Продана Налгару

Глава 14

Он нёс её так, словно она ничего не весила.

Одна рука под коленями, другая поддерживала спину; его тело под гладкой бронёй было твёрдым, холодным, нечеловеческим. Она не сопротивлялась. Какой в этом смысл? Его хватка была надёжной — не жестокой, но неумолимой. Сопротивляться было бесполезно, разве что во вред самой себе.

Голова шла кругом от всего случившегося: побег с повреждённого корабля, то, как он рассёк её оковы гудящим алым клинком, а затем подхватил на руки, словно нечто хрупкое, достойное спасения.

А посадка… боже.

Она помнила, как смотрела сквозь стекло кабины, потеряв дар речи от потрясения. Внизу раскинулось поселение — нет, целый город, — словно явившийся из антиутопического сна. Высокие угловатые здания вздымались зубчатыми скоплениями; тёмный камень и пульсирующие металлические жилы придавали строениям жуткий, почти живой вид. Стиль напоминал земной брутализм — холодный, внушительный, давящий.

И всё же эту мрачность окружала красота.

Она успела заметить мерцающие реки, припорошенные снегом горы, густые зелёные леса, нетронутые цивилизацией. Природа — первозданная, дикая и захватывающая дух.

Затем они спустились в самое сердце каменного города, приземлившись на массивный парапет, выступающий из самого большого здания — его цитадели, как она догадалась. Дворец? Крепость? Грёбаный инопланетный замок?

Теперь они были внутри.

И он нёс её по огромным коридорам, облицованным камнем и сталью. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, а коридоры освещались мягким рассеянным светом, встроенным в стены. Ни факелов, ни окон. Лишь стерильное сияние, из-за которого она чувствовала себя ещё более оторванной от всего привычного.

Им не встретилось ни единой души. Ни стражи. Ни слуг. Вообще никого.

Только он.

И она.

Она скорее чувствовала его молчание, чем слышала. Такое молчание, которое сочится властью. Ему не нужно было рявкать приказы или сыпать угрозами — само его присутствие говорило достаточно.

Она вцепилась в тонкое одеяние, обёрнутое вокруг тела, остро ощущая, что ноги босые, а под мягкой тканью она совершенно нагая. Массивный ошейник всё ещё охватывал горло — гладкий, чужеродный, едва слышно гудящий на коже.

Внутри закипала паника.

Почему она не сопротивлялась? Не кричала? Не требовала ответов?

Потому что правда заключалась в том, что она была в ужасе.

Он не причинил ей вреда. Пока нет. Но в происходящем было нечто хуже боли — эта беспомощность. Эта полная, абсолютная потеря контроля. Когда тебя несут как вещь, кто-то настолько огромный, сильный — чужой, — а ты не имеешь права голоса в том, куда тебя несут и что будет дальше.

Она осмелилась поднять взгляд на его лицо — или, скорее, на маску. Гладкий серебряный шлем скрывал каждый дюйм, пустой и непроницаемый. Ни глаз, с которыми можно встретиться взглядом. Ни намёка на выражение.

И всё же она чувствовала на себе его внимание. Каждое его движение было точным. Расчётливым. Доминирующим.

Военачальник.

Титул эхом отозвался в голове.

Это был он. Тот, кто приказал похитить её. Кто, вероятно, заплатил целое состояние, чтобы заполучить её. Тот, кого все остальные боялись и перед кем склонялись.

Теперь она была у него.

Она сжала пальцы в кулаки. Под страхом вспыхнул гнев — короткий, мерцающий, но он был там. Он забрал её. Отнял у неё жизнь, словно та ничего не значила.

И теперь её несли по залам его королевства, завёрнутую в мантию и скованную ошейником, навстречу судьбе, которой она пока не могла дать имени.

Ей не хотелось знать, что он задумал.

Но она боялась… что очень скоро узнает.