Продана Налгару

Глава 17

Двери запечатались за Зароком с тихим шипением.

Он стоял в тишине, один в полумраке комнаты, стены которой были увешаны оружием, картами и проекциями, но ничто из этого сейчас его не занимало.

Её запах остался с ним.

Он лип к коже, пропитывая воздух вокруг, словно дым после битвы. Он всё ещё ощущал её вкус на корне языка, хотя ещё не коснулся её ни клыком, ни языком.

А его тело…

Тц.

Он с шумом выдохнул через нос; желваки заиграли, когда он попытался поправить тёмный шёлк на поясе, но всё было без толку. Он затвердел. До боли. Оба члена, толстые и тяжёлые, налились жаждой, что текла по венам, словно расплавленная руда.

Он мог бы взять её.

В тот миг, когда её глаза встретились с его — распахнутые от страха, — когда её крошечное тело вжалось в стену на той постели, куда он её принёс… это было бы так легко. Он мог бы сорвать одеяние с её тела, подмять её под себя, вжать в меха и камень и взять то, что принадлежит ему.

Она беспомощна.

Создание из мягкости и крови. Хрупкая, совершенно уязвимая.

А её кровь…

Клыки заныли от одной этой мысли. Этот запах — тонкий, цветочный, приправленный смертным ужасом и сладкой солью её кожи, — не был похож ни на что, что он знал прежде. Это больше не был просто голод. Это была жажда.

Он отвернулся от стены, сделал круг по комнате, сжав кулаки.

Так почему он остановился?

Почему, когда она испепеляла его взглядом, выплёвывала слова, которых он не понимал, но чувствовал каждой клеткой своего тела — когда её ненависть исходила от неё волнами, — почему он заколебался?

Он должен был взять её. Он брал целые города с меньшими усилиями.

Но потом… был тот момент.

Когда он впервые предстал перед ней без брони. Когда её взгляд встретился с его — не испуганный, бегающий взгляд добычи, а нечто иное. Нечто более глубокое. Словно на секунду она увидела его по-настоящему.

Восхищение?

Нет. Это, должно быть, игра воображения.

Он издал низкий горловой рык — грубый, скрежещущий звук в тишине.

Ему не нужна её похвала.

Ему нужно её послушание.

Он повернулся к настенной панели и коснулся чёрного символа. Выдвинулся узкий ящик.

Внутри, на чёрном бархате, покоилось маленькое кристаллическое устройство. Гладкое. Размером с ладонь. Оно издавало тихое гудение энергии.

Маджаринский переводчик.

Он подхватил его резким движением кисти, закрыв ящик одной лишь мыслью.

Теперь она его поймёт.

Больше никакой путаницы. Никаких укрытий за языковым барьером.

Он объяснит ей её место.

И она усвоит — через слова или через боль, — что принадлежит ему.

Побега нет. Мольбы о пощаде бессмысленны.

Существует лишь повиновение.

И капитуляция.