Прекрасная жестокая любовь

ГЛАВА 26.5

ДОКТОР ВАЙС

Девятая ночь

Через несколько часов

Робин вышагивает по моей спальне, как у себя дома, — каблуки цокают, руки скрещены, дыхание сбито. Я надеялся, что она исчезнет на ланч, и я наконец поговорю с Сэйди о том, что та выдала на сессии, но нет. Она всё ещё здесь. Всё ещё накручивает себя.

— Не мог же он её изнасиловать, правда? — выпаливает она, останавливаясь на полушаге. Глаза расширены, в голосе — неверие. — Ну серьёзно. Кто-нибудь уже написал бы об этом, да?

— И, вероятно, продавал бы футболки и брелоки в комплекте.

— Я сейчас без шуток, доктор Вайс, — тон у неё падает, неуверенный. — Если это правда… тогда её адвокат, прокурор, половина СМИ — я — мы все это упустили. Или хуже… замяли.

— Нельзя солгать о том, о чём не знала, — говорю я, подходя к окну. Стекло холодит костяшки. — Мы повторим тест. На этот раз как положено. Без этих «не для протокола» разминок.

— Ладно, — огрызается она. — Тогда позволь и мне спросить «не для протокола».

Она становится рядом, достаточно близко, чтобы я ощущал жар её подозрений.

— Ты её трахал?

— Нет.

Её глаза сужаются. — Но хочешь?

— Это не преступление.

— Да или нет?

— Нет.

Это самая чистая ложь, что я произнёс с начала этого эксперимента.

И говорю я её лишь потому, что одним своим присутствием она уже убила любой шанс на это.

Во всяком случае — так, как хотел этого я.

Робин не отступает. Следит слишком пристально, выискивая трещины.

— Есть ещё, что покопать? — спрашиваю. — Или это тот момент, когда вопросы можно задавать мне?

— Я открытая, этичная книга, — губы дёргаются, провоцируя.

— После всех денег с подкаста — синдикации, лицензий, брендированных сумок — тебе хоть раз приходило в голову закинуть на тюремный счёт Сэйди Претти хотя бы доллар?

Она фыркает. — Разумеется, нет. Это было бы неэтично.

— А, по-моему, это было бы «спасибо».

Я прохожу мимо неё, не давая ответить; воздух между нами густой и кислый.

Кухня — облегчение. На секунд пять.

Я вытаскиваю коробку печенья — просто чтобы занять руки. У шахматного стола Сэйди поднимает взгляд. Наши глаза встречаются — и воздух сразу меняется. Она хочет говорить. Хочет объяснить. Это написано в каждой мягкой линии её лица.

Я делаю шаг вперёд.

— В кладовой ещё такое есть? — неприятно режет тишину голос Шелдона.

Разумеется.

Вот тебе и «вы даже не заметите нашего присутствия».

Я поворачиваюсь к ним спиной и иду на свою сторону домика. Печенье в руке. Слова — не сказаны. Желание — не утолено.

Я выскальзываю на веранду и позволяю двери щёлкнуть за спиной, снова оставляя Сэйди одну.