Шмыгнув носом, она спешно вытерла выкатившиеся слезы, что неприятно стекли на нос. Стало так пусто и неприятно. Вроде она совсем молодая. У неё всё и все впереди и все такое. Но все равно грустно. Очень захотелось, чтобы ее любили. Неожиданно позади неё раздался шум. Открылась картина. Скардино рывком тут же обернулась, увидев вышедшего, оттуда Аррингтона. Ну да, кто же еще мог оттуда выйти то? Несмотря на неё, он сразу же прошел к двери, закрыв ее на замок. Повернулся к ней, чуть прищурившись

— Что случилось? — изогнул он бровь.

— Ничего, — шмыгнула Скардино носом. Она, честно сказать, не ожидала его здесь увидеть ни сегодня, ни в такое ранее для них время. Всего 4 часа.

— А чего рыдаешь? — хмыкнул Рэн, присев на край кровати. За окном прогремело. Опять.

— Не знаю, — пожала плечами Аннабель, издав небольшой смешок. Идиотка.

— Ну так прекращай, пока не узнала, — усмехнулся Аррингтон, потянув ее за руку к себе, усаживая на колени. Ненадолго накрыл лоб ладонью. Температуры больше не было. — Как ощущения?

— Плохо, — честно ответила Скардино, — Все ноет, тянет и болит. Особенно низ живота. И сердце все время сжимается неприятно, — вывалила она буквально всё, что ощущала.

— Бедная моя, стервозина, — качнул головой Рэн, погладив девушку по животу, поцеловав ее висок.

— Я не стервозина, — улыбнулась Аннабель.

— Еще какая, — хмыкнул Аррингтон, вытащив что-то из своего кармана. Аннабель, что уже улеглась на его плече, перевела взгляд на черный пузырек, что он поднес к ней. Подняла глаза уже на него, задавая немой вопрос.

— Нужно будет выпить, — произнес Рэн, открывая алмазную крышку. — Уже через пару дней всё у тебя будет хорошо.

— Что это? — с интересом спросила Скардино, ощутив немного сладковатый аромат. Еще отдавало какой-то мерзлой травой будто.

— Это очень редкая вещь, — уклончиво ответил Аррингтон. Вообще-то это их семейная сыворотка. По одной на каждого члена семьи. Используется только в крайнем случае. Если кто-то вдруг при смерти. В коме. В реанимации без надежды на любой другой путь выздоровления. Если есть хоть один шанс, никто ее никогда не возьмет. Он еле забрал ее из их хранилища, чтобы его никто не заметил. Это очень редкое и сложное лекарство. Его настаивают только в кровавую луну, а это не много и не мало, раз в 66 лет. Туда вбухивают кучу магических сил и крови. Не каждый вообще-то, сможет такое сделать. Вот в себе, он бы не был так уверен. Это сделал отец 18 лет назад. Её ни разу не использовали с того времени. Следующий раз, когда можно будет сделать именно этот настой, будет только через 48 лет. Он посчитал, что будет очень честно отдать его Скардино. Это же из-за их семьи. Почему она должна страдать, из-за того, что его мать конченая сука? Вот именно, не должна. Заметят пропажу или нет, ему же всё равно. Что ему сделают то?

— А подробнее? — хмыкнула Аннабель, взяв пузырёк в руки.

— А подробнее, просто выпей и всё, — покачал головой Рэн, чуть улыбнувшись. — Тебе станет лучше.

— Это забота? — улыбнулась Аннабель, прищурившись, поднеся узкое горлышко к носу.

— Нет, — усмехнулся Аррингтон, — Просто отдаю долг. Считай ответным подарком.

— Ну, если ты хочешь, так и буду считать, — хихикнула Скардино. Она все равно уже решила, что это забота. Мило. Приятно. Злой и грозный Аррингтон запереживал о ее здоровье. Как тут не загордиться и не порадоваться?

— Пей уже, а, — закатил глаза Рэн, подталкивая к ней бутылочку, обхватив другой рукой ее подбородок.

— Это ещё зачем? — изогнула бровь Аннабель, скосив глаза на его пальцы.

— Поверь. Это не особо вкусно, — хмыкнул он. Девушка чуть скорчилась. Она прямо почувствовала, как ее желудок сжался. Закусив губы, она покрепче сжала черный пузырек, приставив его к губам. Ну, в конце концов, это ведь для ее блага. Она сможет. Она уже взрослая и какая-то гадость для неё не проблема. Наклонив бутылочку, она почуяла на языке первые капли этого снадобья. Глаза ту же расширились от горечи, которую она ощутила. Сглотнув первую порцию, она чуть закашлялась. Почти подавившись. Губы рефлекторно попытались разжаться вместе со всей челюстью. Предусмотрительно.

— Тише. Тише, — прошептал Аррингтон, крепко держа ее подбородок, не давая выплюнуть ни капельки обратно. Мерзко. Понимает. Ну, ничего страшного.

Слабо покашляв и справившись, с первостепенной горечью и чего-то кисло-сладкого, Аннабель решила не мучить себя еще больше. Наклонила пузырек до упора, вливая всю жидкость за раз. Не держа ничего во рту, густо сглотнула все залпом. Так что даже почувствовала боль в горле. Тут же скрючилась, покашляла, наклоняясь в сторону. Все лицо свело какой-то судорогой

Живот в момент забурчал. Все органы будто восстали и начали там дискотеку. Сердце заколотилось. На неё налетела ужасная паника. Стало трудно дышать.

— Спокойно, это нормально, — протянул Рэн, из-за всех сил держа трепыхающуюся девушку.

— Ты точно не отравил меня? — широко открыла рот Скардино, старясь вдохнуть побольше воздуха, чтобы сбить горечь. Аж в ушах зазвенело все. Ну и гадость. Такое она, пожалуй, пробовала первый раз в своей жизни. Хотелось надеяться что последний. Фу. Она даже не знала, что такое бывает.

— А какая разница, если ты уже выпила, — посмеялся Аррингтон, заправив выбившиеся на лицо волосы за уши.

— Ха-ха, — передразнила его Скардино.

— На, перебей своё потрясение, — усмехнулся Рэн, взяв с кровати небольшую коробочку. Вроде он с ней и пришел. Она просто не обратила внимания.

— Что там? — радостно забрала предмет Аннабель, тут же открыв крышку,

— О, как мило, — протянула она, увидев два продолговатых шоколадных пирожных.

— Не мило, — сразу же произнес Аррингтон. Он просто принес, потому что знал, что лекарство очень горькое. Вот и всё. Чем еще его перебить, если Скардино все время ест что-то сладкое? Ни отбивными же со спагетти и кружкой пива.

— Мило, — отрицательно качнула головой Аннабель, откусив за раз половину этого великолепия.

— Нет, — мотнул головой Рэн, обняв ее за талию обеими руками, уткнувшись лицом в ее висок, вдыхая поглубже. Скардино тем временем за второй укус расправилась со своим сладким призом, удовлетворенно прикрыв глаза.

— А я думала, ты не придешь сегодня, — произнесла она, отложив коробку в сторону.

— С чего бы мне не приходить? — хмыкнул он. У них вроде уже весьма устоявшийся график. Каждый день в 9 вечера. Его все полностью устраивает, менять ничего не собирается. Он привык к этому, ему доставляло это удовольствие. Сегодня просто получилось пораньше.

— Ну, объективно я не в лучшей форме для того, чтобы заниматься сексом, — усмехнулась Аннабель.

— Я и не собирался ничем с тобой заниматься, — проговорил Аррингтон. — Мне вполне хватит и этого, — ухмыльнулся он, приблизившись к ее губам, накрывая их своими. Аннабель охотно ответила, обхватив его шею руками.

— Ты знаешь, что послезавтра всё-таки будет бал? — сквозь их поцелуи произнес Рэн, усадив ее удобнее.

— Да, — выдохнула Аннабель, — Мне уже дали распоряжение выздороветь до этого времени, — хихикнула она.

— Будем вытягивать новое испытание, — чуть присосал он ее губу, спускаясь чуть ниже.

— Ммм, как здорово…

— Что бы там не выпало, я отдам его тебе, — отрывисто выдохнул Аррингтон. Он уже все решил. Это была нечестная победа. Он вернет ее.

— А если выпадет борьба? — рассмеялась она, опустившись на его шею.

— Я охотно под тебя лягу, — нагло усмехнулся Рэн, обхватив ее задницу ладонью. Ему не в первый раз, в принципе.

— Какой пошляк, — озарила ее лицо широкая улыбка. Настроение заметно поднялось. Кажется, зелье уже почти подействовало. Ей лучше.

— Ой, или ты наверно имел в виду бой? — театрально догадалась Скардино.

— Нет, — хмыкнул Аррингтон.

— А как думаешь. Мне подойдёт татуировка? — неожиданно спросила Аннабель. Аррингтон удивленно отстранился, изумленно осмотрев ее лицо. Она серьёзно? откуда там эти идеи берутся всё время.

— Чего? — все же переспросил он.

— Ну, знаешь, — протянула Скардино, встав на ноги, пропылив к зеркалу. Легким движение скинула с себя бардовый халат, оставшись в одном нижнем белье. Покрутившись, она радостно осмотрела свое отражение. Красота.

— Вот здесь, — накрыла она переднюю поверхность бедра ладонью.

Аррингтон прищурившись, тоже осмотрел ее с ног до головы. Хотя как осмотрел? Полюбовался скорее. Выдохнул, тоже поднявшись, подходя к ней вплотную, обняв со спины. Какое же ему доставляло удовольствие иметь возможность делать так, когда ему захочется.

— И откуда у тебя зародилась эта мысль? — усмехнулся Аррингтон, обхватив ее ребра и живот ладонями.

— Я видела у девицы моего брата татуировку, — закусила губу Аннабель.

— Стало интересно, как бы она смотрелась у меня. Какие-нибудь цветочные шипы вокруг, — опять шлепнула она по ноге. — Как думаешь?

— Думаю, что глупо портить уже совершенное тело, — честно ответил Рэн.

— Аррингтон? — позвала она, накрыв его руки своими.

— Что?

— Мы же всё еще враги, да? — закусила губу Скардино. Она сама до конца не понимала, почему и зачем спрашивает это. Может, чтобы успокоиться? Да, наверно, ибо ее ощущения к этому человеку вряд ли можно было назвать вражескими или даже приятельскими.

— Конечно, как, по другому? — усмехнулся Рэн. Аннабель тоже улыбнулась. Они переглянувшись, промолчали, понимая что буквально оба соврали.

Два дня пролетели незаметно. Вечер опустился на улицы Астории. В доме главы Администрации вот уже сорок минут проходил чудесный бал, ознаменовавший прекрасное спасение, не менее прекрасной наследницы клана Скардино. Несмотря на то, что угроза была позади и все разрешилась хорошо, напряжение в зале все равно чувствовалось очень сильно. Между Скардино и Аррингтонами. Между Аррингтонами и Аррингтонами. Между кланами и финалистами выборов. Между кланами и основными бизнесменами. Между всеми. Парад лицемерия был в самом разгаре. Осталось потерпеть совсем немного времени. Все затихнет. Затихнет до следующего активного соревнования. Официальная часть с бесконечными поздравлениями, елейными тирадами и даже вручением благодарности от главы города была позади. Примечательно, что Рэн на сцену за своей чудной наградой так и не вышел. В ответственный момент просто «случайно вышел» из зала. Вся это дрянь не нравилась ему. Была в тягость это лицемерная, поганая возня. Тем более, когда он знал, кто устроил этот типа несчастный случай. Мать чуть не убила, он спас, а развели непонятно что. Газеты какие-то, верещащие девочки на улицах, еще и грамота какая-то. И это он еще на интервью категорически отказался идти. Правда, там вопрос оказался не закрытым, ибо его отказ все еще принимать не хотели.

— Знаешь, что я заметил минувшим вечером? — усмехнулся Джеффри, подойдя к брату, взяв в руки бокал шампанского.

— Мне плевать, что ты заметил, — отмахнулся Рэн, пиля недовольным взглядом Жиффара, что уже целых 5 минут втирал что-то Аннабель. Не напоздравлялся еще что ли? Какого хрена ему надо всё время? Неужели настолько тупой, что еще не понял, что не светит там ему ничего.

— А заметил я просто вопиющий факт кражи одного из бутылей в нашем хранилище, — хмыкнул Джеффри.

— Ты меня так подловил, — качнул головой Аррингтон, замахнув стопку виски.

— А я то думаю, что за чудесное излечение. Аннабель то больной не выглядит абсолютно, — не унимался Джеффри, глубоко вздохнув.

— Я вот одного понять не могу, чего ты меня родителям то не сдал, когда мог? — резко повернулся к брату Рэн. Ему и правда, было это не понятно. Ну, неужели на угрозах об убийстве до сих пор держится? Чушь. Не сдал. Убийство не он подстроил. Неужто все забыл и простил? или он начисто перестал разбираться в собственном брате?

— А зачем? — посмеялся Аррингтон, — Никакого удовольствия, — только и сказал он и, натянув на лицо широкую улыбку, пошел к наследнице Харальдсон. Рэн лишь проводил его задумчивым взглядом. Не забыл. Ясно. Ну и чёрт с ним. Главное дотянуть бы всё это до результатов. А там уже плевать что будет.

Что интересно Аннабель разделяла это мнение. Лишь бы дотянуть до выборов. А там может, если выигрыш будет на их стороне, родители поймут и простят. И не убьют ее. И не лишат наследства. И желательно не выгонят из дома. Будет просто чудесно.

— Знаете, вы потрясающе выглядите для человека, который буквально пару дней назад был на волосок от смерти, — продолжал говорить Жиффар. — Вы такая сильная девушка.

— Спасибо. Мне приятно слышать, — улыбнулась Аннабель, то и дело, переглядываясь с мамой, что удовлетворенно кивала ей. Все верно. Все правильно. Бесит. Раньше ее не напрягало так уж сильно, что ее жизнь ей не принадлежит.

— Как только этот ужас произошел, я сразу же собрал совет и мы проработали вопрос мер безопасности на всех предвыборных и общегородских испытаниях, чтобы такого больше не повторялось, — говорил Галвент, — И знаете, я еще не опубликовал это, но они будут называться «Правило Аннабель».

— О, не стоило, — натянуто проговорила Скардино. Да уж. Ну и позорище. Спасибо огромное. Правило Аннабель. Ну и тупость.

— Вы заслуживаете этого, — льстиво улыбнулся Жиффар, взяв ее ладонь в руки.

— Благодарю, — посмеялась Аннабель, аккуратно выудив пальцы обратно. Фу. Какой он потный! Как он живет вообще? — Знаете, мне нужно отойти ненадолго.

Сказав это, девушка спешно удалилась, подхватив подол роскошного бордового платья. Сил нет уже, с ним стоять.

— Я выполнила весь набор вежливости, можно я больше не буду с ним общаться? — сразу же спросила она, подойдя к родителям, что уединённо обсуждали что-то.

— Естественно, нет, — хмыкнула Алиса, — Что совсем что ли? Голосование откроется через 3 дня, а мы собрались игнорировать главу городу? Температура еще что ли?

— Ну, а, что я еще могу сделать? Я улыбнулась, поболтала, — закатила глаза Аннабель. Они итак вполне могут выиграть. И без этого толстого. А не выиграют и черт с ним. Проблем меньше.

— Соблазни. Ты же умеешь это, — проговорил Джон, — С этим твоим спасением, Аррингтоны не бывало, поднялись у горожан в рейтинге. Надо что-то делать с этим, иначе мы просто проиграем среди избирателей, а потом еще и среди властей.

— Ну, извини папа, что не утонула и не принесла вам кучу жалостливых голосов, — вспыхнула Скардино, окончательно почувствовав к этому человеку отвращение.

— Не надо утрировать, — закатила глаза Алиса, — Я знаешь, с прошлым главой на целых три свидания, ради дела сходила. А тот был и постарше, и толще. Как видишь, не рассыпалась.

— Ну, так иди тогда, сама его и соблазняй, — буркнула Скардино и, не дождавшись ответа, раздраженно пошла прочь. Нет, ну это, уже ни в какие рамки не лезет! Опять? Опять ее пытаются подложить под кого-то? Что за дрянь такая? Она была права. Плевать им на неё. Они защищали не ее, и переживали тоже не за неё. Что она родителей своих, не знает что ли? Она просто ненавидит их. Лучше бы это они все поперетопли уже, в конце концов! Все равно ничего хорошего в мир они не приносят.

— Ох, прошу прощения! — удивленно округлил глаза Джеффри, что врезался в неё, будто специально выйдя откуда-то со стороны.

— У тебя глаз, что ли нет? — раздраженно бросила Аннабель, отбросив его руки со своих плеч. Что ему надо вообще?

— Мне очень стыдно, — выдохнул он и спешно удалился в непонятном направлении. Придурок. Закатив глаза, Скардино прошла дальше к столикам. Замахнула пару бокалов вина. Переведя дух, спешно ушла в противоположный конец зала, смешавшись с людьми, заметив мать, идущую к ней. Вот еще. Не хочет она разговаривать. Побродив между рядами и потерявшись окончательно, Аннабель улизнула в коридор и шустро подхватив юбки, убежала вперёд по коридору. Что хотят пусть с ней делают. Она не станет с ним больше общаться! Ни за что! Больше они ее на это не прогнут! Не выдавят жалость и благородство. Долг к семье и к клану! Она многое пережила за последнее время. Много думала, много испытала и очень изменилась вообще то! Она больше не даст с собой так обращаться. Она им ничего не должна. Если не хотят ее содержать, не надо было ее рожать. Она не просила, а значит, ничего не должна. Она уважает себя и любит, даже если они нет.

Она не позволит себя так унижать. Пусть сами спят с кем хотят, целуются с кем хотят. Хоть оргию там со всей администрацию закатят. Она в этом не участвует.

Запыхавшись, Аннабель забежала в одну из уборных. Сполоснула руки в холодной воде, восстановила дыхание. Нет. Она точно все решила. Возьмет и просто откажет им. Скажет, что не собирается способствовать получению голоса. Пусть разбираются сами. А будут давить, она Дамиану всё расскажет и не поморщится! Ей не нравится такое ужасное отношение к себе. Особенно, когда она знает, что оно может быть и другим. В уборной было тихо. За окном шел дождь, в комнате было настолько тихо, что она слышала собственное сердце. И почему настроение было таким странным, плохим? Не ясным. И…

Ее мысли прервал звук открывшейся двери. Резко обернувшись, она удивленно округлила глаза, увидев зашедшего Жиффара. Он что, совсем охамел, идиот? Это женский туалет вообще то! Никакого воспитания и спасения тоже никакого!

— Что вы тут делаете? — первая спросила Аннабель, почувствовав некую тревогу в груди.

— А мне надоело, что ты бегаешь от меня сучка, — проговорил он, мерзко улыбнувшись. Глаза его по черному, не добро блеснули. Аннабель изумленно оглядела главу администрации. Она не ослышалась? Он назвал ее сучкой? Что? Что вообще происходит?

— Не надо так пучить свои глазки, — усмехнулся Галвент, сделав пару шагов вперёд. — Можно подумать, что для тебя новость то, я могу трахнуть тебя.

— Что вы себе позволяете? — отступила назад Аннабель, — В себе вообще?

— Я то, в себе, — хмыкнул Жиффар, — Мы с твоей матерью уже давно договорились и мне крайне надоело ждать своей оплаты. Авансы я не выдаю, ясно?

— Какой оплаты? Засуньте себе свой голос в задницу, — сглотнула Скардино. Для неё это и правда не новость, но как же больно резанула по сердцу эта фраза. Оплата. Она всего лишь оплата для собственных родителей. Вещь. На глаза очень захотели навернуться слезы. Она держалась. Нельзя.

— Обожаю, когда ты ведешь себя, как стерва, — рассмеялся Галвент, — Меня всегда это возбуждало в тебе. И знаешь, ты ни черта тут все равно не решаешь. Твои родители в курсе, что если Аррингтоны и обгонят вас, то я смогу немного исправить эти цифры, — усмехнулся он, — И если я этого не сделаю, они будут знать, кто виноват.

— Мне плевать.

— Да кто тебя спрашивает, девочка? — резко подался к ней вплотную Галвент, схватив за запястья,

— Ты еще не поняла, что у права голоса у тебя нет?

— Пусти меня, урод, — выдохнула Аннабель отрывисто замахав руками, не в силах освободиться. Он так крепко сжал ее руки, что было уже больно. Такая близость была неприятна. Гадость.

— Я всё равно трахну тебя, ясно? — усмехнулся Жиффар, прижав ее талию к себе, не давая отойти в стороны, — И сделаю это прямо сегодня, поняла? Мне надоело бисером вокруг тебя рассыпаться, дрянь малолетняя, — бросил он, приблизившись к ее уху.

Аннабель затрепыхалась еще больше, пружиня о мерзкий живот, что уперся в неё. Она не могла освободиться и это пугало и раздражало. На глаза проступили слезы. Ей было неприятно. Страшно. Паршиво.

— Сегодня после приема задержишься и как миленькая пойдешь в мою спальню, — прошептал он, опаляя кожу дыханием, — Родители не потеряют, не переживай.

— Отпусти меня, — всхлипнула Скардино, отчаянно качнув руками. Это просто шок какой-то. Мозг просто не хотел так работать. И жить тоже.

— Да, пожалуйста, — хмыкнул Галвент, отойдя в сторону, поправив свой галстук. — Я за тебя подержаться еще успею, сколько мне захочется.

— Пошел ты, — отрывисто шмыгнула носом Аннабель, забившись в угол между стеной и раковиной.

Жиффар лишь насмешливо хмыкнул, оглядев ее еще раз, поправил пиджак и удалился, хлопнув дверью. Скардино в этот же момент сползла по стене. Из груди спазмом вырвались рыдания. Она закрыла лицо ладонями, не желая ничего видеть. Слышать. Чувствовать. Почему все это происходит? Почему с ней так обращаются? Кому она что сделала? Почему она вечно словно вещь для всех подряд? Почему в решающий момент она не способна защитить себя? А если бы он ее прямо тут поиметь захотел, то что? Она даже про способности свои со страха и шока забыла. Это такая грязь. Такое унижение. Все эти слова, прикосновения. Это грязь! Всхлипнув, она резко поднялась на ноги. Увидев свое зарёванное и жалкое лицо, она разозлено саданула руками по зеркалу. Громкий звук битого стекла заполнил комнату. Стекло треснуло. Из рук засочилась кровь от порезов.

— Дрянь! — крикнула она, не зная даже кому это было адресовано. Почему она такая? Почему все такое? Почему?

Она… она… она сейчас возьмет вообще и назло всем вскроется этим тупым зеркалом! Хотя… хотя смысл? Им все равно наплевать на неё.

— Аннабель? — раздался неожиданный голос у дверей. Испуг сковал сердце. Она рывком обернулась, дико посмотрев на вошедшего Аррингтона.

— Что случилось? — закрыл он за собой дверь, внимательно осматривая всю обстановку и ее. Что это еще такое? Что произошло? Ее от силы минут 10 не было? Что произошло за это время? Этот тупой Джеффри так и лез со своими разговорами, что он даже не сразу заметил, что ее нет. Так и знал, не к добру.

— Меня продали за голос, вот что случилось! — надрывно крикнула Скардино, обхватив лицо руками, опустившись на корточки.

— Твою мать, — выдохнул Рэн, спешно подойдя к ней, поднимая обратно на ноги, обхватив за плечи. Девушка вздрогнула, но отбиваться не стала.

— Да, моя мать, — всхлипнула она. По раскрасневшемуся лицу растеклась тушь.

— Ну, скажи, что произошло, — отчаянно попросил Аррингтон, погладив ее лицо ладонями. У него нетерпение сейчас уже польется. Он чувствовал, что что-то произошло. И то, что он не знал, что именно здесь было, что она в таком состоянии, просто убивало. Что? Кто? Как и когда? Раздражение медленно стало подниматься в груди.

— Я даже не смогла ему ничего ответить, — всхлипнула Аннабель. По щекам бежали крупные слезы. — Ничего не смогла.

— Кому? — стиснул Рэн зубы. Он сейчас взорвется.

— Он зажал меня здесь, — отрывисто дышала Скардино, — Сказал,.. что я… никогда…

— тише, — прошептал Аррингтон, прижавшись губами к ее виску. Картина уже складывалась в его голове. Но он все равно хотел знать все подробности.

— Что я никогда не имела голоса… — продолжила Аннабель, проговаривая горькую правду своей жизни. Никогда не имела настоящего голоса. Влияния. Решения. Только иллюзии.

— Что он все равно трахнет меня сегодня, — всхлипнула она и, не выдержав крепко обняла парня. Крепко прижавшись к его груди. Паршивый пёс, хам и грубиян в ее жизни, по итогу никогда не обращался с ней даже близко так же отвратительно, как родители.

Рэн обнял девушку в ответ, прижимая к себе. В глаза вспыхнула ярость. Ее всхлипы и дождь за окном очень плохо стали долетать до ушей. А вот ее слова очень отчетливо звучали на каждом этаже его организма. Особенно в висках. В голове. Мышцы напряглись до скрипа. Он сжал кулаки на ее талии. Костяшки побелели. Трахнет он ее, значит? Значит, думает, может проявлять тут свою хилую силу? Зажал. Не отпускал. Сказал. Это последнее, что он ей сказал. Судорожно выдохнув из легких воздух, он, словно в замедленной сьёмке, поцеловал подрагивающую макушку, отстранил ее от себя, взяв за плечи.

— Что с тобой? — эхом раздался ее голос. Аррингтон не ответил. Поднял ее руку в воздух, оставив там поцелуй. В следующую секунду резко сорвался с места. До ушей долетел ее зов. Собственное имя, но он был не в силах осознать его. Распознать. Услышать. Быстрые шаги набатом отдавались в голове и ушах. Он за несколько секунд дошел до поворота, не слыша ничего вокруг. Открыл массивные двери в зал. Куча людей. Шум. Гам. Голоса. Все слилось внутри. Поведя головой, он словно почувствовал, куда ему нужно. Повернув налево, он прошел к сцене, возле которой Жиффар и объявлял что-то в окружении людей. Растолкав всех на своем пути, Рэн прошел к своей цели. Урод, загорелся красным цветом в глазах. Увидев его, он ощутил еще больший гнев. Люди удивленно провожали его глазами. Жиффар перевел на него взгляд, заметив, что именно к нему он шел так уверенно. Но поздно. Не успел он, и спросить, как Рэн размашисто ударил его по лицу, повалив на пол. Навис сверху, продолжая молотить его лицо то одним, то другим кулаком. Галвент потерял сознание, еще кажется, после первого или второго. Безвольно лежал на полу и трясся от каждого удара. В ушах была тишина. Тишина. Тишина.

— Не надо! — ворвался, в голову громкий голос Аннабель. Ее руки обхватили его корпус. Тянули назад.

— Пожалуйста, не надо, — проговорила она и он, наконец, услышал ее, поднявшись туда, куда она тянула его. Руки безвольно повисли в воздухе. Взгляд застыл на обездвиженном теле. Вокруг толпились удивленные, шокированные люди. Оттащить его так никто и не осмелился.

— Не надо, — выдохнула Аннабель, уткнувшись щекой в его спину. Мгновенье и Рэн поднял свою руку, сажав пальцы. Жиффар в этот же момент поднялся в воздух. Свет моргнул. Аррингтон ничего не в силах сделать с отключившимся мозгом, все больше сжимал руку, пока в какой-то момент сильнейшая волна не перебила его старания. Жиффар мягко опустился на пол. Аррингтон в мгновенье вышел из своего транса, увидев подоспевшего Фрэнка. Их взгляды ненадолго встретились. Рэн только сейчас понял, что и ее родители тоже были здесь тоже. Смотрели на них сейчас шокировано. Удивленно. Ненавистно. Разозлено. Взгляд перешел дальше и встретился с Джеффри. Тот улыбался. Искренне. Широко. Подняв бокал вверх, он подмигнул ему. Аррингтон вновь вернулся к Фрэнку, что до сих пор пилил их взглядом. Каким-то потерянным. Его черные глаза скользнули по рукам Аннабель вокруг его корпуса, по ее лицу, по лежащему Жиффару, по тому, как Рэн, обхватил ее ладонь своей и вновь приложил к губам, зажмурив глаза. Всем всё стало ясно.

Алиса в неверии смотрела на свою дочь. В огромном зале впервые была полная тишина. Ее взгляд сам по себе нашел в толпе Фрэнка. Тот тоже смотрел на неё. Немой диалог, пропитанный шоком и болью, длился минуту. А может и вечность.

В какой-то момент Аннабель, отпустила Аррингтона, взяв за руку, потащила в сторону. Она не станет ни на кого смотреть. Не выдержит. Рэн пошел вслед за ней и уже через минуту, они всё еще в полной тишине, удалились из зала. Сердце стучало в висках и груди. Господи. Что произошло? Их что раскрыли? Теперь что, все всё знают? Господи, боже, кажется, их жизнь на этом закончилась. Она в полном шоке. Он, кажется, тоже. Она даже не может сейчас толком осознать ситуацию. Понять ее. Принять. Но… но… все всё видели. Это конец.