Поиграем?

Глава 17

Вычистив свой желудок уже, кажется, четвертый раз за эту ночь и утро, Аннабель мученически покашляла, открыв кран, подставив руку под прохладную воду. Зачерпнув немного воды, она тщательно прополоскала рот, избавляясь от мерзкого привкуса внутри. Фу. Какая же это все-таки, дрянь. Время и шести нет, а она тут прыгает от унитаза к раковине. Впервые у неё такое после алкоголя. Обычно, просто мутило и болела голова, а сегодня, просто сущий ужас. Не так много она и выпила. Прикрыв глаза, попыталась вспомнить. Шесть бокалов красного вина. Стопка коньяка и пару бокалов глинтвейна дома, когда вернулась. А может и много. А может дело в смешивании несовместимого. В любом случае, результат ей не понравился. Это просто кошмарно. Она не выспалась. Она не отдохнула. Она устала. Ее тошнит. У неё ужасно болит голова и иногда стреляет мигрень. Слабость во всем теле и сжирающее чувство стыда, приятный бонус. Но если физическое тело восстановится и все будет нормально, то, как быть с бушующим нутром, она не знала. Опозорилась вчера по полной программе. Окончательно стерла и себя, и свое имя из списка равноправных конкурентов клана Аррингтон в этой борьбе. Какая уж тут конкуренция? Она умеет только рыдать и пугаться. Ах да, еще жаловаться. Позорище и посмешище! От себя самой было даже больше мерзко, чем от тошноты. Жаль только, что от этого чувства очищением желудка не избавиться. Ей плакать хотелось от своих поступков. Зажмурившись, она подавила подступившие к глазам слезы. Она опущена ниже плинтуса. Настолько она никогда не опускалась, ни перед кем, а тем более перед мужчиной. А тем более, если этот мужчина твой прямой соперник. Класс! Просто молодец! Просто, гордая дочь гордого клана. Теперь Аррингтон окончательно убедится в том, что она просто пустое место. Бесхарактерное, слабое место. Да с ней же можно просто заговорить на тон громче, и всё, считай, истерика обеспечена. Уважает он ее как же. Что? Что там уважать? То, что он вообще опустился до этой жалости, било по самолюбию еще сильнее. Это насколько она отвратно выглядела, что даже он сжалился до такого? По уровню уважения она для себя сейчас сразу после сортирного коврика. Почувствовав болезненный спазм в желудке, Скардино скрючилась, зажмурившись от неприятных ощущений. Из глаз все-таки выкатилась слеза, которую она тут же вытерла. Лучше бы она вообще сегодня не проснулась. Это было бы идеально. Все равно в последнее время, ее жизнь превратилась в одну большую кучу дерьма. И как она не пыталась взять все под контроль, и вернутся в привычное русло, у неё не получалось. Просто не получалось и все. Словно, силы просто закончились. Раньше она, кажется, была сильнее. Или может быть, не было случая проверить? Черт знает. В любом случае, собраться она не может. Зря мама говорила, что она сильнее Дамиана и больше подходит на роль правителя. Чушь.

— Плохо? — неожиданно раздался голос Аррингтона позади. Сам он, зевая, облокотился о входной косяк, смотря на неё еще заспанным взглядом не до конца распахнутых глаз.

— Отвратительно, — ответила Скардино, все еще опираясь на раковину. Ей и поворачиваться то не хотелось. Стыдно. Просто стыдно.

— Вот и надо оно тебе было, такое расслабление — усмехнулся Рэн.

— Так обычно не бывало, — только и выдавила из себя Аннабель, боясь, даже лицо к зеркалу поднимать. Она на себя тоже смотреть не хочет. Неприятно. Она вообще не знала как себя вести. Что говорить. Как говорить. Она еще не общалась с кем то, будучи настолько униженной. Может делать вид, словно ничего не было? Или это будет еще тупее, чем ее поведение вчера? Непонятно. Она была в ужасе и растерянности одновременно.

— Ну, здоровье у тебя так себе, так что не удивительно, — хмыкнул Аррингтон, коротко зевнув.

— Нормальное у меня здоровье, — отмахнулась Аннабель. Он уже начал ее унижать или нет? Это насмешка или что? Или она уже окончательно сбрендила, ничего не понимает?

— Объективно нет, — потер переносицу Аррингтон, делая пару шагов к девушке. Скардино моментально напряглась, сжав раковину еще сильнее. Нет. Она не станет на него смотреть. Не выдержит. Как бы то ни было его руки все равно легли на ее талию спустя пару секунд. Подняли вверх шелковую ткань короткого пижамного платья, накрывая кожу на талии и животе. Скардино чуть вздохнула, почувствовав, как ее спина припечаталась к теплому телу. Приятно. Соврет, если скажет, что нет. Физически ее вообще все устраивает. Там все просто и понятно. А вот на более тонкие уровни она и лезть не будет. Там такой бедлам, что и за всю жизнь не разгрести. Она предпочитает и не пытаться. В этом, вероятно, уже не было смысла. Она унизила себя перед ним на максимум.

— Такое же хрупкое, как и ты сама, — усмехнулся одним уголком Рэн, убирая ее волосы в одну сторону, прикасаясь к выступающей венке на шее.

— Слабое, хотел сказать? — изогнула бровь Скардино, закусив губу и все еще не поднимая взгляда от белого кафеля. Хрупкая как же. Красиво завуалировал паршивое слово. Ничего не скажешь.

— Я сказал именно так, как хотел, — проговорил Аррингтон,

— Не надо искать никаких других смыслов в том, что я говорю.

— А ты прямо всегда говоришь правду, можно подумать, — хмыкнула Аннабель. Что-то слабо верилось. По крайней мере, вчера соврал. И сейчас врет. Она была в этом уверена.

— А когда я тебе врал Скардино? — посмотрел на ее отражение Рэн, но так и не встретился с ее взглядом. Что-то он действительно не мог такого вспомнить. Всегда говорил как есть. Если сучка и дрянь — так оно есть. Если классная грудь — тоже самое. Он со своей стороны максимально честен, насколько позволяет ситуация. Он, в принципе, по жизни обычно не врет. Просто не видит на это причин.

— Ну, сейчас же врешь Аррингтон, — мученически протянула Аннабель, не выдержав. Подняла лицо к зеркалу, увидев и его, и себя, встретилась с темными глазами. Просто невыносимо. Нет. Она всё-таки, Аннабель Скардино. Да, она много раз подряд опускалась до уровня плинтуса. По поведению. По поступкам. Перед мамой, папой, даже Аррингтоном. Но перед собой, она этого делать не хочет и не будет. Это буквально все, что у неё осталось. Чувство собственного достоинства, которое просто по швам трещит от непонимания.

— Ты же явно презираешь, меня, считаешь жалкой и слабой. Скажи уже правду и признай, что всё еще здесь только потому, что не нашел пока другого варианта для потрахушек, — вывалила все за пару секунд Скардино отрывисто выдохнув. В моменте, полегчало и стало еще хуже. Но лучше так, чем… по-другому. Это так тупо. Почему она вообще это сказала? Они договаривались только спать и всё. Она сейчас предъявила, что он собирается спать с кем-то другим, хотя говорил, что будет только с ней? Вот идиотка. Кажется, только что она опозорилась еще больше. Несите свечи, она будет праздновать красивую дату. Унижение перед одним и тем же человеком третий раз подряд за сутки.

— Когда я такое говорил? — спокойно произнес Аррингтон, выждав пару секунд. Аннабель просто бесило, это его холодное спокойствие. Она так не умела и, кажется, начинала завидовать. Вот кто внимательно слушал, когда учат. Зато теперь кто-то всегда в выигрыше, а кто-то всегда в заднице. Не надо быть умником, чтобы понять, кто из них где.

— Сама знаю, не тупая, — отмахнулась Скардино, попытавшись отойти в сторону, однако сделать этого ей не дали, а сил на рывок у неё не было.

— Может, тогда и результаты выборов наперёд знаешь? — усмехнулся Рэн, крепче сжав свои руки, не давая пошевелиться,

— Раз такая умная.

— Хватит издеваться, — закатила глаза Аннабель. Можно подумать, ей мало.

— А тебе может, хватит самой додумывать за меня то, чего я тебе лично не говорил? — изогнул он бровь, внимательно посмотрев на ее отражение в зеркале. Аннабель насупилась. Черт логичный. Ведь и не поспоришь толком. Аргументов, кроме того, что она просто знает, у неё нет. Но это же на поверхности! Что она маленькая что ли?

— Почему я вообще должен презирать тебя? Хоть одну причину, — перевёл он одну ладонь на ее плечи. Прикасаясь к выпирающей ключице губами. Эта ситуация была ему не ясна. Если бы он презирал ее. Он бы с ней не спал. Все вроде просто. Уж кто-кто, а Скардино он думал, не страдает излишним самобичеванием, но видно данное качество встроено у девушек автоматически.

— Ну, ты же сам знаешь, — вздохнула Аннабель. Она не станет это повторять и перечислять. Ни за что.

— То есть ты сама еще не решила? — слабо посмеялся Аррингтон.

— Ты считаешь, меня жалкой или нет. Просто ответь, все-таки набралась сил Аннабель. Всё. Ее бесят эти догадки. Глупые мысли. Прямой вопрос, прямой ответ. Все люди взрослые и весьма прямолинейные.

— Нет, — как ни в чем не бывало, хмыкнул Рэн, шустро развернув ее к себе. Усадил на раковину, дабы их лица оказались на одном уровне. Встав между ее ног, он опустил руки на бедра, сжимая их пальцами и двигая вплотную к себе.

— Скардино, я понятия не имею, в каком дерьме ты выросла и насколько отбитые люди твои родители, — тихо проговорил Аррингтон, не разрывая зрительного контакта. Аннабель молча слушала, не моргая. Было даже интересно, что он хочет сказать.

— Моя семья ни разу не лучше, но я могу точно тебе сказать, что я не презираю людей за обычное проявление эмоций.

— Не обычное, — фыркнула Скардино

— Обычное, — тут же отбил Аррингтон. Причем таким тоном, что спорить, как то перехотелось.

— Давай обсудим и закроем тему вчерашнего вечера навсегда.

— Давай, — с вызовом посмотрела на парня Скардино. А можно и обсудить. Почему бы и нет? Чего она вообще так раскисла? Надо бороться за себя до конца.

— Я не должен был так себя вести, — выдохнул Рэн. Теперь, когда она в адекватном состоянии эту тему закрыть все же стоило.

— Особенно с тобой.

— Ты смог бы меня ударить вчера? — с интересом спросила Скардино.

— Естественно нет. Я хотел ударить Киллиана. Не тебя, — серьёзно ответил он. Чистая правда, титаническими усилиями, он не сломал ему шею еще на моменте их танца.

— На тебя я просто разозлился. Врать не буду, — хмыкнул он. Ну, раз уж она так не любит ложь, то даже проще.

— А я не люблю, когда ты на меня злишься, — закусила губу Аннабель, положив руки ему на плечи. Настрой как то неожиданно поменялся. То ли из-за того, что она очень хотела верить в то, что он говорил, то ли потому, что отступила тошнота. А может из-за того, насколько же близко он стоял. Это трение было весьма соблазнительным. В любом случае, если он расценил это за обычное проявление эмоций, это просто шикарно. Она так не считала, конечно, но в данный момент это было уже не так и важно.

— Да? — моментально перенял ее манеру Аррингтон, крепко обхватив за талию прижав к себе,

— Тогда не зли меня, — склонился он к ее лицу, облокотившись своим лбом о её.

— А если разозлю, ты на меня накричишь? — игриво протянула Аннабель. Не так и плоха ее жизнь, как казалось сегодня утром.

— Конечно, нет, — выдохнул Рэн, нарочито покачав головой,

— Ты у меня девочка нежная. Я тебя просто накажу, — усмехнулся он,

— Проведу воспитательное отшлепывание.

— Воспитательное отшлепывание? — посмеялась Аннабель. Это что-то новое. Такого она, пожалуй, никогда не слышала. Но эта мера указывания на ошибки, нравится ей гораздо больше. А главное, всем хорошо и понятно.

— Конечно, — кивнул Рэн, резко стянув ее на пол, разворачивая спиной к себе,

— Что бы ты знала, что мне крайне не нравится, когда меня сравнивают с другими, — прошептал он ей на ухо, со всей силы сжав ее ягодицу рукой.

— Не любишь здоровую конкуренцию? — усмехнулась она, схватившись руками за холодный кафель.

— Не в этой сфере, — хищно посмотрел на девушку Аррингтон, задрав ее пижаму до самой груди, обхватив оба бедра пальцами, оставляя на коже отметины,

— Я в ней либо один, либо меня нет. Понятно? — резко потянул он ее на себя, создавая весьма недвусмысленный толчок.

— Понятно, — выдохнула Аннабель, встав в полный рост, переведя его ладонь, на свою грудь, сжимая пальцы.

— Тем более я соврала.

— В чём? — присосал он кожу на ее шее, продолжая дорожку поцелуев до уха и обратно к ключице.

— Твои манеры нравятся мне больше, — прикрыла глаза Скардино. Что есть, то есть. Она та еще мазохистка, но это нахальство и грубость заводили ее в сто раз больше. Постоянные комплименты ассоциировались у неё с лестью.

— Повтори еще раз — ухмыльнулся Рэн.

— Твои манеры нравятся мне гораздо больше, — тут же повторила Аннабель, чувствуя, как понемногу начинает растворяться в этом моменте и этих прикосновениях.

— Господи, Скардино, как же я обожаю, когда ты такая послушная, — посмеялся Аррингтон, шумно выдохнув. Ему конкретно срывало от этого крышу. Она включала этот режим не так часто. Но как же это было шикарно. Сексуально. Особенно, когда он знал, насколько она строптивая дрянь.

— Уже передумал меня наказывать? — поднялся один уголок ее губ. О да. Она знала куда надавить.

— Перенесем на момент, когда ты не будешь с дикого похмелья, — в самое ухо проговорил Рэн и, подхватив ее на руки, проследовал к чудной душевой кабине. Горячие струи воды с утра, что может быть лучше?

Время уже показывало несколько минут десятого, когда Аннабель полностью собранная, спешно вышла из комнаты и сбежала вниз по лестнице. Опоздала на завтрак, при том, что встала еще часов в пять. Ну, кто еще мог так сделать? Что-то она совсем потеряла время сначала в ванной, а потом в спальне. Ей на себе сегодня придирчиво ничего не нравилось. Ели подобрала красивый наряд и уложила волосы. Выбор пал на тёмно-изумрудную рубашку и черную шелковую юбку. Волосы сегодня были идеально прямыми и просто уложены в прямой пробор. Красота. Что есть, то есть. Потрясающей красоты у неё никто и никогда не отнимет. Пусть та самая красота и оборачивается для неё иногда настоящим проклятьем.

— Доброе утро! — как можно более обычно произнесла Скардино. Присев за привычное место, она и сама не знала почему, но чувствовала она себя странно. Будто она только что ограбила банк, и никто об этом не должен знать. Или, что в её комнате лежит замотанный в ковёр труп, и его надо тихо вытащить, когда все разойдутся.

— Доброе — доброе, — ответила Алиса, — Знаешь, что опаздывать дурной тон?

— Шла долго — натянуто улыбнулась Аннабель, переведя взгляд на читающего газету отца. Ну, хотя бы тут стабильно без разницы. Выдохнув, она посмотрела на Дамиана, встречаясь с ним взглядом. Он тоже внимательно осматривал ее. Ей было стыдно перед ним за вчерашнее поведение. Она была слишком груба с ним. Чуть поджав губы, она несколько раз моргнула, стараясь вложить туда все, что хотела сказать. Дамиан лишь легко улыбнулся ей, кажется, понимая, что ее тревожит. Он не обижается. Прекрасно. Скардино тоже улыбнулась. Ей полегчало.

— Ну как вам вчерашний прием? Понравился? — тем временем проговорила Алиса, а Джонатан дочитав все, что хотел, отложил свою газету.

— Вполне, — улыбнулся Дамиан, отпив из стакана немного сока, — Людям тоже понравилось. Что-то новое.

— Свежий воздух, отсутствие неудобных нарядов, — поддержала Аннабель. Это было ее весьма искреннее мнение.

— Вы оба правы, — качнула головой миссис Скардино.

— И это отвратительно для нас — переглянулась она с мужем.

— Этих неблагодарных избирателей, кажется, подкупил бесплатный вход и городской парк, — хмыкнул он, не особо то и вдохновленный всем этим.

— И это все еще отвратительно, — напряженно выдохнула Алиса, — Это плохо отразится на голосовании, я просто уверена. Их отставание было небольшим и эта новизна не пойдет нам на пользу, особенно, учитывая приезд остальной части их семьи. Это же кошмарно!

— По-моему, они милые, — усмехнулся Дамиан, отправив в рот кусочек помидора.

— А еще крайне любимы нашим долбанным городом, — прищурилась Алиса, — Они явно поднимут интерес к Аррингтонам и перетянут добрую часть голосов одним своим паршивым пуделем! Дамиан, какого черта, ты стоял вчера в стороне пока он там общался со всеми налево и направо? Да еще и младший недоносок самих Аррингтонов там активизировался. Мы проиграли этот вечер.

Аннабель поджав губы, опустила лицо. Да уж. Она то вчера и с тем, и с этим успела вполне себе пообщаться. И чего сразу недоносок? Можно бороться за первенство и без неправдивых оскорблений. Был бы он и правда недоноском, разве она бы так переживала, что он там с кем-то общался на приеме?

— Я общался со всеми, с кем захотел, — спокойно ответил Дамиан.

— Кого вообще волнует с кем ты там, чего хотел? — удивленно прищурилась Алиса, словно не веря своим ушам.

— Меня волнует, — качнул головой Скардино,

— То, что я лишний раз поговорю с кем то, не прибавит нам охапку голосов. Это не так работает.

— Давай-ка, мы будем решать, что и как работает. Вы лицо и инструмент, — ткнула в обоих детей пальцем Алиса, — И вы обязаны делать все, что вам говорит ваш головной офис.

— Мне лично, вчера никто и ничего не говорил — не унимался Дамиан, прекрасно зная, как их раздражает эта манера речи. Чересчур логичная.

— Прекрати, — посмотрел на сына Джонатан,

— Вы, кажется, не маленькие и вам не нужно повторять по сто раз правила поведения, которые действуют абсолютно на всех наших выходах в свет.

— В общем, мы вчера весь вечер думали и пришли к выводу, что не можем позволить разыграть им такое преимущество и никак не ответить, — проговорила Алиса, не допуская образования паузы.

— Именно поэтому мы уже связались с моей матерью и сестрой Алисы, — поддержал Джон,

— К ночи они будут здесь, так что неделю испытаний мы тоже проведем во все оружии.

— Они согласились приехать? — с ужасом округлила глаза Аннабель, поперхнувшись соком. Господи нет! Только не это. Это же две самые омерзительные женщины в мире! Только не бабушка Патриция! Только не Тетушка Хильда с ее поганым мужем, что вечно отпускал в ее адрес сальные шуточки и обнимал при встрече чересчур уж крепко. Они что издеваются? Они решили свести сюда весь свет мерзости этого мира? Как наличие вечно недовольной всеми бабки и хабалистой тетки, с извращенцем мужем, могут им получить дополнительные голоса? Кажется, они что-то путают! Аррингтоны в выигрыше потому, что у них адекватные и приятные родственники, а не, потому что они просто есть! Ужас! Ужас!

— Что тебя так удивляет? — изогнул бровь Джон, — Конечно же, согласились.

— Вы уверены, что их приезд не сделает нам хуже? — не в силах сдержать эмоций, воскликнула Скардино,

— Их явно никто не любит.

— Не смей так говорить про собственную бабушку — строго произнес мистер Скардино,

— И не смейте выкидывать подобное на людях. В глазах города мы должны быть идеальной, дружной и крайне трогательной семьёй.

— Трудно изображать трогательную семью, когда одни их лица говорят о крайней ненависти и к нам, друг к другу, — поддержал сестру Дамиан

— Трогательная и нежная семья, — отчеканила Алиса, смерив обоих детей недобрым взглядом.

— Понятно?

Очередной план, который нельзя обсуждать. Можно только исполнять. Ну, за что ей все это наказание? Мало было дерьма и стресса в ее жизни? Видимо мало, раз к ним опять едут родственники. Оставалось надеяться, что они разобьются по дороге. Желательно насмерть. Аминь.

Аррингтон нехотя спустился из своей спальни в столовую только ближе к двенадцати. Да, вернулся он гораздо раньше, но отчего-то пересекаться со своей чудесной семьёй не хотелось абсолютно. Он полежал, переоделся, убрался на своих полках со свечами и другими атрибутами. Достал из форм новые отлитые свечи и переставил по цвету книги. Плодотворно, пожалуй, начался день. Зато не придется завтракать в паршивой компании и делать вид, что его это не раздражает. Зайдя в столовую, он все же не оказался там, в гордом одиночестве. На одном из стульев сидел Киллиан, поедая какой-то салат. Рядом с ним стоял абсолютно новый детский стульчик мраморного цвета. У них он такого не помнил. В нем сидел Барри и методично раскладывал в линию черные камушки, что с огромным интересом вытаскивал из небольшой банки.

— Доброе утро, — хмыкнул Рэн, осмотрев эту чудную картину. Будто так и было.

— Доброе, — обернулся к нему Киллиан, — Что-то ты припозднился.

— Не хотел выходить, — просто произнес Аррингтон, сев на свое место, нажав под столом кнопку вызова, дабы ему принесли еды.

— Зря, сегодня все были весьма приятно настроены, — усмехнулся Киллиан, подцепив вилкой кусок курицы и салат.

— Как родители отреагировали на новый статус? — изогнул бровь Рэн, посмотрев на Барри, у которого к слову приметил новый наряд, состоящий из черной кофточки и бархатного темно-бирюзового комбинезона. Оперативно, однако, работают.

— Да нормально, — беспечно махнул рукой Аррингтон, — Удивились, конечно, мама давно в ожидании моих детей, — посмеялся он, отпив немного гранатового сока.

— Ты же знаешь, у них с папой и я то, только чудом родился.

— Да слышал, — кивнул Рэн, вспоминая многочисленные обсуждения родителей на эту тему. Мать обычно весьма насмешливо отзывалась о невозможности женщины иметь детей.

Дверь в столовую открылась. К столу спешно пропылила горничная, неся на подносе все, что сегодня было положено на завтрак. Тарелку с большим, кровавым стейком, овощи, салат, стакан сока и бокал вина. Выставив, все по правилам, она так же быстро удалилась.

— Истискала вчера всего и меня, и его, — продолжил Киллиан, усмехнувшись.

— Вчера? — удивился Аррингтон. Вчера было уже за полночь, когда он рассказал все и ушел к Скардино. Он что их будить ходил что ли? Интересно. Он честно даже представить не мог, что такого должно было произойти, чтобы он поперся к своим родителям, в спальню в такое время. Уж тем более не хотел знать, что бы они потом с ним сделали, если причина оказалось бы так себе.

— А что я должен был один с такой новостью оставаться? — развел руками Киллиан, — Тем более они не спали. Трепятся по полночи, а то я не знаю. Папа, в общем мне сказал, что я дурень, который не умеет пользоваться презервативами и что он всегда знал, что дети у меня появятся именно так, — хмыкнул Аррингтон.

— Справедливо, — покачал головой Рэн, разрезая аппетитный шмат мяса.

— А потом добавил, что все равно рад и гордится, что я такой сознательный и благородный парень. Что забрал его, — горделиво добавил Киллиан, демонстративно смахнув со своего плеча пыль.

— Кстати, благодарю за чудную находку.

— Не меня благодари, — проговорил Рэн, силясь не закатить глаза от его трепа.

— А кого? — с интересом изогнул он бровь.

— Скардино его нашла и заметила пятно. Я только забрал.

— О, вот как, — улыбнулся Киллиан, посмотрев на ребенка и подмигнув ему, когда тот поднял взгляд. Замахав руками, он издал какой-то неясный звук, посмеявшись. Зажатые в его пальцах камешки с лязганьем повалились на пол.

— Значит, это ее кольцо было на его цепочке?

— Её — согласился Рэн, вспоминая драгоценный перстень, что он видел на прутьях колыбели и который отдали ему, перед тем как забрать ребенка из приюта. Его до сих пор удивлял факт того, насколько Скардино прониклась к незнакомому младенцу, что даже отдала фамильный перстень.

— Обязательно поблагодарю лично. Хоть и мог, конечно, передать с тобой, — протянул Аррингтон, хитро усмехнувшись, опуская лицо к тарелке.

— Заткнись Киллиан, — натянуто улыбнулся Рэн в ответ. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал это. Не оберешься проблем. Особенно, Скардино.

— Ну, смотритесь вы конечно огненно, — не унимался Киллиан

— Заткнись.

— Ладно-ладно, — посмеялся он, — Мы, кстати решили остаться до конца выборов, счастлив?

— Безмерно, — хмыкнул Рэн, — Сгладите завтрашний приём. У меня больше нет никакого желания строить из себя дружелюбного человека.

— Что за прием? — потянулся Киллиан, чуть прикрыв глаза.

— Открытие недели испытаний и объявление промежуточных итогов голосования, — ответил Аррингтон. Ничего того, что нельзя было бы и без отдельного приема сделать. Бессмысленная трата времени. Опять надевать этот идиотский костюм с жилеткой. Опять тащиться в дом Жиффара и строить из себя обалдеть вежливого наследника на протяжении 4–5 часов. Учитывая, что эта жаба неимоверно бесила его, еще и бороться с агрессией. Мрак.

— Ааа, точно-точно, — качнул головой Киллиан, вставая со своего места и поднимая с пола упавшие камни,

— Я и забыл всю эту процедуру уже, — хмыкнул он, открыв ладонь с черным обсидианом, подходя к стульчику. Барри тут же хлопнул по ней несколько раз, но камни не забрал. Вместо этого взял наполовину заполненную банку и высыпал из неё остальное на широкую ладонь, радостно замахав руками.

— Ну, посмотри какой щедрый парень, — рассмеялся Киллиан, посмотрев на брата, погладив ребенка по голове. Тот тем временем оставил банку и взял в руки, стоящий на подставке картонный пакет, с детским молочным коктейлем, поднося ко рту трубочку.

— Весь в отца, — усмехнулся Рэн, чуть поведя ухом от громких звуков. Да уж. Давно в их доме никто так не обращался с важными драгоценными камнями. Одного только Джеффри сейчас бы инфаркт и приступ, одновременно хватил. Это же центровой камень в его арсенале.

— А красавец какой, — горделиво произнес Аррингтон, вытаскивая сына из стульчика и усаживаясь вместе с ним обратно на место. — Он мне так нравится.

— Рад за тебя.

Двери в столовую вновь открылись.

— Мистер Аррингтон, — произнесла Мия, впорхнув в помещение, резко остановившись, оглядывая всех присутствующих.

— Какой из трех тебя интересует, дорогуша, — усмехнулся Киллиан, повернувшись к девушке. Со стороны Барри раздался хлюпающий звук, ознаменовавший закончившуюся в пакете жидкость.

— Вы, — спокойно проговорила Мия, сцепив руки на животе.

— Как приятно, — широко улыбнулся Аррингтон, обаятельно подмигнув ей. Рэн лишь закатил глаза. Неисправимый человек. Сидит с годовалым ребенком. А все туда же. Франт.

— Ваша мама вернулась домой и очень хочет вас видеть.

— Ооо, — протянул Киллиан. — Всё ясно. Наверняка съездила и опустошила все ваши магазины, — посмеялся он, встав на ноги.

— У тебя сейчас будет массовый шопинг Барри, — посмотрел он на малыша, покачав головой.

Горничная лишь слабо улыбнулась, опустив голову. Видимо, мужчина был абсолютно прав в своих догадках.

Дойдя почти до самых дверей, Киллиан вдруг остановился. Повернулся на 180 градусов и сделал несколько шагов назад.

— Чудесно выглядишь, — обворожительно улыбнулся он, подняв руку девушки к себе, оставив там несколько поцелуев. Закончив свое дело, он таки вышел из комнаты, прикрыв дверь.

— Ловелас — хмыкнул Рэн, допив свой сок.

— Вы же не спите, да? — поднял он взгляд на свою служанку. Действительно интересно.

— Нет, мистер Аррингтон, — спокойно ответила Мия.

— Хорошо, — вздохнул он, — Джеффри больше ничего не выкидывал? Или мать?

— Всё тихо, — проговорила Мия, — Сэр Джеффри ушел еще около двух часов назад.

— Понятно, — протянул Аррингтон. Все это всё еще казалось ему странным. Нужно взяться за это дерьмо, иначе чует его сердце, произойдет что-то плохое,

— И не называй его Сэр.

— Хорошо, — кивнула служанка, чуть улыбнувшись.

Зажмурившись от прозвеневшего будильника, Аннабель накрылась одеялом еще сильнее. В это утро просыпаться не хотелось, по особенному сильно. Почему? Было 2 причины. Сегодня вечером будет прием у Жиффара и открытие недели циркового унижения. И этой ночью к ним приехали любимые родственники, все-таки не разбились по дороге. И сейчас, наверняка, уже подтягиваются к завтраку, в столовой. Нужно было пережить не только вечер, но еще и утро. Приветствие. Фу! Отбросив тяжелую ткань, Аннабель протяжно выдохнула. Мрак. Срань и крах ее жизни. Она ненавидела всех приехавших людей. Просто всех и каждого. Настолько, что лучше предпочла бы общаться с Джеффри весь день, чем один раз спуститься в столовую. Но выхода не было. В ее ситуации не спуститься будет в триста раз хуже. Последствия будут катастрофическими, а санкции незамедлительными. Поднявшись, она поплелась в душ. Уже на моменте выхода из ванной и подбора наряда, она услышала мерзкий и скрипучий голос бабушки Патриции снизу. Опять чем-то недовольна старая сволочь, — пронеслась в ее голове мысль. Как же она ненавидела эту бабку, просто ужас. Это просто кошмар ее детства и юношества. Она боялась ее, презирала и просто не выносила. Извечные придирки, оскорбления, нотации, унижения и снова уроки. Бесконечные уроки этикета, правильного поведения, правильного общения. Правильной жизненной позиции. И все равно недовольство по итогу. Что бы она ни сделала, все равно была в дерьме. Скардино до сих пор помнила, как это истлевшее чучело, поганило ей выпускной в школе до тех пор, пока ее якобы случайно не укусила собака и ее не увезли в больницу. Спасибо Дамиану. Весь вечер брюзжала, что она выглядит как шлюха, ни в коем случае не должна опозорить своим поведением их знатный род и ее обалденного сына. Как же. Да она всю её спину избила до синяков своей палкой, пока научила всегда держать идеальную осанку! Как будто нельзя было обойтись стандартом с книгой и стаканом воды. Этот долбанный надзиратель проводил ее обучение вплоть до 15 лет. Благо потом она поступила на обучение сестринскому делу и уехала. Только поэтому собственно и поступила.

Надев изумрудное корсетное платье с небольшим декольте, Скардино вздохнула. Вроде прилично. Докопаться не до чего. Хотя Аррингтон как-то раз сказал, что абсолютно любая ткань на ней выглядит сексуально. Она понадеется, что это только в его глазах она создает такое впечатление. Оставив волосы прямыми, какими они и были в обычном состоянии, она лишь заколола на затылке передние пряди. Ну, просто институт благородных девиц на выезде. С богом. Подумав это, она открыла дверь, выходя в коридор. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом. Звоном. Она словно шла на казнь. Сердце в груди колотилось. Нервозно кусая губы, она тряхнула головой и, натянув на губы счастливую улыбку, открыла двери в столовую.

— Всем доброе утро, — радостно проговорила она, улыбнувшись всем кому могла.

— Доброе, — ответили Алиса и Джон одновременно. Дамиан лишь кивнул, поддерживающе улыбнувшись. Он уже прошел этот сложный путь приветственных объятий. Завидует.

— Аннабель, детка, здравствуй! — первая из гостей очнулась Хильда и широко расставив руки, прошла к племяннице, прижав ее к себе. В нос тут же ударил приторный аромат ее омерзительно-сладких духов и паршивой помады. Скардино обняла ее в ответ, не забывая держать на губах улыбку. Пара минут. Это только пара минут.

— Ну, тебя и разнесло — якобы по-доброму усмехнулась она, хлопнув девушку по плечу. Аннабель стиснула зубы, вежливо посмеявшись. Спасибо. Пошли привычные комплименты. Надо извиниться перед Аррингтоном, кажется. И забрать у него звания человека, который не умеет их делать. Тут приехали чемпионы.

— Ударение в моём имени падает на «А», а не на «Е», — процедила Скардино. Ей 20 лет, а эта паршивка все еще так неуважительно произносит это неправильно.

— Да, да. Всё время путаю — махнула она рукой,

— А ты все-таки обрати на себя внимание — критично осмотрела она ее с ног до головы.

— Обязательно, — качнула головой Аннабель. Сама бы лучше на себя посмотрела. Если глаз, конечно, хватит такие масштабы оценить.

— Анка чудесно выглядит, не надо придумывать — более чем вежливо, вставил Дамиан. Хильда лишь одарила его лицемерно дружелюбным взглядом, отойдя в сторону. Не ответила. Вместо этого к Скардино подошел ее муж Джозеф.

— Ты так выросла с нашей последней встречи — сладко протянул он, тоже обняв ее, чего кажется, желал больше всех тут собравшихся. По обычаю прижавшись к ней слишком близко. Он положил свои руки на тонкую талию. Однако Аннабель тут же убрала их, отстранившись. Фу. Ну, какой же он мерзкий. Как же она ненавидела его. Она надеялась, что они разведутся и ей больше не нужно будет, не замечать всего этого дерьма. То этих объятий, то желаний спокойной ночи каждый раз без стука. Один раз он вообще схватил ее за колено, аргументировав это тем, что просто перепутал ее ногу со своей.

— Здравствуйте, бабушка Патриция, — первая как полагается, поздоровалась Аннабель, когда этот урод отошел от неё.

— Здравствуй, — без особых эмоций произнесла Патриция, даже не встав со своего стула сбоку от Джонатана,

— Что за мерзкий цвет? Решила пополнить ряды фанатов Аррингтонов? — изогнула она бровь, отчего на высохшем лице проступило кучу морщин. Аннабель нахмурилась в непонимании, оглядев свой внешний вид. Она была уверена, что сегодня к нему никто не придерется. Ошиблась. Случайно угодила в чужой семейный цвет. Трагедия века.

— Нет, бабушка. Обычный цвет. Он не принадлежит им, — выдохнула Скардино, присев, наконец на стул. Самая мерзость позади.

— И, тем не менее, это цвет их семьи и при выходе в свет это будет расценено неправильно, — строго произнесла Патриция,

— Выбрось все вещи этого паршивого оттенка.

— В самом деле, Аннабель, недальновидный поступок, особенно сейчас, — поддержал Джон, осмотрев дочь.

— Я думаю, Аннабель уже достаточно взрослая, чтобы выбирать себе гардероб самостоятельно, — проговорил Дамиан, делая глоток вина из своего бокала. Сок сегодня не в приоритете.

— Никому не интересно, что ты думаешь. Твоего мнения не спрашивали — бросила Патриция, секанув на него раздраженным взглядом. Его же удостоилась и его сестра.

— Вашего мнения, бабушка, тоже никто не спрашивал, однако вы все равно выговариваете его в любой ситуации, — улыбнулся Скардино, а Аннабель слабо хмыкнула, понимая, что сейчас будет что-то плохое.

— Дамиан, — начал было Джон.

— У ваших детей отвратительное воспитание, — рявкнула его мать, ударив по столу. Скардино чуть зажмурилась, стараясь не смотреть на неё. Она и в обычном образе выглядит страшно. А в злом и подавно, можно потом всю ночь кошмары ловить.

— Мало того у них нет никакого уважения к взрослым, так у них еще и напрочь отсутствуют аристократические манеры. А выглядят они и вовсе как артисты бродячего цирка! Как вы собирались выигрывать с ними?

— Воспитание у них и правда, хромает. Однако, в рейтингах они лидируют — произнесла Алиса.

— Лишь потому, что Аррингтоны воспитали своих ублюдков еще хуже, — сверкнула глазами миссис Скардино.

— Ну, вы то со своими манерами пользуетесь просто оглушительным успехам у горожан, — ехидно хихикнула Хильда, попивая из бокала вино,

— Особенно у детишек, что как муравьишки при виде вас разбегаются к родителям.

— А люди никогда не любили сильных и дисциплинированных людей — бросила Патриция,

— Им нравится только распущенность, бескультурье и низкий интеллект — поочередно осмотрела она Аннабель, Дамиана и собственно, саму Хильду.

— Мне казалось, люди ненавидят вас за скверный характер и жуткий видон, а не за дисциплинированность — ни разу не стушевалась Хильда, переглянувшись со своим мужем.

— Давайте прекратим, эти бессмысленные перепалки. — громко проговорила Алиса, — Мы здесь чтобы бороться с Аррингтонами, а не друг с другом.

— Верно, дорогая, — поддержал Джон.

— Лучше нам сейчас сконцентрироваться на грядущем приёме. Покажем себя во всей красе перед последней неделей.

— Дрянь, — шикнула Аннабель, стоя у зеркала, в уборной. Намочив подол расклешенного бордового рукава от платья, она чуть потерла пальцами, стараясь оттереть пятно от вина, что как не парадоксально, опрокинула на себя сама же несколькими минутами ранее. Как бы не жаль ее чудесное платье, а себя было жаль больше и лучше вот так опозориться и замараться, чем стоять там и поддерживать с Жиффаром любезную беседу. Прием уже подходил к концу, и за это она просто благодарила бога и время, которое все-таки шло, а не стояло на месте, как ей казалось. Быть в поле зрения и Жиффара, и Джозефа, и паршивой бабки с родителями, это уже слишком. Она чуть не умерла от напряжения. Хорошо, что после объявления промежуточного результата, все немного расслабились, развеселились и оставили ее в покое. По крайней мере, родители точно. Пошли себе немного праздновать и попивать шампанское. Все-таки они сохранили лидерство по итогам промежуточного голосования. Пусть и гораздо меньшее, чем в прошлый раз. Всего 247 голосов. Тоже неплохо. Они классные и все такое. Хотя эти двести голосов на самом деле, ничего и не стоят. Их так легко можно добрать, что можно считать, что в неделю состязаний, они вышли вничью просто с приятным и мотивирующим бонусом. Ей лично плевать. Особенно учитывая тот факт, что завтра им предстоит какое-то дебильное ориентирование в лесу в поисках дебильного флага. Будто в детском лагере. Интересно, кто-то кроме неё, считает эти игрища унизительными для них? Ну, просто на потеху публике мараться будут. Класс. Она даже не удивится, если финальным испытанием будут бои в грязи голышом. Ну, а что? Весело же.

В дверь раздался стук, Аннабель моментально напряглась. Господи! Ну, не пошел же этот урод за ней? Он вроде вел себя сегодня спокойнее, чем обычно. Но расслабляться не стоит. Это только потому, что функция ведущего вечера была на нём.

— Анка, у тебя там все в порядке? Я могу войти? — раздался голос Дамиана и Скардино моментально расслабилась, закрыв кран.

— Да, — ответила она, вроде стерев все, что можно было. И платье спасла, и психику. Дверь открылась, Дамиан заглянул в помещение, тепло улыбнувшись.

— Оттерла?

— Да, все нормально, — улыбнулась Аннабель, пройдя к нему, — Не придется выкидывать.

— Мы уже собираемся уходить, — произнес Скардино,

— Сейчас только родители закончат свои светские беседы с Альтманами.

— Чудесно. Я жду этого уже четвертый час, — усмехнулась Аннабель, облокотившись на его плечо лбом. Корсет ужасно давил. Платье было очень тугим. Ожерелье терло нежную кожу. От головного украшения болели виски. Она хотела прилечь. Возможно, даже не одна. А что такого? Уже почти два дня она проводит время в гордом одиночестве.

Постепенно торжественный зал стал пустеть. Жиффар стоял у входных дверей, поочередно прощаясь с каждой семьей, что в порядке очереди удалялась на улицу. Аннабель широко улыбалась, видя, что они уже вот-вот подойдут к дверям. Просто прекрасно. Шикарно даже.

— Сделай нормальное лицо, — шикнула Патриция, больно ткнув ее бок. Аннабель закатила глаза, перестав улыбаться. У неё синяк уже на этих ребрах за сегодняшний вечер будет. Взяла бы сразу нож и пырнула ее. Чего мелочиться? Аннабель, стой нормально. Аннабель, поставь бокал. Аннабель, не делай такое тупое лицо. Аннабель, иди потанцуй. Достала овца старая.

— Благодарим за чудесный прием, мистер Жифффар, — проговорил Джонатан за всю свою семью,

— Будем счастливы встретится еще и завтра.

— Благодарю, — качнул Галвент головой, попутно целуя руку Алисы и Хильды по очереди,

— Желаю вам завтра удачи, — елейно протянул он, оставив поцелуй и на руке Аннабель. Та улыбнулась, украдкой обтерев ладонь о свое платье, все-таки она его выкинет, наверно.

Только сев в машину мозг девушки отключился моментально. До лучших времен, как она сама решила. Поездка до дома в полной тишине. Только переступив порог дома, она тут же улизнула в комнату, снимая с себя всю эту дрянь. Дамиан исчез еще где-то на выходе из гаража. Она, кажется, даже не видела, как он зашел в дом. Видимо, тоже устал от такого чудесного семейного визита. Она понимала его. И самой удавиться хочется, да табуретки подходящей под рукой нет. Кошмарные люди, сосущие все соки одним только присутствием. Выдержав почти часовое обсуждение прошедшего приема в полном молчании, Аннабель лишь убедилась, что Дамиана нет. Она старалась абстрагироваться, иногда кивать и улыбаться. Обсуждать то, что она наблюдала несколько часов, было абсолютно неинтересно. Тем более, первые полчаса были направлены только на чествование самих себя, а вторые полчаса на оскорбление семьи Аррингтон. Ничего важного или интересного. Потом бесполезные напутствия и напоминания правил поведения. Потом еще более бесполезное обсуждения завтрашнего испытания и наконец, благословенное «Наверно уже пора спать». Она подскочила с дивана самая первая. Пришлось сидеть с чертовой бабкой Патрицией и терпеть паршивый запах старого человека и старой помады. Зато она единственная, к кому Джозеф двигаться бы точно не стал. Пожелав всем спокойной ночи Аннабель наконец закрылась у себя в комнате. Почти взвизгнув от восторга и радости, она шумно выдохнула. Полежав какое-то время на кровати и расслабившись, Скардино прошла в душ, о котором мечтала весь вечер. Простояв под горячими струями воды почти сорок минут, Аннабель нанесла на тело весь свой многоступенчатый уход, в виде целой батареи кремов, масел и спреев. Накинув на черную сорочку чёрный кружевной халат, она вышла обратно в комнату.

— Ровно 59 минут, — усмехнулся Аррингтон, что вальяжно развалился на ее кровати, листая какую-то книгу.

— Боже, — ахнула Скардино, рефлекторно приложив руку к сердцу. Она чертовски, этого не ожидала.

— Не угадала, — поднял на неё наглый взгляд Рэн, вставая на ноги,

— Поздравляю с сохранением лидерства.

— Спасибо, — довольно улыбнулась Аннабель, присев на свою бархатную лавочку, напротив зеркала,

— Поздравляю с сокращением отставания.

— Благодарю, — хмыкнул Аррингтон, подходя к ней со спины, запрокидывая голову назад. Одна рука легла на шею, вторая обхватила подбородок. Встретившись с ней взглядом, он опустился, ниже накрывая ее губы своими. Аннабель охотно ответила, крепче обхватив лавку руками, даже в таком необычном положении, это было прекрасно. Отстранившись, Скардино чуть облизнула губы и села ровно, беря с тумбы свой спрей, разбрызгивая его по голове.

— Я был крайне удивлен, увидев на приме твою бабку, — усмехнулся Рэн, положив ладони на ее плечи, то и дело, надавливая пальцами.

— Я тоже была удивлена, когда родители вызвонили ее и этих двух уродов, — выдохнула Аннабель, проводя по волосам расческой, аккуратно распутывая.

— Думают, они выглядят столь же выигрышно как ваши родственники.

— Не выглядят, — посмеялся Аррингтон, продолжая разминать плечи, проникая пальцами под халат и сорочку одновременно.

— Издеваешься? — изогнула бровь Скардино, шумно выдохнув от приятных ощущений. Массаж это и без того божественно. А сегодня так вообще на грани жизни и смерти. День то дрянь.

— Возможно.

— Ты не представляешь, насколько они паршивые люди. Джеффри по сравнению с ними, просто дар божий, — прозвучала горькая усмешка.

— Аннабель, я тоже имел удовольствие пересекаться с твоей семьёй на протяжении жизни. Можешь не утруждать себя рассказами, — усмехнулся Рэн, сжав свои пальцы на раскрасневшейся коже. Он прекрасно знал о ком идет речь. Пусть они общались гораздо меньше, но ему хватило, чтобы понять.

— Видел шрам у меня на спине? — хмыкнула Скардино, припоминая небольшой бледный рубец в середине позвоночника. Аррингтон не ответил, лишь вопросительно посмотрел на неё, давая понять, что видел.

— Это от бабулиной указки, — посмеялась Скардино. Вот такие вот уроки этикета. Идеальная осанка у неё будет даже в гробу. Рэн вновь промолчал, поцеловав ее в макушку, шумно вдыхая приятный аромат, кажется яблока и ванили. Ему было нечего сказать. Он и не хотел ничего говорить. Его искреннего презрения к такому, итак хватит. С такими людьми нужно не разговаривать.

— Хочешь конфетку? — хихикнула Аннабель, достав из тумбы арбузные леденцы, закинув один из них в рот. Встала на ноги, проведя своей ладонью по его ребрам, опоясывая живот. Остановилась напротив, высунув язык с лежащим там розовым кругом.

— Хочу, — сверкнул глазами Аррингтон. Он любил такие игры. Очень сильно любил.

— Ну, тогда возьми, — протянула она, проникая ладонями под его рубашку, накрывая живот с обеих сторон. Рэн недолго думая, сделал шаг к ней, вновь смыкая их губы. Его язык сразу же проник в ее рот, задевая конфету, уводя ее в сторону, больше останавливаясь на таком сладком сейчас языке.

— Вкусно? — томно выдохнула Скардино, даже не открывая глаз, теперь леденец был у него.

— Очень, — шумно сглотнул Аррингтон, опять притягивая ее к себе, возвращая конфету. Руки хаотично блуждали по телу. Неожиданно ручка двери в комнату задергалась. Аннабель резко повернулась в сторону непонятного звука. Руки так и остались лежать на широких плечах. Закусив губу, она перевела беспокойный взгляд на Аррингтона. Тот молчал, все еще крепко прижимая ее к себе.

— Аннабель, это я, — раздался за дверью голос Джозефа. Глаза Скардино удивленно округлились. И что этой обезьяне тут надо? Что ей сделать с этой информацией, что это он? Запрыгать от счастья? Или что?

— Я ведь знаю что ты там. Свет горит. Дверь закрыта изнутри, — посмеялся он,

— Я просто хотел пожелать тебе спокойно ночи.

Услышав это, Рэн нахмурился, вопросительно взглянув на девушку. Та лишь закатила глаза, махнув рукой. Ничего необычного. Все так же не стучит. Только вот она уже давно имеет манеру закрываться, в этом доме только так и никак иначе.

— Ну, так желай, — все же ответила Скардино.

— Аннабель, детка, ну, что за невоспитанность, — усмехнулся Гринберг, вновь дернув ручку,

— Мне нужно кое о чем поговорить с тобой.

— О чем? — не унималась Аннабель, попутно стараясь отойти в сторону и убрать руки со своей талии, но сделать этого не получалось. Арринтон упорно отмахивался от любых попыток, лишь отрицательно качая головой, давая понять, что отпускать не собирается.

— Это важный и личный разговор. Нас не должны услышать.

— Пожалуйста, — прошептала Аннабель, приблизившись к таким желанным сейчас губам. Она знала этого урода. Он не уйдет пока не скажет, что он там хотел. Чушь какая то, скорее всего. Отмазка, чтобы просто ее увидеть и хорошенько запомнить для своих паршивых фантазий. Не в первый раз. Будет там стоять как пёс.

Рэн закатил глаза, нехотя убрал руки, отходя в сторону, дабы его не было видно. Аннабель, запахнув халат получше, прошла к двери, открывая задвижку. Достали. Никакого покоя.

— Что? — раздраженно изогнула она бровь, увидев своего нерадивого дядюшку.

— О, так ты была в душе, — прошелся по ней взглядом Джозеф, сально усмехнувшись.

— Говори, что ты там хотел и вали, — закатила глаза Скардино.

— Да, в общем, то ничего такого, — улыбнулся он,

— Хотел сказать, какая ты была красавица на приеме, попросить, не обращать внимания на Патрицию и пожелать спокойной ночи.

— Хорошо, спасибо, — быстро произнесла Аннабель, попытавшись закрыть дверь, однако Джозеф не дал ей этого сделать, вместо этого зайдя в комнату. Скардино машинально отошла на несколько шагов. Вероятно, если бы она не знала о том, что в метре от неё находится Аррингтон, то уже запаниковала бы. А так нет. Только раздражение. Приятно не чувствовать страх, однако.

— Что ты хочешь?

— Я думаю, мы крайне мало общаемся, Аннабель, — улыбнулся Джозеф,

— Я увидел тебя сегодня утром и понял, как сильно я скучал.

— Я не хочу общаться, — отрезала она уверенно.

— Аннабель, не будь так категорична, — протянул Гринберг, сделав шаг вперед, пытаясь приблизиться.

— Я очень хороший союзник. Ты не представляешь, сколько плюсов от общения со мной.

— Какие, например? — усмехнулась Скардино, — Кошмары по ночам?

Да уж. Те самые случаи, когда ее красота не идет ей во благо. Половина просто пытаются ее трахнуть, предлагая какую-то там выгоду взамен. Как будто ей это прямо интересно. Почему бы не пойти с такими замашками в бордель?

— Аннабель, я бы не стал… — начал было он, но прервал сам себя, услышав шаги в коридоре. Скардино тоже перевела туда взгляд, уже заранее зная, кто там. Она узнает эту пьяную походку из тысячи. Дамиан. Уже готовый. Через секунду в дверях и правда, появился Дамиан. Прищурившись от яркого света, он внимательно оглядел каждого по очереди. Так же прошел внутрь.

— А что вы тут делаете? — чуть заплетающимся языком произнес он. До Аннабель долетели знакомые нотки виски смешанные с его одеколоном.

— Зашел пожелать племяннице спокойно ночи, — елейно улыбнулся Джозеф.

— А ты парень, смотрю, набрался. Лучше остальным не знать о том, куда ты так шустро сбежал, — усмехнулся он.

— Да, — широко улыбнулся Дамиан, качнув головой. В такие моменты, Скардино всегда казалось, что в этот момент он уснет, но нет.

— Да, да, — выдохнул он, проходя еще ближе к ним.

— Я конечно не стану гов… — начал было Джозеф, но не успел договорить и слова, как буквально отлетел в сторону, повалившись на пол от хлесткого удара кулака, что так неожиданно прилетел от Дамиана. Дамиана, который лишь чуть тряхнул рукой, даже не почувствовав боли, от крови выступившей на костяшках. Гринберг же испустив хлюпающий звук, болезненно простонав, зажал свой нос, из которого на пол то и дело сочилась алая кровь. Вставать он пока не пытался. Аннабель ахнув, рефлекторно зажала рот руками, просто не ожидая такого поворота.

— Если ты еще раз подойдешь к ней, посмотришь, дотронешься, — медленно перечислял Дамиан, все еще не в силах совладать с расплывающимся изображением перед глазами,

— Я убью тебя, — весьма четко произнес он, со сверкающей ненавистью секанув на родственника, что затравленно смотрел на него, пытаясь встать.

— Ты… нажил себе проблем, — швыркнул он носом.

— Как же я ненавижу падаль вроде вас, — презрительно выплюнул Дамиан, на секунду накрывая лицо ладонями. — Просто… поганая мерзость…

— Я завтра же…

— Если ты еще раз появишься рядом с ней, никакого завтра у тебя не будет, — перебил его Скардино, покачав головой, подходя к сестре.

— Я с радостью… с радостью… — повторил он, смакуя неровные, но весьма ясные слова,

— Натравлю на тебя ядовитых пауков, которые медленно… очень медленно будут жрать тебя целые сутки.

Джозеф брезгливо сглотнул, в глазах промелькнул страх. Страх, осознание, что у него никакого дара в случае чего и нет.

— Вали отсюда, — кивнул на дверь Дамиан. Мужчина не став больше ничего говорить, засеменил на выход. Не оборачиваясь, не смотря ни на кого, только держа подбитое лицо, дабы кровь не бежала так сильно.

— Одна только мысль о пожелании спокойной ночи и ты узнаешь какого это, когда под кожей ползают опарыши, — еле выговаривая слова, добавил Скардино. Джозеф лишь ускорил шаг, не забыв прикрыть за собой дверь. Аннабель все еще молча стояла, смотря то на пятно крови, то на брата. Она была просто в шоке. Рада? Да. Но в шоке. Она совсем этого не ожидала. Она вообще никогда не говорила об этом Дамиану.

— Анначка, — выдохнул тем временем Дамиан, крепко её обняв, прижав голову к своей груди. Его глаза устало закрылись. Скардино улыбнувшись, обняла его в ответ. Пьяные объятия с Дамианом были одними из ее любимых. Он и без того был крайне милый и добрый с ней, а пьяный так вообще выкручивал все на максимум.

— Моя любимая девочка, — прошептал он, поглаживая ее волосы рукой, то и дело, качаясь в стороны.

— Ты чего напился то опять? — улыбнулась Аннабель, внимательно посмотрев в его глаза, отстранившись.

— Я вообще то… и не собирался, — с трудом произнес Скардино, подняв обе ее ладони. Поцеловав каждую по очереди,

— Но я… что-то… тяжело соображал он, — И вот.

— Понятно, — хмыкнула Скардино, покосившись на стоящего за шкафом Аррингтона, что с усмешкой наблюдал за этим зрелищем. С весьма доброй усмешкой. — Кьяра то твоя не оценит.

— Кьярочка моя, да, — широко улыбнулся Дамиан, засыпая, кажется, облокотившись на ее голову,

— Точно, — резко отрыл он глаза. — Я так хочу к Кьяре.

— И что она с тобой таким нарядным делать будет? — посмеялась Скардино. Ну, да. Это святоша там наверно в шок впадет при виде этого синего красавца и его ласковых и нежных стремлений.

— Я к ней пойду, — качнул головой Дамиан, чмокнув сестру в лоб, покачиваясь прошел обратно к дверям. Аннабель лишь покачала головой. Переубеждать все равно бесполезно, раз уже втемяшил. Только поддержать.

— Только разбуди Бруно. Не иди сам, — вздохнула Аннабель, помогая ему открыть дверь, нажимая на ручку, — Хорошо?

— Хорошо, — передразнил ее интонацию Дамиан, улыбнувшись и вновь чмокнув ее в висок, удалился. Скардино лишь проводила его взглядом, хмыкнув. Красавец! Вернувшись в комнату, она, наконец заперла дверь.

— Анночка, — передразнил Рэн, выходя из своего укрытия.

— Вот сразу заткнись. — усмехнулась Аннабель, перешагнув через лужу крови. — Я с этим «Анка» только от одного человека смирилась.

— Хороший у тебя брат, — хмыкнул Аррингтон, присев на корточки, собирая немного крови в один из своих открывающихся перстней…

— Прямо мысли мои прочитал.

— Мои тоже, — сомкнула руки на груди Скардино. Она вообще, можно сказать, была счастлива такому удачному стечению обстоятельств. Сама она бы никогда не пожаловалась Дамиану. А Джозеф обычно при нем ничего такого и не делал. Но видно где-то прокололся. Просто чудный вечер. Прямо таки бонус за все сегодняшние страдания. Хорошо бы если бы и бабке так же съездили. У неё не было к ней просто и грамма сочувствия.

— У тебя все родственники извращенцы или это всё? — посмотрел на ней Аррингтон, закрывая своё кольцо покрепче.

— Всё — передразнила его Аннабель.

— Зачем тебе его кровь? — все-таки спросила она.

— Какая любопытная девочка, — ехидно потянул Аррингтон, поднявшись. Через пару дней так удачно будет отличное полнолуние. Грех не воспользоваться. Возможности, да и смысла приставать к кому бы то ни было, у него больше не будет. Проведет маленькую энергетическую кастрацию. Такие люди абсолютно точно не нужны миру в полной боекомплекции.

— Какой важный, — закатила глаза Скардино, — Может тогда и вытрешь вот это? Ты так чудно с ней обращаешься, миловидно похлопала она глазками.

Аррингтон смерив ее взглядом, лишь усмехнулся, покачав головой. Ну, да. И с кровью он хорошо общается, и со шваброй видимо тоже. Ничего не ответив, он прошел к ванной. Выуживая оттуда небольшую губку на длинной палке, которой Скардино обычно просто затирала излишки воды после мытья. Да уж. Придется купить новую.

— Накапал то урод, — скривилась Аннабель, когда тряпка коснулась пятна, растирая его туда сюда.

— Часто он тебе так спокойной ночи заходит пожелать?

— Раньше часто, а лет в 16 я начала у Дамиана оставаться, когда они приезжали, он и отстал, — задумалась Скардино,

— А потом мы только на выпускном последний раз виделись.

— Ты же знаешь, как это называется да? — поднял на неё Рэн взгляд, облокотившись на ствол швабры, закончив свою работу.

— Навязчивость? — предложила она свой вариант. Он ей нравился, она не собиралась его менять. Навязчивость ничего. Отлично звучит.

— Домогательство и педофилия, — отрезал Рэн. Навязчивость, еще бы заботу назвала сказочница.

— Давай вот не будем об этом ладно, — сразу же отмахнулась Аннабель, взяв с полки свои духи, побрызгав ими на пол. Для пущей уверенности.

— Шоколад с кровью чудесно сочетаются, — посмеялся Аррингтон, убрав швабру обратно в ванную, сполоснув руки.

— Там спирт вообще то, считай продезинфицировано, — пожала плечами Скардино, которую тут же подхватили на руки, обхватив за бедра.

— Продезинфицирован сейчас твой брат, а кровь так легко не отмывается, — усмехнулся Рэн, опуская ее на кровать, нависая сверху.

— Как у тебя со спортивным ориентированием? — закусила губу Аннабель, медленно расстегивая его рубашку, что так удобно расположилась над ней.

— В трех грабах и двух соснах не заблужусь, — хмыкнул Аррингтон, помогая ей снять с себя рубашку, откинув её в сторону.

— А я вот могу, — протянула Скардино, вспоминая свои чудовищные навыки ориентирования на местности. На любой. Такую сложную локацию как лес, она и рассматривать не будет. Все надежды исключительно на Дамиана.

— Ну, ты кричи, если что, — поцеловал он её ключицу, стягивая халат.

— Что кричать? — прикрыла она глаза. — Спасите, помогите?

— Можешь просто моё имя, — усмехнулся Аррингтон, — Только с чувством и придыханием.

— Ммм, — протянула она, обхватив его корпус, ногами прижимая ближе к себе, — Рэн, — сладко простонала она, вкладывая туда все, что могла,

— Вот так? — появилась на её губах усмешка.

— Да так, — хрипло проговорил Рэн, рывком снимая с неё и сорочку, припадая к набухшей груди,

— Именно так, — сглотнул он, обдавая поцелуями каждый миллиметр кожи. Скардино глухо простонала, выгибаясь в пояснице к нему навстречу. Волна удовольствия накатила так быстро и резко, что она в момент перестала соображать. Рука шустро прошла между их телами и накрыла его вставший член, сжимая. Недолго думая, она расстегнула его ширинку, проникая под несколько слоев мешающей ткани. Теперь простонал уже Рэн, прижавшись лбом к ее грудине, переводя дыхание.

— Мой любимый звук, — удовлетворенно усмехнулась Аннабель, продолжая свое дело. Попутно спихивая с него оставшуюся одежду ногой. Ночь обещала быть крайне приятной.

С трудом закрыв дверь машины, Дамиан чуть не завалившись на дорогу, прошел вперед. Махнув рукой в неясном жесте, дабы Бруно уезжал, он двинулся к знакомому дому, в котором горел свет. Широко улыбнувшись данному факту, он буквально завалился на порог и, решив пока передохнуть, постучал в дверь. Не спит его красавица. Наверно, опять работы набрала целую кучу.

Прикрыв глаза в ожидании, он глубоко вздохнул, услышав торопливые шаги. Через пару секунд дверь открылась, а он почти влетел в дом, притормозив руками в последний момент, оказавшись прямо под ногами Альварес, уткнувшись носом в красные полы юбки.

— Дамиан? — удивилась она, присев на корточки, помогая мужчине подняться,

— А… что ты тут делаешь? — немного растерянно спросила она, оглядывая его повнимательнее. Хотя там и приглядываться не нужно, чтобы понять крайнюю степень опьянения. Можно вообще закрыть глаза и просто вдохнуть поглубже. Тоже поможет.

— А я по тебе так соскучился, — блаженно улыбнулся Скардино, крепко обхватив ее запястья, по большей части для баланса.

— Да? — посмеялась Кьяра, — По мне или по Бренди?

— Я просто так устал, — покачал Дамиан головой, приложив ее запястье к губам, шумно втянув воздух.

— Я тоже устала, — вздохнула Кьяра, обхватив его за плечи, — Пошли, — аккуратно направила она его в нужную сторону.

— Да, — согласился Скардино, — Ты устала… гораздо… больше чем я, — отрывисто произнес он.

— Давай не будем мериться этим, — улыбнулась Альварес, подтолкнув его на диван, у всех свои проблемы в равной степени важные…

— Моё дракарское солнышко, — зевнул Дамиан, укладываясь на спинку дивана. Кьяра вновь посмеялась, услышав этот чудный комплимент.

— Аккуратно, у меня там иголка, — вздохнула она, спешно вытащив из под мужчины некоторые вещи и иголку с ниткой… Отложив их пока на стол, она присела напротив дивана, взяв его руку в свои ладони, внимательно оглядывая.

— Ты с кем то подрался?

— Это… был праведный удар, — еле совладал он со своим языком, внимательно смотря на девушку затуманенными глазами.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась Кьяра, погладив его по волосам и лицу. Тот сразу же накрыл ее руку своей, широко улыбнувшись.

— А почему ты не спишь?

— Я зашивала детские вещи, еще немного осталось, — кивнула она на стопку на столе.

— Ты такая хорошая, — выдохнул он, силясь, чтобы не закрыть глаза,

— А я… весь день… занимался каким то… го

— Я поняла, — посмеялась Альварес, не дав ему закончить. Она не особо любила всякие крепкие изречения. Не потому, что она какая то слишком правильная или набожная. Просто не нравилось и все. Неприятное уху звучание. За Дамианом она к слову тоже никогда не замечала подобной привычки выражаться как у его сестры.

— Посиди со мной, — так искренне попросил он, что отказать было трудно. Да она, в общем, и не собиралась. Ненадолго отошла в сторону, забирая обратно все швейные принадлежности. Вместе с ними уместилась на мягкий диван, положив их в сторону от себя, взяв лишь кофточку на которой она остановилась. Дамиан тут же придвинулся ближе, укладываясь на ее ноги, повернувшись лицом к животу, утыкаясь в него же. Руки обхватили ее бедра. Глаза практически сразу закрылись. Кьяра лишь мягко улыбнулась этому зрелищу. Облокотившись одним локтем о его бок, она продолжила свое занятие. Комната заполнилось размеренным дыханием. Он уснул просто моментально. Путь она и не думала, что проведет свой вечер в такой интересной компании. Ей все равно было приятно его увидеть и провести с ним время. Его компания всегда была приятной для неё. Пусть даже пьяная и спящая. Она уже давно поняла, что у него было такое пристрастие. Что же теперь поделать? Так быстро от него не избавиться. В любом случае, он был крайне хорошим человеком и даже эта вредная привычка его совсем не портила. Она видела кучу пьяных людей. Агрессивных людей, от которых можно было ожидать всего, кроме чего то хорошего. Дамиан же относился ко второй категории пьяных людей и представал максимально добрым и миролюбивым. Хотя кого-то он все же подбил. Но Альварес отчего то была уверена что он не соврал ей. Он не мог ударить кого-то просто так. Значит, на то у него была веская причина. В этом она не сомневалась абсолютно. Подробности она, в любом случае узнает завтра, когда эта красота проснется и будет в состоянии поговорить.