Поиграем?

Глава 16

Через несколько часов окончательно стемнело, однако вечер был в самом разгаре. Темнота лишь придала этому мероприятию особой прелести и шарма. Зажглись яркие фонари. Время было почти десять, а Аннабель только сейчас поняла, что не видела тут Жиффара. То-то так спокойно. Спасибо господи. Оставалось надеяться, что он сдох у себя дома. Однако то, что его не было, она даже не заметила и особого счастья все равно не испытала. Зато то, что Аррингтон избегал ее все это время, она очень отчетливо почуяла. Прямо дежавю. Разве что сейчас, он не бегал от неё. Избегал тем, что холодно смотрел и односложно отвечал, в те два раза, что она подходила к нему. Не подпускал, даже стоя рядом. Она терпеть не могла, когда он так делал. Чувствовала себя просто дерьмом. Ну, что за человек такой паршивый? И таланты такие же. Подняв очередной бокал со стола Аннабель вздохнула. Ей становилось все грустнее и грустнее в геометрической прогрессии. Как то тупо на душе. Словно ее режут, а она привязана и ничего не может с этим поделать, кроме как терпеть. Раньше она не была такая чувствительная, н аверно это от общения с детьми. Хотя она не особо то и общалась с ними. Скорее всего, от привычки, что Аррингтон общается с ней более нормально, а не вот так. Также как раньше и даже хуже. Банально обидно, что аж неприятно от такого равнодушия. Подумать только, как ее легко стало выводить из строя. Стыдоба и позорище. Надо, кажется, больше прислушиваться все же к маме. А то она станет совсем уж слабой. Раньше ей было, плевать на всех кто там на неё обиделся и не общался. Кроме Дамиана, конечно. А тут… Вот почему ее вообще так гложет, что он не общается с ней? Больно нужна ей как будто его сраная компания. Почему так погано на душе? Внутри. Просто невыносимо мерзко. Причем настолько, что она чувствовала, как хочет плакать, отчего то. Она размазня. Ей хочется рыдать от банального игнорирования. Дожили. Быть циничной и жестокой мразью ей нравилось больше. Приятнее. Надо возвращаться в привычное амплуа.

— Анка мне кажется или ты чем-то расстроена? — неожиданно возник перед ней Дамиан, а вместе с ним и Кьяра.

— Тебе кажется, — выдохнула Скардино.

— Привет, — повернулась она к Альварес. Та лишь кивнула, странно покосившись на неё.

— Я на тебя уже полчаса смотрю. Ты грустная.

— Ну, ты отвернись и я сразу повеселею — в натяг улыбнулась Аннабель, покосившись на то как Аррингтон в очередной раз любезничал с какой-то овцой. Расшаркался урод ради папочки. Кого он обманывает вообще? Это просто его проститутская натура дает о себе знать. Нашел приличное прикрытие.

— Как Барри? — изогнула бровь Альварес.

— Ахриненно! — усмехнулась Скардино, осушив свой бокал залпом,

— Он же родственник Аррингтонов, считай повезло в жизни. — шмыгнула она носом. Не верилось, что и этот потрясающий малыш вырастет таким же паршивым козлом.

— Чего? — удивилась Кьяра, переглянувшись с Дамианом, но тот был не в силах помочь ей. Он и сам ничего не знал.

— Того, — хмыкнула Аннабель уже на грани того, чтобы передразнить ее.

— Думаешь, эта свинья расшаркалась бы ради незнакомого ребенка? Держи карман шире.

Дамиан чуть нахмурился, подозрительно оглядев ее. Причина подобного поведения, игнорируя легкое опьянение, стала предельна ясна. Кажется, серьёзный конфликт.

— Да я, в общем, ничего про него не думала — усмехнулась Альварес, качнув головой.

Аннабель прикрыв глаза, шумно вдохнула, повертела головой, разминая шею. Крепко задумалась, концентрируясь на каждой букве своей мысли.

— Анка, — позвал Дамиан, но девушка не откликнулась, словно впадая в транс. Мужчине было весьма знакомо такое ее состояние. Оно не вело ни к чему хорошему.

— Анка, — вновь произнес Скардино, а где-то в стороне раздался резкий и оглушительный визг. Все моментально перевели свои взгляды на белокурую девушку, что прыгая на одной ноге, копошилась руками в своих волосах, словно пытаясь кого-то оттуда вытащить. Рядом с ней стояло куча людей, в том числе и Аррингтон, но никто из них не мог помочь ей. По крайней мере, потому, что просто не понимали в чем дело. Секунда она стоит и мило болтает. Вторая секунда и она уже верещит и пытается содрать с себя кожу.

Дамиан резко перевел взгляд на девушку. Потом на сестру, что все еще подозрительно сконцентрировано, стояла на месте и не открывала глаз. Незнакомка продолжала кричать. На ее пальцах проступила кровь. Она сама царапала себя не в силах прогнать мелких, множественных пауков, что атаковали ее тело. Взаимосвязь проявилась моментально. Скардино шагнул вперед, тряхнув сестру за плечи, заставляя посмотреть на него. Та упорно жмурилась, стиснув зубы. Ни за что не перестанет.

— Анка, открой глаза, — не унимался Дамиан, стараясь привести ее в себя, ибо дело принимало плохой и совсем не шуточный оборот.

— Анка.

Кьяра напряжённо вздохнув, шустро схватила ее за руку, дав небольшой разряд тока. Скардино ахнув, распахнула большие глаза. Примерно в этот же момент девушка, вокруг которой собралось куча людей, что старались, не дать ее нанести себе увечья, замолчала. Остались только ее судорожные всхлипы.

— Что… что это за черт? — отрывисто произнесла Аннабель, не понимая, что почувствовала. Что-то неприятное и болезненное. Что-то от чего потрясывалась все тело.

— Что-то точно приятнее, чем то, что испытала она, — произнесла Кьяра, покосившись на то, как шустро девушку уносили дежурившие врачи. Ну, естественно. Чтобы не портить атмосферу и не срывать праздник.

— Анка, я говорил тебе, что так делать крайне опасно, — прошептала Дамиан, подойдя ближе,

— Ты могла убить ее.

— Не убила.

— Лишь потому, что не дали, — парировал Скардино,

— Я говорил тебе не входи в такие состояния злая. От этого могут страдать огромные толпы людей. Мы в ответе за себя и за них тоже.

— Плевать мне на эту дрянь и на остальных тоже — отмахнулась Аннабель,

— Я злая и аморальная ты что забыл? Так спроси ее, она напомнит, — кивнула она в сторону Кьяры, чувствуя все больше раздражения в своих венах. Давненько она не ощущала старую добрую ярость. Приятная встреча со старой подружкой.

— Не обманывай хотя бы себя — шикнул Дамиан, — Только ты потом будешь чувствовать вину.

— Я не буду. Не переживай, — вырвалась из этой компании Скардино и махнув волосами поспешила куда угодно — только бы отсюда. Это все просто невыносимо. Всем что-то надо от неё. Все что-то хотят. Чего то ждут. А она не хочет ничего! Ничему соответствовать! Никого радовать! И ничего не делать! Она вообще хочет уйти в лес и сидеть там тихо и одиноко на каком-нибудь пеньке. Почему ее все время все бесит? Почему всё время все не так! Все всё время не по плану! Она нигде не может найти покоя и этого поганого мифического умиротворения. Слабость. От неё буквально воняет слабостью. Если бы родители видели эти истерики, сгорели бы со стыда. Они вот всегда знают, что им надо. Всегда знают, как себя вести и как с кем общаться. Всегда себя контролируют. Почему у неё ничего не выходит? Почему она вечно остается в дерьме?

Пропылив к дальнему столу, Аннабель налила себе немного коньяка. Дурацкое вино давно уже не дает нужного эффекта. Плевать на этого врача и на эти анализы. Что хочет, то и пьёт. Немного успокоившись и приведя в порядок пульс, Скардино осмотрелась. Какие все веселые, аж блевать тянет. Все так улыбаются. Празднуют день рождения того, кому на них вообще насрать. Просто мелкие пешки и не более того. Сольют свои голоса и вновь перестанут быть нужными на следующие 10 лет.

Прижав ладонь к точке на лбу, где прострелила резкая боль, Аннабель зажмурилась. Такая мигрень мучила ее часто и достала просто до смерти. Хотя лучше бы она наслаждалась этой самой мигренью часами, чем смотрела на такое мерзкое сейчас лицо Аррингтона, который не особо расстроившись потере прошлой собеседницы, уже улыбался какой-то рыжей девушке…

— Твою мать, — шикнула Аннабель, чуть сжав пальцами виски. За ее спиной из леса вылетела целая стая ворон, что громким карканьем пролетала над парком. Постепенно боль как обычно отступила. Мучительные минуты тянулись долго, она словно перестала слышать этот мир на это время. Только стук.

— Аннабель, — вдруг позвал голос. Она резко подняла голову, увидев стоящего перед собой Киллиана. Звуки моментально опять вернулись в голову. Все стало нормально. Она даже услышала музыку. Замедленная съемка словно прекратилась.

— Что? — натянуто, улыбнулась она.

— Хочешь потанцевать со мной? — обаятельно улыбнулся он, протянув ладонь. Аннабель немного поразмыслив, приняла ее. Делая пару шагов вперед . Почему бы и нет? приятная компания. Красивый мужчина. Танцевать она любит. И очень даже не против теплых объятий сильных рук. Очень не против.

— Я с удовольствием, — закусила она губу. Подойдя к нему вплотную. Чуть выдохнув, он все так же улыбался, стреляя своими шоколадными глазками. Через минут привел ее на импровизированную площадку, где кружились множество пар. Аннабель даже увидела своих родителей. Какая прелесть. Рука Киллиана легла на ее талию ребром ладони. Скардино усмехнувшись, тут же поправила ее, положив нормально. К чему всё это?

— Даже так? — хмыкнул Киллиан, обхватив ее пальцы, своей второй рукой.

— Ну, нам же не 5, — протянула Аннабель, встав поближе. Она хотела объятий, а не дерьмового этикета.

— Не поспоришь, — посмеялся Аррингтон, закружив ее по площадке, — у тебя ничего не случилось?

— Нет, с чего ты взял? — покачивала головой Скардино в такт музыке, не обращая ни на кого внимания, хотя и чувствовала цепкий взгляд Дамиана. Волнуется? Следит? Все вместе. Чувствовала, и что смотрит другой, неприятный ей Аррингтон. Но ей было плевать. Пусть дальше обжимается со своей рыжей коровой. Их танец был больше похоже на предсмертные конвульсии пораженного бешенством бегемота, ну уж как умеют.

— Глаза грустные, — пожал плечами Киллиан, чуть пошевелив своей ладонью на ее талии.

— Они пьяные, — прошептала ему на ухо Скардино и сложила свою голову ему на плечо, прижавшись покрепче. Она отчаянно хотела ощутить тепло. Стук сердца. В нос ударил приятный запах парфюма.

— Так вот оно что, — заговорщически посмеялся Киллиан, обняв ее чуть крепче, чувствуя, как ослабла ее опора.

— По какому поводу пирушка? Неужели так счастлива за юбилей моего дядюшки?

— А просто так, — промурлыкала Аннабель, намеренно чуть касаясь губами его шеи.

— Я правильно понимаю твой настрой или…

— Всё правильно, — усмехнулась Скардино, не дав ему договорить. Почему бы и нет? в конце концов, ей давно нужно уже слезть с этих сломанных лыж под названием «Рэн Аррингтон» Спать разве больше не с кем? Вот тоже Аррингтон, только гораздо более вежливый и приятный, и соответствующий ее стандартам.

— Оу, — закусил губу Киллиан, чуть поклонившись ей в конце танца.

— Чего так растерялся? — посмеялась Аннабель,

— Жду тебя вон в той будке, — слабо кивнула она небольшое здание, чуть вдалеке от всех. Кажется, это был уже закрытый прокат велосипедов. Темнота. О, благословенная темнота.

Подмигнув парню, Аннабель засеменила вперед, не забыв, со всей силы пихнуть по плечу, стоящего на пути Рэна, что обозленно пилил взглядом и ее, и кузена.

В голове его витало много мыслей. Он всегда знал, что она тупая шлюшка. Он даже не удивился подобному поведению. Просто ни капли. Что с неё вообще можно взять? Пусть тут хоть со всеми по очереди переспит. Ему и дела до этого нет. Он с кем угодно может вечер провести. На ней свет клином не сошелся. Пусть не думает о себе много. Буквально любая здесь готова будет уйти с ним. Он не собирается терпеть эту истеричную и никого не уважающую идиотку, только из-за перепихона. Вот уж он оценивает себя не столь низко.

Проводив взглядом удаляющегося Киллиана, Аррингтон раздраженно саданул рукой по стоящему на столе фуршету. Бокалы и блюдца с треском слетели на землю. Джеффри, стоявший неподалеку от него, довольно усмехнулся, потягивая бурбон. Какая прелесть! И зачем ему бороться с братом? Он ведь и сам отлично закапывает себя. Прищурившись, он разглядел в темноте спину Киллиана и даже тихонько посмеялся. Боже. Ну, какие они все смешные. Все словно на ладони и без дара отлично читаются, — пронеслась в голове мысль и он широко улыбнувшись, поднял свой стакан, встретившись взглядом с какой-то девушкой.

Аннабель, тем временем, стояла, облокотившись на деревянную дверь, ожидая. Лесная тишина отрезвила голову, но она старалась ни о чем не думать. Нужно вернуть игривый настрой, что был с ней рядом пару секунд назад. Почему он так быстро испарился?

— Я честно очень удивлен, Аннабель, — раздался голос Киллиана, что встал напротив неё,

— И отчего то думаю, что эта плохая идея. Ты ведь пьяненькая просто, — тепло улыбнулся он.

— Пьяная, а не тупая, — закатила глаза Скардино, дернув его за руку, притягивая к себе.

— И прекрасно понимаю что делаю.

Почему все вечно думают, что знают все лучше? Даже Киллиан туда же? Он тоже хочет почитать ей нотации, а не помочь? Вот от него не ожидала, конечно.

— Ну, просто твое понимание сейчас, немножко будет отличаться от понимания завтра, — усмехнулся Киллиан, шумно выдохнув, когда она сама обняла его, обдав шею поцелуем.

— Тише, тише, — посмеялся он, перехватывая ее руки то там, то тут по своему телу. На шее, плечах, спине и заднице. Очень, очень юркая, — пронеслась в голове шальная мысль. Он так ее себе и представлял. Но отчего то, когда она оказалась в его руках и вот уже минуту пытается трахнуть его, он не хотел этого делать от слова совсем.

— Киллиан, не раздражай ты меня, — мученически протянула Скардино, чувствуя себя более чем отвратительно. Сговорились они все, что ли сегодня жизнь ей испоганить? Вот уж, уговаривать заняться сексом, ей мужчин еще не приходилось. Ему что, сложно помочь даме не чувствовать себя плохо? Что за люди!

— Да, Аннабель, милая, ну не обижайся на меня, пожалуйста, — протянул Аррингтон, обхватив ее лицо ладонями, — Я просто не хочу, чтобы ты завтра почувствовала себя мерзко. Ты явно не особо в себе.

Скардино шумно выдохнула, вновь пытаясь его поцеловать, и вновь этого не вышло сделать. Схватив его руки, она отчаянно потянула их, положив на свою талию, но и тут, он поспешил с попытками убрать их. Когда она подалась вперед, ее резко схватили за плечо, буквально рывком отклеив от парня, тряхнув так, что даже голова дернулась.

— Какого хрена ты творишь? — обозленно рявкнул Аррингтон, что неожиданно появился в той тишине третьим. Его глаза даже в темноте метали явные молнии.

— Ооо, — понимающе протянул в стороне Киллиан, оглядев пару.

— А что я творю? — с вызовом бросила Аннабель, пихнув его в грудь.

— С кем хочу с тем и сплю ясно? Иди, дальше обнимайся со своей рыжей шлюхой!

— А я думал, показалось, — тихо произнес Киллиан, спешно удаляясь отсюда, оставляя их наедине. Впрочем, это осталось незамеченным.

— Тебе какое дело с кем я обжимаюсь? — бросил Рэн,

— Мое общество, по-моему, тебе не особо то и нравилось. Может Киллиана тогда назад позвать? Он же так потрясающе с девушками общается!

— Да знаешь, он не ведет себя с ними как последняя тварь! — воскликнула Скардино.

— Не игнорирует и не меняет на всяких тупых куриц!

— Так вали за ним, что ты тут стоишь, время на такую падаль паршивую тратишь! — яростно сверкнул Аррингтон глазами, чувствуя ужасную злобу,

— Вали! Тебе же все равно насрать перед кем ноги раздвигать, — толкнул он ее по плечу, почти рыкнув от накатившей злости. Голова просто шумела и стучала от гнева, и какого-то разрывающего всю плоть чувства, он даже не понимал, какого именно. Пусть валит, какого чёрта она стоит? Одно только непонятно, зачем она спала с ним все это время, если он такой урод невоспитанный и душа у него черная? Пусть валит к хорошим и делает, что хочет.

Аннабель чуть потеряв равновесие, отшатнулась в сторону. Это было не больно. Нет, но внутри все равно как будто что-то треснуло, причем с огромной силой и звоном, отразившемся в ушах. Слабость. Слабость, эта последняя мысль, что промелькнула в огромном потоке в ее голове, перед тем, как рот скривила непонятная гримаса. Прижав руки к своим губам, словно ребенок, она шумно всхлипнула, в какой-то момент не в силах вздохнуть. Горло жутко заболело и сдавило. Губы и зубы пошли дрожью, как и половина всех органов в теле. Она отрывисто вздохнула сразу несколько раз друг за другом, просто пытаясь дышать. Просто пытаясь не умереть от удушья. Голова ужасно закружилась и заболела. Ей было плохо, и это кажется, не перекрыть даже ярости, что улетучилась настолько быстро, что она даже не заметила. Вот тебе и подружка.

Аррингтон перевёл на неё непонимающий взгляд. Он впервые видел и ее в таком состоянии, и человека, в общем. Что произошло за эту секунду времени? Почему она звучит так, словно задыхается?

Шагнув к ней, он опустил ладони на ее плечи. Злость как то отошла на второй план. А может он просто уже выплеснул ее.

— Ты чего? — тихо произнес он, старясь разглядеть ее лицо, что буквально тряслось в какой-то не понятной ему истерике. Она без конца всхлипывала. Дрожала. До ужасного сильно сжала пальцы на воротнике своего пиджака. Ее горло с силой содрогалась. Ему всерьёз стало не по себе от такого зрелища.

— Аннабель? — позвал он, когда она никак не отреагировала на его слова,

— Аннабель, — опять позвал он, подняв ее лицо на себя, из глаз в момент потекли крупные слезы.

— Н… н. не на… до, — только и смогла выдавить из себя Скардино, крайне пытаясь совладать со своим языком и телом.

— Что не надо? — не понял Рэн, в ожидании посмотрев на неё. Ну, хоть заговорила.

— нн е н… надо м… меня бить, — горько всхлипнула она, потеряв дыхание, хотя и хотела сказать еще что-то, но просто не смогла. Она ненавидела себя в такие моменты. Просто паршивая слабость и унижение. У нее уже было так много раз в жизни, особенно в подростковом возрасте. Она просто не может говорить в такие моменты. Физически не может. Потому что трясет. Потому что все выворачивает от того, как сводит и тянет тело.

— Я и не собирался тебя бить, — тут же произнес Аррингтон, крепко прижав ее к себе, погладив по голове.

Какой же он придурок. Он что серьёзно сейчас довел девушку до панической атаки? Да еще и Скардино? Он почувствовал себя еще более мерзко, чем до этого. Он же не хотел… просто… просто, черт, он был такой злой. Откуда он мог знать, что ее это так напугает? Она всегда была такой наглой и дерзкой, хотя о чем вообще тут рассуждать? Он придурок, в любом случае — заключил он в своих мыслях.

— Прости ладно? — все же добавил он, поцеловав ее в макушку, еще крепче прижимая к себе.

— Меня н… не нн… адо бить, — только повторила Скардино, крепко обняв его в ответ, — и… не не… н…надо меня… игнорировать… я же… не… пустое… место, — с дикими всхлипами, наконец, осилила она все, что хотела сказать. Она просто ненавидела игнорирование. Это хуже всего на свете. Хуже всего в ее жизни. Лучше крики, обиды и скандалы, но не игнорирование. Только не оно! Нет! Она чувствует себя полным дерьмом, когда ее игнорируют. Родители всегда делали так в детстве, за любой проступок. Просто за любой. Ты даже не знаешь, в чем именно виноват. Не знаешь, что делать. Просто сидишь и чувствуешь себя никем. Тебя нет. Тебя все просто игнорируют. Проходят мимо. Не отвечают на вопросы. Не поворачиваются на зов. Ничего. Ты просто никто и всё! Лучше пусть ее будут даже бить, но не это. С первым она, она хотя бы может защитить себя, хотя по факту, не может. Мать била ее много раз, и ни разу она себя не защитила. И бабушка тоже. И всегда она оставалась виновата. Почему сейчас, когда она уже давно не маленькая и беззащитная, все это должно повторятся? Ни за что. Она больше не позволит этому случиться. Вот только в итоге, она сейчас вновь просто стоит и плачет. Защитила, так защитила. Можно гордиться своим стержнем.

— Я никогда бы тебя не ударил Скардино, — тихо проговорил Аррингтон, покачиваясь из стороны в сторону. — Серьёзно, прости меня. Я вообще не прав.

— Я… не раздвигаю… ноги… перед всеми… подряд, — не переставала судорожно плакать Аннабель, просто не в силах успокоиться сейчас. Она чувствовала себя, словно открытое жерло вулкана. Ничего не получается сдержать. Все просто выходит наружу. Она так разозлилась сначала. Потом так расстроилась. А потом так испугалась… Какой паршивый вечер.

— Да, конечно нет, — выдохнул Рэн, опять поцеловав ее висок. С каждым ее словом, ему становилось все более отвратительно внутри. Насколько же надо было быть уродом, чтобы так оскорблять девушку. Чем он вообще, лучше Джеффри? Спать с кем то и так унижать, это ни черта не правильно.

— Прости, — прошептал он, разрываясь от какого-то дерьма внутри. Невыносимо, аж зубы свело.

— Я ведь не хотела тебя обижать, — всхлипнула Скардино,

— Я не специально…

Боже. Голова просто раскалывалась. Ей и правда, надо меньше пить. Наверняка, это из-за этого. Но в любом случае, она не хотела его обижать или обидно сравнивать. Просто… просто сказала и все. Потому что, потому что очень хотела подчеркнуть, что он для неё ничего не значит. А вот зачем, она уже не знает.

— Я и не обижался, — ответил Аррингтон. Разозлился, это да. Разозлился, будет правильнее. Обижаться это не в его стиле. Он просто крайне злился и от ее слов, и от этого поганого танца, при котором он только чудом не придушил собственного брата, хотя и понимал, что уж его вины в этом точно нет.

— Всё, успокойся — тихо произнес он, отстранившись, проведя большими пальцами под красными глазами.

— Не плачь.

— Жалкая, да? — попыталась усмехнуться Аннабель, но вместо этого лишь громко всхлипнула, раз за разом теряя дыхание.

— Нет, — только и сказал Рэн, вытерев влагу с щеки тыльной стороной ладони. — И успокойся.

— Ты что, правда извинился передо мной? — подняла Скардино пытливый взгляд на парня. Она и не заметила сразу. Не услышала, но… но насколько это было удивительно. Аррингтон извинялся? Перед ней? Неужели она настолько ужасно выглядит, что он хотел так отделаться от неё?

— Я виноват. Я извинился, — только и сказал Рэн. Его убивала мысль, что она настолько испугалась его. Да, возможно реакция и вызвана всем вечером и насыщенным днем вкупе, но что это меняет? Его поступок все равно мерзкий и поганый.

— Тебе что это важно? — часто дышала Аннабель

— Да важно, Скардино, — отчеканил Рэн, всё еще держа ее лицо в руках. — Потому что я, по крайней мере, тебя уважаю.

— Не вижу причин — произнесла Аннабель. И правда, отчего то так считала. Особенно, учитывая ее поведение сегодня. Там нечего уважать. Она бы не уважала. Осуждала Романа, а сама повела себя как… как шлюха. Причем, совсем не дорогая. Но даже без этого, Аннабель и правда никогда не считала, что ее есть за что уважать. Можно просто любить, как Дамиан. Можно ненавидеть или презирать. Можно слепо обожать, восхищаться или хотеть. Даже очень вожделеть тоже можно. Но не уважать.

— Скардино, — выдохнул Аррингтон, опять прижимая ее к себе из-за всех сил, что у него вообще были.

— Что? — так и не дождавшись продолжения, спросила она, прижавшись к его груди, получая те самые объятия, о которых так мечтала. Она словно хотела наобниматься за всю жизнь, что не делала этого. Так глупо, но ей так не хватало этого. Объятий или жалости к себе? Вопрос. Вроде, как и то и другое она ненавидела.

— Мне так насрать на всё, — вдруг проговорил он, — Я запрещаю тебе спать со всеми, кроме меня. Не смей так делать.

— А ты? — изогнула бровь Скардино, толком не слыша, что он говорил, но вроде понимая суть. Она вообще то и против особо не была. Странно. Она терпеть не может запреты. Но этот и запретом не назвать. Она итак не собиралась.

— И я не буду, — сглотнул Аррингтон.

— Я не считаю, что у тебя черная душа, — невпопад вставила Аннабель, язык которой окончательно и бесповоротно развязался. Возможно, она пожалеет. Обо всем. Начиная с того, как пришла в этот домик.

— Мне лестно, — усмехнулся Рэн, прикрыв глаза. И правда, стало смешно. Он даже не знал почему. Это было так странно в контексте всей ситуации.

— Я тоже запрещаю тебе спать со всеми, кроме меня, — прошептала Аннабель, погладив его по груди ладонью. — И целовать, и обнимать тоже.

— Ладно — все еще посмеивался Аррингтон. Радовало хотя бы то, что не только его накрыла эта волна собственничества. Нездоровая волна. Он не знал, ни что с ней делать, ни к чему причислять.

Ни к чему не будет. Как и всегда. Не обдумывать временами полезно. Просто жить хватит.

— И давать себе отсасывать тоже запрещаю, — хмыкнула Аннабель.

— Ну, ты прямо подловила. — проговорил Рэн, поглаживая ее волосы…

Обстановка казалось, стабилизировалась. По крайней мере, по сравнению с тем, что тут было вначале. Его немного отпустило. Её кажется тоже. Все хорошо.

— Придешь сегодня?

— Приду.

— Так, я сразу говорю, что ее не трогал и не целовал — быстро проговорил Киллиан, подняв руки вверх, подскакивая со своей кровати. Время было уже полночь. Он только вернулся с чудеснейшего приема и собственно собирался без лишних проблем лечь спать, ибо проблем ему хватило и на этом чудном приеме. Хорошо хоть, что с Рэном он больше не пересекся вовсе. К лучшему. Влезать ни в какие любовные дела он не стремился абсолютно. Тем более, в такие опасные. Тем более в отношения собственного брата, пусть и не родного.

— У меня даже не встал, — добавил он для пущей уверенности. А что? Это важно. Он не возбудился. А значит и не приставал к его спутнице жизни. Так что все хорошо. Переживать не о чем. Конфликты ему были не нужны. Он их не любил.

— Тебе же лучше, — усмехнулся Рэн, собственно и не нацеленный ни на какие разборки. Что ему заняться нечем что ли? Да и с чего бы? У него нет никаких… не важно. Просто не собирался и всё.

— Но я не за этим.

— А зачем? — удивленно, но всё же с интересом посмотрел на парня Киллиан, поправив рукава шелковой темно-бирюзовой рубашки для сна. — Кстати, давно ты заимел отношения с Аннабель? Вроде их ненавидит ваша семья, разве нет?

— Не твое дело, но знать об этом никто не должен, — хмыкнул Аррингтон, прикрыв за собой дверь.

— Да уж понятное дело, — весело проговорил Киллиан, блеснув темными глазами. — А я то уж начинал думать, что ты гей.

— Заткнись, а, — качнул головой Рэн.

— Помнишь день рождения моей матери, в прошлом году?

— Оу, ну ты и вспомнил, — посмеялся Киллиан, расслабленно плюхнувшись на кровать, — А что?

— Помнишь или нет?

— Ну, помню, — задумчиво протянул Аррингтон, закинув руки за голову, — Хорошо тогда погуляли кончено, покачал он лицом в такт какой-то своей музыке.

— Да, ты особенно хорошо, — хмыкнул Рэн,

— Помнишь девушку или девушек, с которыми ты спал тогда?

Ну, а чего ходить вокруг до около? Он привык все говорить прямо и как есть. Сейчас, не исключение. Не маленький. Переварит.

— Что за неприличные вопросы, брат? — хохотнул Киллиан, весело улыбнувшись,

— Зачем тебе эта информация?

— Да мне, в общем, то незачем, — сложил руки на груди Аррингтон,

— Это больше для тебя. Чтобы знать, которая из них забеременела от тебя, родила и сдала ребенка в приют, из которого я чудом забрал его сегодня утром. — размеренно произнес он, отмечая как с каждым его словом выражения лица Киллиана менялось все больше. Для него слово забеременеть, кажется, вообще являлось каким то кодовым. Тем, которое разблокировало на лице все эмоции разом. В комнате моментально закончился воздух. Возникла пауза. Аррингтон удивленно моргал своими большими глазами. На лице читался самый, что ни на есть первородный шок. Он явно не верил ни слову, из того, что услышал.

— Чего? — все же переспросил он на всякий случай. — Шутка же?

— Ты всё слышал, — усмехнулся Рэн, — У тебя уже как 8 месяцев есть сын.

— Какой сын? — тупо переспросил Киллиан, встав на ноги.

— Много вариантов?

— Да… да ты же шутишь, да? — качнул головой Аррингтон. Розыгрыш затянулся и совсем не нравился ему.

— Это ты мстишь из-за Аннабель? Ну, прости, я же сказал, что ничего не было.

— С ней не было, за то с кем то точно было. — вздохнул Рэн,

— Кем то, кто отнес вашего милого малыша в церковь и оставил зимней ночью на пороге. Не припоминаешь?

— Нет, — качнул головой Киллиан, — Я… я вообще не особо помню, с кем я тогда спал.

— Есть разница? — изогнул Аррингтон бровь. Итак, ведь ясно, что даже если и помнит, счастливой семьи у них не будет. Мать уже весьма ясно дала понять, какая у неё позиция по поводу всего этого.

— О, дьявол… Хлоя… Хлоя, кажется, ее звали, — мученически протянул Килиан, положив ладонь на лоб. На горячий лоб. Может это все сон какой-то? Ну, не может то быть правдой. Бред же какой-то. Просто бред. Все нереалистично. — Она говорила, что пьёт таблетки.

— Видимо, какие то другие. Надо было уточнять, — хмыкнул Аррингтон. Он не хотел показаться жестоким. Но, а что ему еще сказать в такой ситуации? Результат все равно уже не поменяется.

— Вот черт, ты что все-таки серьёзно? — сглотнул Киллиан, — Про ребенка и… 8 месяцев?

— Он спит у меня в спальне Киллиан. Куда еще серьёзнее?

— Он здесь? — шокировано ахнул Аррингтон, и отчего то начал говорить шепотом.

— А чего так тихо то? Боишься, что он за тобой в погоню бросится? — ехидно посмеялся Рэн, наблюдая за абсолютно дезориентированным взрослым 24-летним мужчиной. Да еще и Киллианом Аррингтоном. Очень редкое зрелище. Надо наслаждаться пока можно.

— Он точно мой сын? Может, ты что-то путаешь? — все еще тихо спросил Киллиан. Ну, а что? написано на нем что ли было? Почему именно на него подумали?

— Вряд ли, — выдохнул Рэн, — По сроку сходится. И по нашему семейному родимому пятну тоже.

Ошибка тут исключена. Это точно не он и не Джеффри. Если только отец Киллиана не сходил налево, что в общем то, тоже исключено.

— Ой, боженьки, — шумно выдохнул Киллиан, прикрыв на секунду глаза. Действительно сходится. И дата. И девушка. И предчувствие у него тогда странное было. И защиты никакой, кроме тех самых таблеток не было. Вот же черт. Еще и пятно.

— Уверовал еще — хмыкнул Аррингтон, посмотрев на часы. Не то чтобы он его торопит, но хотелось быть уже совсем в другом месте.

— А… я… могу посмотреть?

Рэн лишь указал рукой на дверь в приглашающем жесте. А чего он у него спрашивает? Это же не его сын. Он в принципе на него сколько угодно может смотреть.

Судорожно сглотнув, и все еще в неверии поглядывая на брата, Киллиан невесомо прошел к двери. Рэн вышел за ним. Проведет, так сказать, экскурсию и пойдет с чистой совестью. Дойдя до спальни, Аррингтон открыл дверь, пропуская «гостя» вперед. Мия, сидящая у кровати, тут же встала, чуть поклонившись каждому по очереди. Барри мирно посапывал на кровати.

— О, мой бог, — округлил глаза Киллиан, завидев ребенка. Так все-таки это не шутка. — Он…

— Он, он, — качнул головой Рэн, — Сын у тебя.

Мия в стороне удивленно посмотрела на ребенка и на мужчин. Переглянувшись с Рэном и получив разрешение уйти, она поспешила на выход.

— Ты хочешь сказать, что его я сделал? — удивлено указал пальцем на ребенка Киллиан.

— Ну не один, конечно, — хмыкнул Рэн, — Но поучаствовал.

Натянуто улыбнувшись и передразнивая брата, Аррингтон неуверенно прошел вперед. Его взгляд бегал по маленькому комочку и не мог… и ничего не мог. Как это его сын? Как это вообще можно понять? Присев на кровать рядом, он посмотрел на него вблизи. Ну да, красавец конечно, и правда, от него, кажется. Вздохнув, он положил такую большую, в сравнении с ребенком, ладонь ему на спину. Рэн в стороне усмехнулся. Он понимал, что это был ни разу, ни жест нежности к своему сыну. Проверяет. Логично.

Прикрыв глаза, Киллиан, чуть сжал пальцы, поводив ими в стороны. Судорожно сглотнул. Видимо, смотрел что-то крайне увлекательное. Например, классную историю от первого лица. Поход в детский дом называется. Барри в этот момент распахнул глаза. Заспанный взгляд перешел на ладонь, а потом и на ее владельца. Его маленькая ручка легла поверх широкой руки, отчего резко открыл глаза уже Киллиан. Еле удержался, чтобы не вздрогнуть. Встретиться взглядом с ребенком оказалось крайне сложно. Он вообще нормально относился к детям. Даже любил, можно сказать. Но конкретно с этим переглядываться было трудно. Очень трудно. Стыдно.

Свет в комнате подозрительно мигнул от этого соприкосновения. Аррингтон усмехнувшись, поднял взгляд на выключенную лампочку. Какие ему еще доказательства? Дети всегда проявляют и развивают свои способности только рядом с родителями. С отцом или матерью. Смотря, кто из них передал дар.

— Парень, неужели это я тебя сделал? — спросил уже у малыша Киллиан, взяв его на руки, держа перед собой. Тот, улыбнувшись, лишь по-детски замахал руками, зажмурившись и резко открыв глаза.

— Пятно то проверять будешь или ты ждешь пока он тебе ответит? — ехидно протянул Аррингтон, что стоял облокотившись о дверной косяк. Воссоединение семьи. Мило, однако.

— Отстань, а, — закатил глаза Киллиан, встав на ноги, прижав ребенка к себе. — Злой ты.

— Как обидно — покачал Рэн головой, вновь посмотрев на часы.

— Ой, всё, — махнул свободной рукой Аррингтон, — Мы с…

— Барри, — усмехнулся Рэн. Чудная история. Дядя говорит отцу, как зовут его сына.

— Мы с Барри вообще уходим, — деловито проговорил Киллиан, качнув головой. Его глаза озорно блеснули. Шустро он оклемался. В таком близком сравнении, то, что это точно его сын было видно еще лучше. Схожесть была просто на лицо. Особенно в глазах. — Пойду, расскажу ему какой ты жестокий и лишенный сочувствия человек.

— Имя лучше ему своё скажи, — вдогонку бросил Аррингтон, расслабленно выдохнув. Ну, вот и все. Очень даже неплохо прошло. Но он все равно до кошмарного устал. Он буквально физически ощущал, как устал. Давненько такого не было. Прикрыв глаза, он потер переносицу. Раз. Два. Три. На счет четыре комната уже была пуста.

Он появился в таком же темном помещении. Маленькая комнатушка для швабр. Вечно заперта и вечно темная. Уже по привычке он на ощупь вытянул руку в сторону, нажимая на подсвечник, словно на рычаг. Проход в стене почти бесшумно открылся. Пройдя буквально минуту по извилистому коридору. Он остановился у стены и нажал на еще один подсвечник. По ту сторону тихонько отодвинулась большая картина. Его глаза озарил яркий свет знакомой спальни. Выйдя, он тут же увидел Скардино, что просто сидела на краю кровати, спиной к нему. Интересно, она так всегда перед сном делает или конкретно его ждет? Сделав несколько шагов, на ходу поправляя рукав рубашки, он присел рядом с ней. Атмосфера в комнате витала крайне странная, какая-то усталая, убитая.

— Что неужели меня ждешь? — усмехнулся Аррингтон, чуть повернув к ней лицо, ибо она этого делать не спешила. Как собственно и начинать диалог, видимо все еще не отошла от того, что произошло в парке. Он все еще считал себя виноватым в этом. Это было не похоже на обычные слезы, капризы и манипуляции. Это мать его, нервный срыв в самом, что и ни есть прямом проявлении

— На самом деле, да, — слабо хмыкнула Скардино, опустив лицо.

— Как… как всё прошло?

— Хорошо, — пожал плечами Рэн, — Забрал его и ушел к себе в комнату. Переварит. Он быстро перестраивается.

— Хорошо, — качнула головой Аннабель, у которой в голове и ушах все еще стоял шум, не дающий нормально думать. Все было немного затуманено и даже после душа это не прошло. Она была рада, что Барри не стали отпинывать от себя, хоть раз в его жизни. Просто взяли и забрали. Всё. Это хорошо. Посидев в тишине, Аннабель шумно вздохнула и, решив не мучать себя пустыми мыслями, подалась в бок и прилегла на ноги Аррингтона, придвинувшись спиной вплотную к грудине. В голове в этот момент, пожалуй, не было ничего, что для ее головы и не характерно. Тот погладил ее по бедру скрытому за бордовым халатом и такими же штанами. Перевел руку на талию, оставив ее там. Второй, убрал с лица волосы, немного проведя по ним пальцами.

— Мне, почему то плохо, — вдруг произнесла Аннабель, подложив под свой подбородок ладонь. Плохо. Пожалуй, плохо. Другого слова она подобрать так и не смогла. — Наверно завтра это пройдёт.

— Тебе успокоительного может выпить? — предложил Рэн. Он и сам ощущал себя не сказать, что прекрасно. Но в его случае это связано с банальной усталостью. Насчет неё, он был не так уверен.

— Их нельзя мешать с алкоголем, — ответила Скардино, пялясь в точку перед собой. Никакие нельзя. А она выпила достаточно, чтобы закрыть себе к ним доступ в ближайшее время. Сколько там выветривался алкоголь, она не помнила.

— Мне кажется, тебя с алкоголем тоже мешать нельзя, — проговорил Аррингтон.

— Почему? Просто байки про ЗОЖ или что-то стоящее?

Интересно послушать. Она в этой сфере уже давным-давно не может сказать ничего стоящего.

— Ты на него паршиво реагируешь, — хмыкнул Рэн, заправив прядь волос ей за ухо,

— Люди пьют, чтобы расслабится. Становятся веселыми, добрыми, всех любящими. Как твой брат хотя бы. А тебе от этого только еще более паршиво. Все разы, когда ты была пьяная, ты либо рыдала, либо была на пути к этому, — размеренно проговорил он.

— Мне казалось, что я просто пью мало или неправильно, — только и ответила Аннабель, признавая, что он был прав. Алкоголь ни разу не помог ей справиться с чем то. С ним только хуже. Все еще ужаснее и грустнее. Еще паршивее. Почему Дамиану помогает, а ей нет? Даже тут она в пролёте.

— Курить тоже не помогает? — чуть позже спросила она. Она вообще никогда не курила. Дамиан, кажется, тоже делал это крайне редко и только в своих загулах. А вот Аррингтон курил часто. Может это хороший способ?

— Я курю, потому что мне просто нравится, а не чтобы успокоится, — усмехнулся Аррингтон.

— Тебе, скорее всего не поможет Скардино. На твоем месте я бы налегал на успокоительные и спа.

И почему люди вдруг решили, что если они не способны загнать своё волнение, куда подальше сами, то смогут сделать это, просто покурив? Это не волшебная палочка или панацея от всех проблем. Если ты не умеешь расслабляться и забивать на всё сам — тебе не помогут ни сигареты, ни спиртное. Ничего.

— Я устала, — отрывисто выдохнула Аннабель,

— Иногда я очень тихо думаю о том, что было бы круто, если бы Лейнингемы и дальше правили год-другой. Я думала, все будет совсем не так.

— При нашей ситуации по-другому быть не могло, — проговорил Рэн, в принципе разделяя ее мнение. Тогда все было гораздо спокойнее.

— И я думаю, что это только начало. Самое паршивое начнется после выборов. Не знаю как твоя семья, а моя никогда не даст вам править спокойно.

— И моя не даст, — хмыкнула Аннабель. Об этом она вообще не подумала. Лучше бы и не думала. Так еще хуже. — Я вроде бы рада, что в основном вся агитация и дебаты позади, но впереди еще неделя испытаний и куча… возможностей, — замолчала она не став договаривать. Ей крайне трудно и паршиво говорить на эту тему. Она собственно на неё никогда и не говорит. Это сейчас что-то полилось как из сломанной лейки. Наверно постистерика и бутылка вина сделали свое дело. Ей будет очень и очень стыдно за себя сейчас перед собой завтра. Когда мозг встанет на место, и она осознает, как же жалко выглядит в данный момент.

— Возможностей для чего? — через пару минут тишины все же спросил Аррингтон, не в силах побороть это любопытство и интерес.

— Мне страшно выходить в свет, — прошептала Аннабель, прикрыв глаза.

— Я почти уверена, что моя мать заключила с Жиффаром какое-то соглашение насчет меня. Он слишком напористо и странно ведет себя по сравнению с тем, что было раньше, — призналась Скардино, первый раз произнося свое предположение вслух. Оно было настолько мерзким, что даже самой себе об этом рассказывать не хотелось. Так же как и верить в это тоже. Но, кажется, это очевидно и отрицать будет глупо. Ее уже давно обменяли на голос. Это вопрос времени.

— Я знаю, что я ничего не смогу ему сделать, в случае чего, — сглотнула она, решив вывалить все раз уж начала. — Просто не смогу, потому что защитить себя, будет значить навредить ему. Родители убьют меня, если мы проиграем из-за этого. Сейчас ставки слишком высоки.

— Твой отец тоже двигает эту идею? — изогнул бровь Аррингтон, напряженно остановив свою руку на талии, крепко сжав. Он не понимал этого от слова совсем, хотя и отдавал себе отчет в том, что если бы у него была сестра, его мать тоже попыталась бы этим воспользоваться. Во власти и политике все средства хороши. А этот аж один из самых действенных.

— Мама и папа всегда все двигают вместе, — усмехнулась Аннабель. Они у неё крайне дружные и любящие. Вот так счастье.

— Думаешь, это первый старик, которому они пытались меня пристроить ради своих целей?

— Уже поздно, — проговорил Аррингтон, не имея желания развивать эту поганую тему. Проведя языком по внутренней стороне щеки, он медленно выдохнул, развязывая пояс ее халата и отбрасывая его в сторону

— День сегодня дрянь. Надо отдохнуть, — с этими словами он поднялся на ноги, подхватив девушку на руки подходя к изголовью кровати оставив ее на подушках. Это действительно все, что ей нужно сейчас сделать. Просто лечь спать и всё. Он и сам уже устал и хотел избавиться от этого резинового дурацкого дня. Он и представить не мог, каким он окажется… странным.

— Будешь спать один или со мной? — изогнула бровь Скардино, припав к мягкой подушке. На губах проступила немного ехидная улыбка.

— Приглашаешь? — усмехнулся Аррингтон. Да, пожалуй, уходить и не хочется. Тот самый момент в жизни, когда одному оставаться не классно. Слишком насыщенный день для одиночества. У него голова от мыслей просто взорвется, если он останется наедине с собой.

— Да, — просто ответила Аннабель, отодвигаясь на дальнюю подушку и откидывая одеяло в сторону. Рэн проследил за этим действием. Из-за рта вновь вырвался смешок. Руки легли на пуговицы рубашки, которую он совсем недавно надел, а теперь опять снимает. Оставшись в одних черных боксерах, он занял предложенное ему место, потушив свет. Блаженный полумрак. Прекрасно. Аннабель тут же пододвинулась ближе, укладываясь ему на грудь, обхватив рукой за ребра. Идеально.

— Не пугай меня так больше, — все же прошептала она, долго раздумывая, стоит ли так открыто транслировать свою слабость и его превосходство. Она все еще пожалеет и все еще сгорит от стыда завтра. Но в тот момент ей и правда, было страшно. Все словно переклинило. Она была уверена, что он точно убьёт ее одними своими злющими глазами.

— Не буду, — немного погодя ответил Рэн, прижав ее к себе. Он бы очень хотел, чтобы эта тема была исчерпана. Он не хотел этого и абсолютно не гордился этим выпадом. Отец бы вероятно осудил его за это. Но отец за много чего осудил бы его, так что хорошо, что об этом знают только двое. Хотя что-то подсказывало, что их крах всё ближе и ближе.

— Мы в заднице, — словно услышав его, произнесла Аннабель, спрятавшись лицом в выемке между его плечом и шеей.

— В полной, — согласился Аррингтон.