Продана Налгару

Глава 23

Она проснулась в тишине и свете.

На мгновение Сесилия подумала, что ей всё это привиделось. Чужая кровать, тяжёлые портьеры, запах камня, дыма и его самого. Но тут накатила боль. Тело ныло, особенно запястья, за которые он удерживал её. А шея — острая, чувствительная боль — слабо горела под кожей.

Она коснулась этого места и вздрогнула.

Он укусил её.

Воспоминания нахлынули, словно удар под дых: его рот у её горла, жар его тела, невозможная сила, вкус удовольствия, сплетённого с яростью.

Она откинула простыни и села. В комнате было тихо; её тускло освещал луч бледно-красного света, просачивающийся сквозь оконные щели. Взгляд скользнул к выступу рядом с кроватью.

Там была разложена одежда — снова чёрная, но не то церемониальное одеяние, что раньше. На этот раз всё было практичным: мягкие брюки, туника с длинными рукавами и широкий ремень с высокой пряжкой.

Казалось, сшито на заказ. Специально для неё.

От этой мысли желудок скрутило.

А рядом с одеждой — еда.

Настоящая еда.

Сесилия неуверенно моргнула. Кусок мяса, обжаренный снаружи и почти сырой внутри, лежал на тарелке из чёрного камня. Рядом лежал нарезанный ломтиками яркий инопланетный фрукт, а в стакане была тёмная жидкость — гуще, чем вода.

Она уставилась на еду.

Тело отозвалось быстрее, чем разум успел осознать. Нахлынул голод. Рот наполнился слюной. Она возненавидела эту реакцию.

И всё же она поползла по кровати и придвинула поднос ближе. Запах ударил в нос — насыщенный, металлический, аппетитный. От него должно было вывернуть наизнанку. Вместо этого слюна потекла ещё сильнее.

Она взяла мясо дрожащими пальцами. Никаких приборов. Никаких церемоний.

И впилась зубами.

Оно было тёплым. Сочным. Нежным.

Это было восхитительно.

Она пожирала его так, словно не ела несколько дней, — что, как она поняла, скорее всего, было правдой. Сок тёк по запястью, и она слизывала его, не задумываясь. Тело требовало этого. Нуждалось в этом.

Затем она внезапно остановилась.

Сердце заколотилось.

Она уставилась на недоеденное мясо на подносе, на свои руки — перепачканные соком, дрожащие от чего-то, что не было страхом.

Она чувствовала себя… иначе.

Сесилия подняла взгляд на дальнюю стену, прищурилась. И нахмурилась.

Она различала детали камня — тонкие линии, бороздки, минеральные прожилки — гораздо чётче, чем должна была бы.

Запах лежащей рядом одежды долетал до неё слишком легко. Ткань и что-то дымное, похожее на него. Кожу покалывало, она казалась более упругой и гладкой. Тело гудело от энергии, скрытой под усталостью.

Это был не адреналин.

Это было нечто иное.

Руки сжались в кулаки на коленях. Перемены ей не чудились. Это было реальностью. С ней что-то происходило. Что-то под кожей, в костях, в крови.

В её крови.

Она обхватила себя руками, слегка покачиваясь, пока холод полз по позвоночнику.

Что бы ни сделал Зарок — что бы он ни запустил этим укусом, — дело было не только в удовольствии или праве собственности.

Она чувствовала себя странно. Всё было сверхреальным, сюрреалистичным, чуждым. Она больше не чувствовала себя собой.

Он менял её.