Поиграем?

Глава 25 + Эпилог

2 недели спустя.

Дождь лил, не переставая, словно подстраиваясь под настроение города и его жителей. Утром, ровно две недели назад, люди узнали ужасную новость. Минувшим вечером в страшной автокатастрофе погибли сразу двое наследников ведущих кланов. Сразу двое весьма любимых публикой аристократа. Сразу двое молодых и красивых людей, что радовали глаз даже своим простым нахождением на общегородских мероприятиях, не говоря уже об общении с горожанами. Ровно две недели назад был объявлен месячный траур. Ровно неделю назад прошло помпезное прощание с большим часовым шествием, под моросящим дождем от здания администрации и до самой церкви, где и прошло отпевание. Люди толпились в зале, толпились у ворот и толпились на кладбище. Город утонул в слезах по кумирам. Утонул в обилии цветов, лент, венков и прочих атрибутов, которые люди посчитали нужным возложить к новым сверкающим высоким памятникам, что теперь возвышались над городским кладбищем, оповещая каждого, что здесь похоронен крайне важный человек. Самая громкая минута молчания в истории города, несколько дней полного закрытия всех организаций и заведений и плавное возвращение в обычную, повседневную жизнь. Как бы ни хотелось, как бы ни верилось во все происходящее, и как бы оно не казалось самым отвратительным сном, нужно было жить дальше. Мог ли кто-то представить, что утрата всего лишь двух наследников двух из 6 кланов, так сильно ударит по городу и его жителям? Так сильно уронит моральный настрой. Так сильно заденет сердце и оставит такой неизгладимый отпечаток? Пожалуй, не мог. Кто мог знать, что красавица Аннабель, что всегда радовала зрителей эффектными шоу и дерзкими высказываниями с ними не навсегда? Не вырастет, не выйдет замуж и не станет главой клана когда-то, оставаясь с городом, как и все остальные члены кланов? Кто знал, что молчаливый и холодный, но крайне привлекательный Рэн Аррингтон, непревзойдённо владеющий шпагой и сарказмом, уйдет так рано? Никто. Никто просто не был готов к такой резкой перемене. К тому, что они больше привычно не увидят их на дне города, на торжественных приемах, на праздниках города или даже просто в каком-то парке или на улице. Это смерть просто подкосила, будто забирая, какой-то гарант стабильности из-под ног. Перекроила всю реальность. Как можно было смириться, что их просто нет? были и нет. это же такой бред… видимо даже магические кланы не застрахованы от смерти, как тогда чувствовать себя обычным жителям. Когда даже их грозные и сильные любимцы ушли так резко и быстро? А какая сильнейшая скорбь прошлась катком по рядам самых преданных фанатов…

При таком шквале страдания печали и горя, что обрушилось на людей, вырывая их из обыденной жизни, нет ничего удивительного, что недавняя смерть еще одного члена клана Скардино прошла такой незамеченной. Три дня назад было объявлено, что на тот свет отправилась и миссис Патриция Скардино. Как сказала безутешная Алиса, наверняка из-за того, что не смогла пережить утрату любимой внучки. Одинокие похороны прошли вчера и осталась без внимания к себе. Всем словно было абсолютно наплевать на такую неважную потерю. Никто не любил эту женщину. Не так уж часто она приезжала. Хотя многие особо суеверные люди и отметили, что вот уже третья смерть среди кланов это плохой знак. Не к добру. Кто-то явно наслал на их город страшное проклятье. Явно заимел ужасную цель оставить Асторию без опоры. Многие стали обвинять во всех бедах соседнее государство Драккар, что всегда имела некоторые притязания на их территорию и независимость? А может это черная полоса? А быть может, планеты выстроились как-то неудачно? Или же все просто страшное стечение обстоятельств? Что бы там ни было, людям явно понадобится достаточное количество времени, чтобы прийти в себя и жить так как раньше, хотя… вряд ли получится прямо как раньше, воспоминание о молодых и приятных людях вряд ли когда-то сотрутся полностью. Выборы вновь оказались перенесены на месяц. Это точно злой рок. Злой рок, который еще даст о себе знать…

— Боже, какой кайф, — простонала Алиса, прогнувшись в пояснице запрокидывая голову назад. Продолжила плавно двигаться на сидящем в кресле мужчине, что крепко держал ее бедра и поясницу руками.

— А я говорил, зови меня почаще, — выдохнул Фрэнк. Усмехнувшись и откинувшись на мягкую спинку. Его расстегнутая черная рубашка чуть прилипла к вспотевшему телу.

— Да, тут ты наверно был прав, — поджала губы Скардино, обхватив его шею и голову руками. Прижимаясь вплотную к мужчине, чья голова точно уткнулась в ее грудь. В последнее время она итак звала его крайне часто. После того дня, когда перед глазами пролетел раскуроченный форд, ее будто переклинило. Она ушла к нему еще в тот же вечер, просто… просто желая расслабиться… или желая поддержки быть может? что-то она точно явно хотела там получить. И получила. И дело, и полезную информацию. А сейчас? а сейчас либо мозг еще не вернулся в обычное и адекватное русло, либо она выжила из ума. А может, сорвало крышу от полной свободы. Бабка была мертва. Муж был на очереди. Детей дома не было. Она была вольна делать вообще что хочет. Буквально все. — Ты так качественно сработал с этой старой тварью.

— По-другому, не умею, — усмехнулся Фрэнк, — она оценила приятные встречи с покойным мужем?

— Оценила, — рассмеялась Алиса, — и кажется, догадалась о том, кто их устраивал. До последней секунды все трепала мне какая я шлюха, прыгающая к тебе в койку и что я недостойна её сына.

— А потом? — выдохнул Аррингтон, резко двигая ее на себя, чуть простонав.

— А потом подохла чего-то до ужаса испугавшись, судя по выпученным…… лопнувшим глазенкам… — ответила Алиса, — Когда сынок к ней присоединится? Уже неделю кровью харкает.

— Если слабенький может сегодня к утру, — хмыкнул Фрэнк, — Если по сильнее, то около трех дней у него точно есть. Не больше.

— Класс, — насмешливо и удовлетворенно усмехнулась Алиса, останавливаясь, — Я… я уже приготовила речь… и отрепетировала плач, — шумно выдохнула она.

— Мне и вчера твои страдания весьма понравились, — произнес Аррингтон, вытащив из кармана штанов сигарету, давая одну женщине, — Натурально.

— Я старалась, — посмеялась Алиса, выдохнув дым в воздух. — В этот раз планирую еще упасть на гроб, во время отпевания в рыданиях и мольбах не забирать его.

— Можно еще броситься к погрузочному механизму на кладбище, — предложил Фрэнк, сделав затяжку, — Весьма эффектно.

— Точно, — качнула головой Скардино, — Так и сделаю.

Из коридора послышался звук тяжелых, чуть шаркающих шагов. Ручка двери дернулась, но не поддалась, ибо была закрыта.

— Алиса, ты там? — раздался хриплый голос Джона.

— Конечно, дорогой. А что такое? — елейно протянула она, запрокинув голову сидящего напротив мужчины, поводя языком по шее. Тот лишь тихо усмехнулся, выдохнув целый клуб дыма, уголком губ.

— Ты не видела мои таблетки? — слабо произнес Джонатан.

— Нет, дорогой, — сквозь поцелуи ответила Скардино, радостно улыбнувшись, спускаясь на вздымающуюся грудь.

— Ты не пойдешь со мной на кладбище? — сглотнул Скардино, прижавшись лбом к двери. Кажется, у него был жар. Слабость. Части тела очень ныли.

— Нет, милый. Я еще не готова к этому. Я должна… смириться с этой потерей, — грустно протянула Алиса, а Фрэнк вновь бесшумно посмеялся. О да, смириться с потерей, это конечно очень важное занятие. Нужно время. Три дня весьма хватит.

Через некоторые время мужчина удалился. Его тяжелые шаги послышались на лестнице, а Алиса лишь рассмеялась.

— Отличная работа Фрэнки, он еле ноги тащит.

— Сто лет меня так не называла, — усмехнулся Аррингтон, погладив женщину по щеке. Он так любил ее. Как же им было хорошо вместе. Как же они всегда чудесно проводили время. Он помнит каждую их встречу. Он был счастлив, хотя бы от того факта, что их было немало.

— Тебе всегда не нравилось, — проговорила Скардино, поправив линию бюстгальтера.

— Мне и сейчас не нравится, — посмеялся Фрэнк, выбросив окурок и притягивая женщину к себе. Чудесный сегодня день. Как и последние две недели.

— Киллиан, это дурацкая идея, — качнула головой Мия, присев немного на стол. Время было уже позднее. Начало девятого. У её было куча дел по дому, которые она должна была успеть сделать до условного отбоя. После которого, по правилам запрещалась сновать по коридорам и греметь шваброй. И пусть главы дома сейчас в доме и не было, но и контролировал прислугу совсем не он, а его жена. И она то, вот как раз очень даже дома и с радостью выпишет ей затрещину за любую провинность, особенно учитывая тот факт, что защитить ее больше было некому.

— Это отличная идея, — широко улыбнулся Аррингтон, присев рядом с ней, обняв одной рукой, — Я не понимаю, почему ты не хочешь уехать с нами. Уже завтра к вечеру мы будем дома.

— Ты будешь дома, — поправила его служанка, опустив лицо на свои руки. Повертев пушистую метелку для пыли. Дурацкое предложение. И идея тоже. И причин так думать у неё было просто уйма. Хоть ей было и немного жаль, что Аррингтоны уезжают уже так скоро.

— Мы будем дома, — упорно стоял на своем Киллиан, — Я ведь зову тебя не в гости. Я зову тебя остаться со мной. Переехать. Выйти замуж…

— Киллиан, — прервала парня Мия, сжав тонкую ручку, смахнув пыль со своей юбки. — Это чушь. Я никуда не поеду.

— Да оставь ты уже свой ёршик, — закатил глаза Аррингтон, забирая пушистую вещь из рук, просто не понимая в чем дело.

— Это не ёршик, — только и сказала Мия, опустив взгляд, — Мне надо идти мыть лестницу, — выдохнула она, пытаясь уйти. Однако Киллиан тут же схватил ее за руку, мягко возвращая обратно.

— Ну, какую лестницу, — отчаянно протянул Аррингтон, обняв девушку за талию, прижав к себе, — Почему ты не хочешь ехать со мной? Я бы тебя никогда не заставил мыть лестницу! И вообще, что угодно мыть.

— Потому, что это не серьёзно, — сомкнула руки на груди Мия, наконец, посмотрев в большие, шоколадные глаза. А зря. С ним лучше разговаривать, не имея зрительного контакта. — У нас произошел небольшой роман. Ты увлекся и наверно просто пока под впечатлением от того, что всё-таки добился, чего хотел, — проговорила она.

— Я не хочу перекраивать свою жизнь. Увольняться с работы. И уезжать в другой город, чтобы ты через месяц осознал, что и дальше хочешь тусоваться и встречаться с разными девушками.

— Откуда такие дурацкие мысли вообще? — удивленно посмотрел на девушку Киллиан, — Меня не хочешь лучше спросить, что я об этом думаю. Чем самой вот это сочинять.

— И что ты думаешь? — усмехнулась Мия, слабо улыбнувшись. Его мимика ее просто убивала временами. Такое искреннее удивление на вещи, с которыми он не сталкивался. В семье Аррингтонов это редкость. Здесь все очень хорошо держат лицо под контролем. Просто дом восковых фигур. Сначала даже жутко, а потом просто перенимаешь эту привычку.

— Я думаю так, — протянул Аррингтон, широко улыбнувшись, и обхватив ее запястья руками. — Мне уже 25 лет и я вполне уже нагулялся, мне уже пару лет не особо и интересен трип по клубам, — поднял он ее руку вверх, загибая один тонкий палец в кулак. — У меня уже есть сын и я уже автоматически не могу пропадать ночами напролет, — загнул он второй палец улыбнувшись, покосившись на колыбель с Барри, — Я хочу создать уже семью, чтобы у меня была жена.

— Зачем? — изогнула бровь Мия, улыбнувшись. Весьма распространённое и в тоже время редкое желание. Если оно истинное.

— Ну, как зачем, это же круто, — воодушевленно проговорил Киллиан, словно танцевальным пируэтом, развернув ее к себе. Прижав спиной, обнял одной рукой за талию. А второй обхватил ладонь, выставив ее в сторону, словно собирался куда-то лететь. — Чтобы у тебя все время был рядом кто-то близкий, кому ты можешь все рассказать. Чтобы можно было о ком-то заботиться и чтобы о тебе заботились — перечислял он, — Чтобы можно было с кем-то болтать по ночам и сплетничать о людях точно зная, что об этом никто не узнает.

— Таких семей не бывает, — посмеялась Мия, пока он водил их руками в воздухе, туда-сюда в каких-то непонятных движениях. — У тебя весьма идеализированное и ошибочное виденье настоящих семейных отношений. Ничего веселого там нет.

Просто постепенно все друг на друга начинают злиться. Перестают любить. Заботиться и болтать тоже перестают. А все, что остаётся, это склоки и проблемы. Если есть еще и проблемы с деньгами, так вообще кошмар.

— Как это нет? — улыбнулся Аррингтон, — Я всю жизнь жил в такой семье. Это классно. Я всегда мечтал, что у меня когда-то будет также.

— И с чего ты взял, что отличной идеей будет создавать свою идеальную семью с горничной? — изогнула Мия бровь, посмотрев на парня. Так и видит, как его родители оценят то. Что он приведет ее в дом. Мама, Папа. Это моя жена и она всю жизнь мыла полы в доме наших родственников.

— В первую очередь, ты шикарная девушка, — чмокнул ее в щеку Киллиан, — Красивая, умная, добрая. А горничная это ерунда. Сегодня горничная, а завтра уже хозяйка большого поместья в Арликсе.

— Ты что, правда, хочешь, чтобы я ехала с тобой? — вопросительно взглянула на него Мия.

— Ну, наконец то, Женщина. Я пытаюсь донести тебе это уже час, — рассмеялся Аррингтон

— Меня не отпустят…

— А кто будет спрашивать? — нахмурился Киллиан, — Ты не их собственность. И едешь, куда хочешь и когда хочешь. А если тебе так не хочется прощаться с этой формой, то возьми ее с собой, она нам пригодится — заговорщически прошептал он, сжав ее грудь рукой.

— Извращенец, — качнула головой Мия, улыбнувшись.

— и это тоже очень приятный, семейный бонус, — хихикнул Аррингтон, — О наших с тобой играх знаем только мы и устраиваем их, когда хотим.

— А твои родители? Они знают о твоих планах? — не унималась девушка.

— Знают, — качнул головой Киллиан, — я им еще недели три назад сказал. Тем более ты можешь не переживать за это, у меня отдельное поместье в Арликсе. Я съехал еще лет пять назад.

— Ты живешь один? — удивилась Мия.

— Ну, почему? Еще персонал. Ты, Барри. Нас вон как много, — улыбнулся Аррингтон, — У меня дома знаешь как хорошо? Красиво… тепло… светло… — мечтательно тянул он, прикрыв глаза, а девушка рассмеялась. Вот зараза. Уговаривать он, конечно, умеет. Сказать нечего. Она пока стоит, уже ужасно захотела в его соблазнительные рассказы о семье и красивом доме.

— Согласна поехать? — вновь спросил он, покачиваясь с ней из стороны в стороны.

— Насовсем? — взволнованно закусила губу Мия. Это было так страшно. Так странно. Так волнительно. Она понимала, что сейчас, именно сейчас надо подумать очень хорошо, от этого будет зависеть многое. Он не будет уговаривать вечность.

— Конечно, насовсем, — улыбнулся Киллин — Бывает разве тест-драйв семейной жизни, когда через месяц все возвращаются по домам? — посмеялся он. Хотя зная их сумасшедший мир, да, бывает.

— Поеду, — через несколько минут полной тишины проговорила Мия, шумно вздохнув. Была, не была. Не получится — не страшно. Если она не попробует, возненавидит себя, никаких сожалений в жизни она допускать не хочет. Никогда.

— Ну вот! Другое дело, — радостно улыбнулся Аррингтон, подхватив ее на руки, отрывисто поцеловав. — Всё. Собирай вещи, — скинул он ее чепчик с головы, бросив на кровать, — выбирай наряд, а я пойду, скажу, что ты у них не работаешь больше.

— Какой наряд? — рассмеялась Мия, когда он усадил ее на заправленную постель.

— Хочешь на выезд, хочешь для наших вечерних игр, — весело подмигнул Киллиан, и тихо прикрыв дверь, вышел в коридор. Все осложнялось тем, что Фрэнка дома не было, а к Маргарет он катастрофически идти не хотел, вариант оставался один, Джеффри. Меньшее из зол. Пройдя вглубь второго этажа и завернув в тупик, Аррингтон предусмотрительно постучал, прежде чем войти через несколько секунд. Мало ли.

— Чем обязан? — усмехнулся Джеффри, подняв на кузена взгляд, сидя за своим столом. Перед ним лежала целая дюжина каких-то камней.

— Как дела? — отвлеченно улыбнулся Аррингтон, опершись на косяк.

— Шел, чтобы узнать как мои дела? — хмыкнул Джеффри, — Мило, учитывая, что тебя не интересовала эта информация предыдущие 25 лет твоей жизни.

— Ну, какой ты все-таки сложный человек, — усмехнулся Киллиан, — Вообще я пришел сказать, что забираю Мию с собой. Не теряйте.

— Мия? — канул головой Джеффри, — Мне нет до неё абсолютно никакого дела. Это была служанка Рэна, кроме него она здесь никому не нужна.

— Чудно, — улыбнулся Аррингтон, расставив руки, — значит, вам не составит труда найти кого-то другого.

— Что собрался и ей парочку детей сделать? — раздалась едкая усмешка.

— Может быть, через несколько лет, — мечтательно протянул Киллиан без какого либо раздражения, — Кстати, обязательно зови на рождение моего племянника, — добавил он широко улыбнувшись до самых ушей. — Или племянницы.

Джеффри лишь хищно усмехнувшись, чуть прищурился, цепко осмотрев кузена с ног до головы. Ему растрепала Маргарет или он просто до тошнотворного наблюдательный? Вероятнее было, конечно второе, ибо Маргарет подозрительно затаилась в последнее время и почти ни с кем не разговаривала.

— У вашей милой медсестры такой прелестный животик, — вздохнул тем временем Аррингтон, — Ну ладно, пойду. Еще нужно собрать чемодан, — проговорил он и вышел, прикрыв за собой дверь. Джеффри так ничего и не ответил, лишь качнув головой, вернувшись к своему делу. Посмотрев на часы, он вернулся к работе. Нужно закончить побыстрее. Он хотел еще зайти сегодня к Женевьеве. Дотронувшись до очередного камня, что он заговаривал собственно для неё, он резко дернулся и шумно выдохнув замер на месте. Побелевшие глаза широко распахнулись, а в голове появилась картинка его матери. Книга заклинаний. Комната ритуалов. Какая-то дрянная, белая коробка, словно из-под медицинских перчаток и кабинет Женевьевы. Оставив коробку на столе, его мать спешно вышла, озираясь по сторонам. Качнув головой, сбрасывая наваждение, Аррингтон подскочил на ноги. Спешно выходя в коридор и спускаясь по лестнице. Сердце подозрительно сдавило лютой тревогой. Что-то было не так. С самого утра сегодня что-то было не так, но он почему-то все никак не мог понять что. Почти перейдя на бег он спустился в пустой и темный вестибюль, размашисто открыв дверь в больничный блок. Еще на моменте коридорчика он услышал какой-то приглушенный грохот. Страх затмил весь разум, он просто разрывался от того, что физически не мог быть быстрее. Открыв, наконец, паршивую дверь, он тут же бросился к Вирсавии. Та, прижавшись к белому комоду, судорожно сползала вниз, словно от какой-то огромной боли. Рядом валялся поднос. Разбитые пробирки с кровью и иглы, что она по всей видимости уронила, дотронувшись до той самой коробки, что он сразу приметил на столе.

— Тихо, тихо, тихо, — быстро проговорил Аррингтон, обхватив девушку за талию, остановив ее медленное падение — Женевьева?

— Мне больно, — судорожно выдохнула Вирсавия, сжав руки в кулаки.

— Где больно? — тут же спросил Аррингтон, аккуратно сдвинув её на кушетку, заставляя лечь.

— Не знаю, — всхлипнула Женевьева, — Везде… везде

— Успокойся, — схватил ее ладонь Джеффри, второй обхватив живот, чуть погладив, что-то проверяя, — С тобой все хорошо.

— Почему мне больно? — шумно дышала Вирсавия. Губы начинали трястись от паники. Конечности тоже.

— Ты коснулась проклятого подклада. — честно ответил ей Джеффри, чтобы она могла оценить обстановку, — С тобой все хорошо, — повторил он, попутно снимая с ее шеи и руки, ожерелье и браслет из камней. Они уже отбили основной удара и впитали в себя все, что должны были. Теперь они, по меньшей мере, бесполезны, по большей, опасны.

— Это твоя мать, да? — панически сглотнула Женевьева, не в силах успокоиться. — У меня болит живот, он болит… я умираю… или наш ребенок умирает?

— С ней всё хорошо, — отчеканил Джеффри, — Она шевелится, чувствуешь? — изогнул он бровь, водя ладонью в том месте. — Вдохни.

— Почему мне тогда больно?

— Вдохни, — проигнорировав ее, произнес Аррингтон. Девушка вдохнула. Вместе с ним задерживая дыхание на 10 секунд. Шумно выдохнула. Вдохнула еще раз. И снова выдохнула.

— Тебе больно, потому что тебя пытались проклясть, — раздался где-то в ушах спокойный голос, — Но этого не вышло. Боль уходит или нарастает?

Женевьева помолчала. Вздохнула еще раз, выравнивая дыхание. Отчетливо услышала собственный сердечный ритм и ощутила внутри шевеление.

— Женевьева, боль нарастает или уходит? — вновь задал вопрос Джеффри, продолжая держать ее руку.

— Уходит, — наконец ответила Вирсавия, сглотнув, — Точно уходит.

— Хорошо, — слабо улыбнулся Аррингтон, потянувшись к графину с водой, что стоял на столе. Смочив там тряпку, он аккуратно провел ей по ее лицу.

— На мне проклятье? — изогнула бровь Женевьева, успокаиваясь от приятной прохлады еще больше, ненадолго прикрывая глаза. — Мне будет вред?

— Нет, — покачал головой Джеффри, — Вред может быть только от того, что ты испугалась.

— Вдруг что-то с ребенком, а не со мной? На ней же нет никакой защиты, — закусила губы Вирсавия…

— Всё на ней есть, — усмехнулся Джеффри, успокаивающе погладив девушку по бедру и ноге. — С вами обеими все хорошо. Не бойся и не нервничай. Ты забыла, что тебе нельзя?

— Не забыла, — улыбнулась Женевьева, окончательно успокоившись. Она ему верила. Он никогда не врал ей. Если бы дело было дрянь, он бы сказал. Она знала это. Когда семь месяцев назад пришли ее результаты, он сразу сказал, что если ничего не делать, жить ей останется мало. И она ценила эту искренность. Это успокаивало. Вызывало доверие словам. Раз он говорит, что все хорошо. Значит, все хорошо.

— Иди сюда, — вздохнул Джеффри, аккуратно взяв девушку на руки, — Тебе нужно отдохнуть, — произнес он выходя из медкабинета, проходя в коридор. Вирсавия лишь обхватила его шею руками, не стала сопротивляться. Не видела причин. Ее все очень устраивало.

— Моя спальня вообще-то на первом этаже, — хмыкнула она, когда он стал подниматься на второй этаж.

— Моя спальня лучше, — усмехнулся Аррингтон, — Более просторная, свежая и энергетика там хорошая.

— Про энергетику я бы поспорила, — посмеялась Женевьева, вспоминая обилие различных, оккультных вещей, книг и прочего, что не располагало ни к какой положительной атмосфере обычного человека.

— Тебе же там нравилось, — хитро скосил на неё взгляд Джеффри. Дойдя до конца коридора, заворачивая в тупик.

— Там просто пахнет тобой, — улыбнулась Вирсавия, прижавшись к его груди. Как ей могло, там не нравится. Ее вся эта мистика не напрягала. Даже интересно было послушать. Когда он объяснял, что и для чего. Самое главное, что все там пахло им. Все было пропитано им. Его стилем. Его привычками. Его вещами.

Аррингтон промолчал, довольно улыбнувшись. Открыл дверь в свою любимую обитель, проходя к массивной кровати. Что педантично аккуратно была заправлена мраморного цвета бельем. Обойдя ее с одной стороны, он положил девушку на одну из подушек со стороны, где обычно спал сам.

— Нормально, что у меня трясутся конечности? — изогнула бровь Женевьева, сложив руки на груди.

— Да, — качнул головой Аррингтон, сняв ее легкую обувь вместе с носками. Потянулся вперед, стаскивая и широкую медицинскую рубашку изумрудного цвета. Вирсавия лишь подняла руки, дабы помочь ему. Отложив вещь в сторону, Аррингтон потянулся и к ее штанам на резинке, снимая и их, в итоге оставляя девушку в одном нижнем белье и черной легкой кофте без горла, что она всегда надевала под форму.

— Так возможно будет еще сутки. Главное, не нервничай, — произнес Джеффри, придвинувшись к ней ближе, подняв кофту, вверх, накрыв живот обеими ладонями. Девушка, подтянув к себе колени, широко улыбнулась, положив туда и свои руки.

— Она так хорошо на тебя всегда реагирует, — посмеялась Женевьева, даже сейчас почувствовав шевеления в местах его рук. Джеффри тоже улыбнулся, смотря куда-то перед собой. В голове мелькнуло несколько мыслей, которые, к сожалению, не давали ему полного покоя и расслабления. Погладив теплый живот, он наклонился к девушке, отрывисто поцеловав ее. Молчал.

— Я пойду, сделаю тебе один настой для общего состояния, — проговорил он, вставая на ноги — Полежи тут немного.

— Хорошо, — качнул головой Женевьева, откинувшись на мягкую подушку. — Только возвращайся быстрее.

— Конечно, — чуть улыбнулся Аррингтон, а за окном сверкнула молния. Сразу за ней раздался гром. Гроза была прямо над ними. Выйдя в коридор, он шумно выдохнул воздух из легких. Испугался ли он? Да, стоило ли говорить Женевьеве, что если бы он не снял с неё камни, проклятье убило бы ее? Нет, точно нет. В подкладе явно использовали очень и очень сильную подложку, и он знал, что в их кладовой такая, точно могла быть. Сердце внутри медленно колотилось о стенки. Тело было напряжено. Сжав пальцы в кулак он щелкнул ими, чуть поведя головой в сторону, нужно быть спокойным. Напомнил он своей закипающей плоти и двинулся вдоль по коридору. Нужно было сделать настой и не заставлять свою драгоценную ждать, как он и обещал. И не заставит. Хотя все же зайдет еще кое-куда по дороге.

Глухие шаги эхом и стуком отдавались по пустому коридору. За окном зверствовала погода. Его лицо в темноте то и дело озаряло светом молний. Выдохнув, он открыл дверь в спальню своих родителей, заходя внутрь.

— Добрый вечер, мама, — холодно проговорил он, увидев женщину, что сидела за своим столиком и расчесывала волосы.

— Ничего доброго в нем нет, — хмыкнула Маргарет, — Что ты хочешь? Если не извиниться, то проваливай…

— Нет, не извиниться, — глухо хмыкнул Джеффри, заведя руки за поясницу, подойдя ближе, — Но я хочу сказать другую вещь, которая тебе будет интересна.

— И что, ты хочешь сказать? — изогнула бровь Аррингтон, посмотрев прямо на сына через отражение в зеркале.

— Я хочу сказать, что я не мой отец, мама, — чересчур спокойно проговорил Джеффри. За окном прогремел гром. Маргарет напряженно посмотрела на отражение сына, не поворачиваясь. К чему он вел, она не понимала.

— И что это значит? — все же спросила Маргарет, нервно закусив губу. Предчувствие было плохим. Грудная клетка выкручивалась от непонятно, откуда накатившего животного ужаса.

— Это значит, что я никогда не предупреждаю дважды, — сверкнул Аррингтон глазами, и не успела женщина сообразить, резко подался вперед. Удушающе обхватив ее шею, локтем, заставляя встать. Женщина тут же затрепыхалась, стараясь освободиться. Била его по рукам. Старалась щипать и царапать. Все без толку. Хватка была мертвой. Железной.

— Джеффри, не надо, — взмолилась Маргарет, уже понимая, что он задумал. Он был способен на это. Она знала.

— Умоляю.

— Я вырвал ее из лап смерти с таким трудом, — сквозь зубы процедил Джеффри, взглянув в зеркало, встретившись с перепуганной матерью дикими, злыми глазами, — Ты думаешь, я так просто отдам ее тебе, паскуда?

— Нет! нет! умоляю не надо, Джеффри! — рыдала Маргарет, изо всех сил вырываясь из его хватки, — Прости меня! Прости. Я больше не подойду к ней!

— Это верно, ты к ней больше не подойдешь, — злобно хмыкнул Аррингтон.

Он никогда не оставлял своих врагов за спиной. Ни одного живого врага у него и не было. Он не допускает подобных ошибок и никогда не допустит. Не предупреждает больше одного раза. Все, кто представляют угрозу сейчас или могут представлять в будущем, будут безжалостно им утилизированы. В его мире есть только друзья и возможные союзники. Всё.

— Прошу тебя, Джеффри, — плакала Маргарет, стараясь впиться в его кожу ногтями. Но он словно не чувствовал ничего из этого, окаменев в этот момент. Ярость затмила всю боль. Осознание затмило всю жалость.

— Если с ней что-то будет не так, — прошипел Джеффри, наклонившись к ее уху, — Если моя дочь после рождения, хотя бы задышит не в том темпе, я тебя и в аду, из-под земли достану, сука.

— Нет! — взревела Маргарет, истерично затрепыхавшись. А Джеффри, лишь переместив свои руки на ее голову, хладнокровно повернул их в разные стороны, вызывая щелчок в ее шее. Его лицо вновь озарила молния. Тело его матери, обмякнув, упало ему под ноги, замолчав навсегда. За окном прогремел гром. Джеффри тихо выдохнул скопившейся воздух, отряхнул руки, взгляд был все еще направлен в пустоту, даже не моргнув, он переступил безжизненное тело и, поправив свой съехавший галстук, вышел в коридор. В такой прохладный коридор. Вдохнув полной грудью, он таки спустился на кухню за обещанным отваром и направился обратно в комнату. Вот теперь он спокоен и расслаблен. Теперь его семье и, правда, ничего не угрожает. И никогда не будет угрожать. Открыв дверь, он вошел в комнату, мельком услышав голос Женевьевы. Она часто разговаривала со своим животом. Так что в этом нет ничего удивительного. Улыбнувшись, он присел на прежнее место, поставив полный стакан на полку.

— Ты быстро, — улыбнулась Вирсавия, посмотрев на темную жидкость.

— Иди ко мне, — протянул к девушке руку Аррингтон, усаживая ее к себе на колени, бережно обняв талию и накрыв второй бедра.

— Какой ты горячий, — произнесла Вирсавия, обхватив его щеку ладонью, прикоснувшись ко второй губами.

— Помнишь, я говорил тебе подождать хорошего момента пару недель? — изогнул бровь Джеффри. Та лишь кивнула, внимательно смотря на него.

— Он уже настал, — улыбнулся Аррингтон. А штора в комнате поднялась в воздух от порыва ветра. Его рука легла на ее подбородок, мягко поворачивая по кругу комнаты, — Всё это теперь твоё. Полностью, — прошептал он, чувствуя колоссальное удовлетворение от собственных слов. Наконец-то. Наконец его план, к которому он шел долгие, очень долгие годы был выполнен на добрую его часть. На самую приятную часть. Он спокойно может вывести в свет свою чудесную девушку и никто не сможет помешать ему. Они вообще остались тут практически одни.

— Ты ведь убил свою мать, верно? — закусила губу Женевьева, положив руку на его плечо.

— Верно, — поцеловал ее руку Аррингтон. Ему было нечего скрывать, — Помнишь, что я сказал тебе на нашем выпускном?

— Что мы вдвоём могли бы спокойно заменить весь преподавательский состав в этой богадельне, — хмыкнула Вирсавия.

— А еще?

— Что ты меня любишь, — улыбнулась Женевьева, вспоминая приятный момент.

— Еще? — тоже слабо улыбнулся Аррингтон.

— Что никто и никогда не обидит нас безнаказанно, — смотрела в его глаза девушка.

— Именно, — удовлетворённо качнул головой Джеффри, — никто и никогда, — поцеловав ее лоб, погладив живот ладонью.

— Слышишь, малышка? — опустила взгляд вниз Вирсавия, накрыв его руку своей, — Папа нас любит.

Ее сердце радостно затрепетало. Ей было всё равно, что только что, он этими же руками убил свою мать. Она заслужила этого. Она не первая и не последняя, вероятно. Главное, что он и правда любит их. Конечно, она итак это знала. Но как приятно убеждаться в своих знаниях снова и снова.

— Только вас и любит, — усмехнулся Джеффри, прижав девушку крепче к себе, уткнувшись в ее щеку лбом.

— Что мы будем делать с трупом? — спросила Вирсавия, погладив его голову и мягкие волосы ладонью.

— Ничего. Констатируем смерть. Вызовем семейного врача, — проговорил Джеффри, — Вскрытия не будет. Она упала с лестницы и сломала шею.

— Какая неаккуратная женщина, — хмыкнула Женевьева. — В таком возрасте не надо бегать по ступенькам.

— Полная безответственность, — насмешливо произнес Аррингтон, сверкнув темными глазами.

— Там такая сумасшедшая гроза, — прошептала Кьяра, смотря на Дамиана, что лежал на боку, напротив неё. В спальне царил мрак. Только вспышки молнии то и дело освещали комнату. Альварес не знала сколько было времени. И не знала, когда буря успела так разыграться. Она не особо любила ее, но как-то пропустила этот момент. Обычно она старалась заснуть до этого момента. В это раз не вышло. В последнее время Дамиан все чаще оставался у неё и не уходил домой. Они так много общались, и она не могла в это поверить. Разве каких-то полгода назад она могла рассчитывать, что этот обаятельный красавец так плотно войдет в ее жизнь. Так здорово улучшит ее. Добавит кучу новых и ярких красок. Откроет те сферы жизни, о которых она раньше даже е думала. О чем-то даже не знала. Лучший из мужчин, что она встречала. Может это судьба так отблагодарила ее за тяжёлую жизнь? Иначе она просто не могла понять, откуда мог взяться настолько подходящий ей человек. Они словно и знакомы уже были тысячу лет ибо, почему она так доверяла ему?

— Боишься? — изогнул бровь Дамиан, поглаживая ее чёрную прядь волос, что спадала по плечам.

— Не знаю, — пожала плечами Кьяра, — Наверно да, я не люблю грозу.

— Иронично, — посмеялся Скардино, взяв в руки ее ладонь, приложив к губам. Учитывая, что именно эти ручки могли извергать молнии и похуже, и побольше, очень удивительно, что она не любит грозу, — бояться нечего.

— В детстве я тоже не любила грозу. В неё всегда происходило что-то плохое, — пошептала Альварес, — Даже напали на нас в грозу.

— А сейчас с тобой абсолютно точно ничего не произойдет, — улыбнулся Дамиан, притянув девушку поближе к себе, поцеловав в макушку. — Это я тебе обещаю.

— Спасибо, — радостно улыбнулась Кьяра, обняв мужчину за плечи, уткнувшись в теплую шею.

— Как ты себя чувствуешь? — заправил он ее распущенные волосы за уши. — Ничего не болит?

— Нет, все хорошо, — широко улыбнулась Альварес, поцеловав его плечо. Расслабленно укладываясь на его грудь, остановив взгляд на стене напротив. Внутри было такое умиротворение. Тишина. Спокойствие. Так приятно. И расслабленно. Хорошо. Уютно и по родному. Она даже не знала, как описать это ощущение. Атмосферу. Обстановку.

— Тебе понравилось? — вновь просил Дамиан, нежно погладив ее оголенную поясницу, подтягивая вверх одеяло. Он испытывал по отношению к ней такой трепет. Что его даже трудно было описать словами. Просто он смотрел на неё и… хотелось любить, защищать и заботиться.

— Понравилось, — смущенно улыбнулась Кьяра, покраснев. Благо было темно, этого никто не увидит. Хотя, кроме него тут никого и нет. — А тебе? — подняла она голову вверх, посмотрев в его глаза.

— С тобой мне нравится абсолютно все, — широко улыбнулся Дамиан, чмокнув ее в губы.

— А ты точно не расстроен из-за смерти твоей бабушки? — изогнула бровь Альварес. Да она помнила, что Дамиан всего лишь один раз говорил о ней и то крайне негативно. И все же это бабушка.

— Нет, — тихо посмеялся Скардино, — И моя бабка это последнее, что я хочу обсуждать в постели с любимой девушкой. Мне абсолютно плевать на неё. Не удивлюсь, если моя мама приложила к этому руку.

— Ваша семья прямо настолько плохо общается? — удивленно переспросила Кьяра.

— И даже хуже, — хмыкнул Дамиан, — Причем с самого моего детства. Бабка ненавидела нас всех. Мать ненавидела ее, изменяла отцу. Отцу всегда было плевать на нас с Аннабель.

— Расскажи еще что-то про своё детство, — с интересом посмотрела на мужчину Кьяра, сложив локти на его груди, укладываясь на них сверху. Так хотелось послушать. Как-то эта тема всегда проходила мимо. Может не заходили, а может он избегал ее специально.

— Что ты хочешь узнать? — с нежностью посмотрел на девушку Скардино, чуть подтянувшись в полусидящее положение.

— Ну, не знаю. Как ты рос. С кем общался. Что любил, — пожала плечами Кьяра.

— Ну, общался я только с тремя людьми, — протянул Дамиан, — мама, Тетя Хильда и моя любимая Анка, конечно.

Мама, в основном, старалась привить мне какие-то принципы. Понимание мира, города, кланов и общения в нашей семье. Именно от неё я в 6 лет узнал, что семья это не всегда любовь, и не все кто тебе улыбается тебе друзья.

— Откуда ты знаешь, что они с отцом не любят друг друга?

— Не трудно догадаться, — посмеялся Дамиан, — Пока мы были маленькие они ругались чуть ли не каждый день. Их взял мир и дружба, только когда мне уже лет 17 было. — Плюс я имел в детстве неудачную способность не вовремя заходить в ненужные комнаты в тех домах, что мы посещали на приемах.

— Это наверно так ужасно, — грустно произнесла Кьяра, вспоминая своих родителей. Они ужасно любили друг друга. Всегда. Такими она и запомнила их отношения. Она и не знала, что может быть по-другому. Тем более, так паршиво.

— Я в основном сидел с тетушкой Хильдой, она до моего совершеннолетия жила с нами. Потом уехала, — тепло улыбнулся Дамиан своим воспоминаниям, — Она научила меня играть в карты, покер, первый раз отвела в бар и дала попробовать алкоголь.

— И сколько тебе было лет? — усмехнулась Альварес. Теперь она знает, кого благодарить за такую чудесную привычку пить в любой непонятной ситуации.

— 16 кажется, — зевнул Скардино, — Она хорошая женщина. Пусть и со своими паршивыми чертами.

— А Аннабель? С кем общалась она?

— Анке, к сожалению, не повезло пообщаться со всеми, — выдохнул Дамиан, — Я всегда старался поддерживать ее. Защищать.

— Уверена, что у тебя получилось. Учитывая, как она любит тебя, — улыбнулась Кьяра, погладив его по лицу. Засмотрелась на красивые, карие глаза. Между ними повисла пауза. И все же сегодняшний вечер для них особенный. Наверняка, именно его они запомнят надолго. — Мне так странно, что я могу и хочу до кого-то дотрагиваться так близко.

Никогда раньше не испытывала ничего подобного. Это было так откровенно, что даже странно.

— Ну, я почти твой муж. Так что это нормально, — тепло улыбнулся Дамиан, — Тебе нечего стесняться.

— А ты все не бросаешь эту идею, да? — рассмеялась Альварес. А как невинно он всегда подводит к этой теме. Даже мило.

— А почему бы и нет? Может всё-таки согласишься выйти за меня замуж? — ухмыльнулся он, подтянув ее ближе к себе.

— Я не счастливая, Дамиан, — посмеялась Кьяра, отстранившись от него, присев на кровать, подтягивая к себе колени. — Не хочу, чтобы это перешло и на тебя.

— Как это несчастливая? — нарочито удивился Скардино, юрко ухватив ее за лодыжку, потянув к себе. Девушка рассмеявшись, вновь оказалась в лежачем положении. Мужчина навис над ней сверху. — Очень даже счастливая, чмокнул он ее ключицу, опустившись на живот, вызывая щекотки. Альварес затрепыхалась в разные стороны, накрыв его голову руками.

— Не надо! — воскликнула она, уже чувствуя подступившие от смеха слезы.

— Неа, — усмехнулся Скардино, всё же ненадолго поднявшись над ней, положив ладонь на продолжение ее татуировки, что шло по всем правым ребрам. Как сказала сама девушка, это была богиня смерти Санта-Муэрте.

— Давай так, — проговорил он, — Я очень счастливый. Поженимся, и моя удача перейдет на тебя.

— Думаешь?

— Уверен.

4 месяца спустя.

На улице стемнело рано. Середина декабря. Впереди было рождество. Новый год. Одни праздники, веселье и подарки. По всей округе уже лежали высокие сугробы пушистого, сверкающего снега. Хотя в Нортлэнде снег лежал семь, а иногда и все восемь месяцев в году. Как-никак государство снега и льда. Небольшой городок Нордград уже с верху до низу был украшен различными разноцветными гирляндами, лентами, шарами и венками. Милые колокольчики на дверях, имбирные печенья и полосатые палочки. Снеговики на заднем дворе, большие праздничные вывески на всех больших зданиях, и сказочные подвесные фонари вдоль дорог. Атмосфера стояла просто волшебная и небольшая метель только дополняла всю эту обстановку. В одном из весьма презентабельных районов города, среди ровных строев домиков, возвышалось красивое поместье в два этажа. Белые кирпичики. Округлые башенки и серая крыша из черепицы. Несколько дымящихся труб от камина. Ровные ряды створчатых длинных окон в молочной оправе. Большой балкон на втором этаже. Колонны, от которого шли да самого низа и создавали навес над входной дверью. Вполне просторный дворик. Вычищенная дорожка от дороги и до самых ступенек. Пушистые ёлочки по обе стороны от неё.

Внутри было не менее уютно, чем снаружи. Все так же было украшено к празднику. Кто бы мог подумать, что такое далекое и отличное от родного дома государство, могло быть таким приятным?

В просторной спальне потрескивал кирпичный камин. Пушистый ковер лежал на темном паркете, и защищал босые ноги от холода. Массивная кровать с воздушным балдахином занимала почти все пространство и была застелена таким же пушистым пледом поверх темно-синего дорогого комплекта. В комнате было темно. Но свет от мелькающего широкого телевизора и света от фонарей с улицы неплохо спасал ситуацию.

— Мне кажется, этот фильм дрянь, — прищурилась Аннабель, внимательно смотря за действиями девушки, убегающей от маньяка, в лагере. Фильм выбирал Аррингтон и на что другое она рассчитывала? На мультик или сказку про фей? В какой-то момент бугай с топором резко появился в кадре. Аннабель резко выдохнув, опустила лицо в мирно вздымающуюся грудь, на которой и лежала всё это время. Дрянь. Как она и говорила. Рэн слабо посмеялся, погладив ее задницу ладонью, тоже смотря в экран.

— Не знаю. Мне понравилось, как те двое занимались сексом в палатке в начале, — усмехнулся он, заправив ее волосы за уши второй рукой.

— Кто о чём, — покачала головой Аннабель, чуть сморщившись от кровавого зрелища на экране.

— А что? — хмыкнул Аррингтон, — Натурально же было.

— Очень, — закатила глаза Скардино, вновь укладываясь поудобнее, — У тебя духи новые? Принюхалась она получше. Точно, а она то думает, что поменялось.

— Да, — улыбнулся Рэн, — называется Сексуальное напряжение.

Ему это название сразу бросилось в глаза. Он сразу понял. Его. Точно его. Примерно так же, было и с этим домом, что они купили почти 4 месяца назад. Они его увидели и сразу поняли, что это их. А вот страну они выбирали буквально наобум. А если быть точнее, то в ночь перед тем побегом просто написали названия на бумажках и вытащили одну. Вернее, Аннабель вытащила. И очень удачно вытащила своей легкой ручкой. Он вообще удивлен, что в королевстве снега оказалось так хорошо и уютно. Да ему так тепло, в родном доме не было, как здесь, на севере. Они были счастливы. Пока наслаждались своим новым статусом обычных людей. Обычных горожан, которых никто никуда не дергал, никто никуда не звал ради выгоды и ничего от них не ждал. Никакого пристального внимания. Никаких фанатов и журналистов. Простая, обычная и свободная жизнь. Это, оказалось, так необычно… жить… делать дела дома… ходить на работу. Возвращаться. Общаться с соседями и горожанами. Аннабель до сих пор удивлялась, что можно общаться соседями и даже заводить друзей. Настоящих, которые заходят к тебе иногда в гости, даже в течение дня за чем-то. Рассказывают новости. Свои дела. Обсуждают насущное. И это оказывается временами так интересно слушать, как у соседки Лары сгорела проводка, как она мокрая и голая бежала, чтобы отключить щиток. Или как у другой соседки Нэтали, например, постоянно меняются ухажеры с какими-то сумасшедшими историями, и она так интересно рассказывает об этом. Аннабель даже состояла в совете улицы, который собирался раз в месяц и обсуждал проблемы их района и города. Было интересно. Всякие городские мероприятия, со стороны обычных людей, оказались такими захватывающими, веселыми и атмосферными. Или быть может это в этом городе все так? все кажется таким настоящим? Привлекательным? А быть может, это просто новизна.

Никаких балов, приемов, светски бесед и вранья.

— Так вот из-за чего у меня это, — театрально помахала себе рукой Аннабель. Посмеявшись.

— Именно, — хмыкнул Рэн, поцеловав ее в висок. — Думаешь, кто-то выживет?

— Мне кажется, та блондинка, — указала пальцем Скардино. — И вон тот очкарик.

— Мне тоже кажется, что остальных скоро прирежут, — хмыкнул Аррингтон

— Может, поедим, а потом досмотрим? И следующий фильм ужасов выбираю я, — поднялась Скардино на ладони.

— Можно, — согласился Рэн, тоже присев потянувшись. — И я отлично выбираю фильмы. — с прищуром посмотрел он на неё…

— Отлично ты выбираешь, в каком фильме будут заниматься сексом в палатке, — усмехнулась Аннабель, сев на него сверху, обняв за шею, прижавшись к голому торсу, — А я выберу интересный и страшный.

— Посмотрим, — хмыкнул Аррингтон, не особо веря в это. Вставая на ноги, поднимая девушку вместе с собой. — Это новогодняя версия или ты пытаешься соблазнить меня? — подтянул он девушку повыше и взял между пальцами пушистую обшивку шелкового бордового топа. Что бы там ни было, получилось всё равно второе.

— Я совмещаю, — усмехнулась Аннабель, потеревшись своим лицом о его шею и щеку.

— Моя сексуальная кошечка, — выдохнул Рэн, усадив ее на кухонную стойку, прижавшись губами к шее. Скардино с наслаждением, уперлась ладонями в твердую поверхность, запрокидывая голову, открывая ему больше места. Ласки прервал звенящий на весь дом телефон. Рэн отвлекаясь, закатил глаза, снимая трубку.

— Дом Монфор-л-Аморе, — проговорил он уже на автомате, хотя раньше частенько забывал их новую фамилию. Не ехать же в другое государство со звучной родовой фамилией другой страны, даже если она и находится с тобой в нейтралитете. Опасно.

Аннабель улыбнулась, смотря на мужчину, погладив его грудь, вызывая мурашки. Аррингтон чуть закатил глаза, слушая вечернего гостя.

— Естественно, она дома. Сейчас, — выдохнул он, передавая своей, в общем-то, уже официальной жене трубку.

— Да? — посмеялась Скардино, глядя на его лицо, упираясь ногой в его живот, — А, Лара, привет, что-то случилось?

— Аннабель, дорогая, ты просто обязана знать, что произошло! — воскликнула возбужденная женщина, — Ты помнишь, в конце улице освободился дом?

— Да, — кивнула Аннабель, закусив губу, когда Рэн прикоснулся к ее колену губами.

— Ну, так вот, оказывается мужчина, что его купил вдовец. У него есть свой бизнес и ему всего лишь 30! — воскликнула Лара, — Мы с девочками с ума сошли, когда увидели как он одной рукой, затащил все свои сумки в дом. Мы там якобы случайно ставили новогоднюю вывеску. В общем, скоро намечается новоселье, а тебя, дорогая мы завтра ждем у Нэтали. Посидим, выпьем, и всё обсудим!

— Обалдеть, — протянула Аннабель, погладив мужчину по голове, — Конечно, приду.

— Ну, все давай, пока, а то Бобби что-то притих… Бобби, положи это живо! — раздался крик, а потом и гудки. Скардино посмеявшись, повесила трубку обратно на телефон.

— Опять пойдешь на свой девичник? — изогнул бровь Аррингтон.

— А ты, против?

— Нет, — улыбнулся Рэн, — Давай только, если ты не в состоянии идти, ты позвонишь мне сразу. А я не буду вытаскивать тебя из сугроба возле дома, — ехидно посмеялся он.

— Ой, было то так один раз, — закатила глаза Аннабель, — Ты вообще какого мнения о заместителе начальника улицы?

— Я? Самого прекрасного, — усмехнулся Аррингтон, поцеловав ее руку, — Всё-таки такие связи надо беречь.

— Вот именно, — деловито заявила Скардино, — Кстати, Шарлотта спрашивала, не поможешь ли ты ей случайно с покупочкой машины? — похлопала глазами Аннабель, пользуясь уже своими полезными связями. Ну, а что? она хорошая девочка. Если она может помочь, почему и нет? Особенно учитывая, что как только они приехали, Рэн выкупил тут бизнес, связанный с автосалоном и мастерскими. Деньги, всё же, даже большие имели свойство заканчиваться.

— С покупочкой? — передразнил девушку Рэн, наваливаясь сверху, обнимая за талию.

— С маленькой, — поджала губы Аннабель.

— С маленькой-маленькой, — усмехнулся Аррингтон. Поцеловав девушку в губы, отрывисто обхватывая каждую по очереди. Естественно, он поможет. И не потому, что ему очень нравится эта Шарлотта. Ее то, как раз он находил крайне странной. Просто отказывать Аннабель это невозможное занятие. Да и нелюбимое.

— Спасибо, — прошептал ему на ухо Скардино, когда они отстранились.

Спрыгнув со стойки. Она прошла к холодильнику.

— Бутерброды или странная запеканка? — оглядела она содержимое шкафа.

— Бутерброды, — вздохнул он, усевшись за небольшой столик на кухне. Тут им трапезничать нравилось больше, чем в столовой.

— А мне Дамиан прислал открытку, — радостно протянула Аннабель. Присев напротив, поставив большое блюдо с аппетитными бутербродами, рядом встал кувшин с соком.

— Что там? — с интересом изогнул бровь Рэн. Было так странно получать вести из Астории. По сути, родного дома, в котором они провели целых 20 лет и теперь были абсолютно не в контексте всех событий. Это была его идея имитировать смерть. Разумеется, он знал, что родители не поверят. По крайней мере, все его родственники почувствуют, что его энергия жива. Но это был отвлекающий маневр.

— У него скоро свадьба, — радостно улыбнулась Аннабель, засветившись, — Он такой счастливый, я чувствовала, когда читала.

— Рад за него, — улыбнулся Аррингтон, глядя на девушку, — Что еще нового? Твоя мать больше никого не умертвила?

— Нет, — передразнила его интонацию Скардино.

— Иди ко мне, — позвал неожиданно Рэн, чуть отодвигаясь от стола, раскрыв руки для объятий. Аннабель радостно поднявшись, тут же уселась на его колени, обвив шею одной рукой. Да, так ей тоже есть нравится больше, тепло, приятно.

— Что тебе подарить на Рождество? — посмотрел он на девушку, чмокнув в плечо.

— Ммм. Шубу, — воодушевлённо проговорила Аннабель, посмеявшись.

— Ещё одну? — хмыкнул Аррингтон в ответ. Он подарил ей их уже три.

— Молочную и пушистую, — протянула Скардино, отправив кусочек помидора в его рот, поддерживая подбородок.

— Ладно идет, — усмехнулся Рэн. Подарит и шубу.

— А мне, что тебе подарить?

— Шубу. Молочную и пушистую, — ухмыльнулся Аррингтон, не удержавшись.

— Ладно, — более чем серьёзно приняла этот ответ к сведенью Скардино.

— А я знаю, что мы посмотрим, — вспомнил одно из названий Рэн, хитро посмотрев на девушку вручив ей блюдце в руки, поднялся на ноги вместе с ней, завтра был выходной. И послезавтра тоже. Так что они могут сидеть сколько угодно. Выходные. Так интересно, что его это волнует… Раньше ему было вообще плевать какой день недели.

— И что же? — изогнула бровь Аннабель.

— Ферма 413, — хмыкнул Аррингтон.

— Звучит, как будто всех опять зарубят зверским образом. В чем подвох?

— Там про компанию друзей, что сняли отдаленную ферму, чтобы снимать там порно, — рассмеялся Рэн. А Аннабель лишь закатила глаза. Ну, кто бы сомневался. Секс и убийства. Вот и все его фильмы ужасов. Интересный, однако, будет просмотр. Ну, да ладно. Настроение все равно было хорошим. 413 так 413.