Развод. Пошел вон!

Глава 36. Полетят чьи-то головы

Ольга

Директор велела мне пройти с ней в ее кабинет. Она деловой походкой шагает впереди, а я не спеша иду по коридору и ловлю на себе сочувствующие взгляды коллег.

— Ольга Алексеевна, у меня это в голове не укладывается, — останавливается напротив меня преподаватель физики. — Кире Андреевне место в тюрьме!

— Тоже так считаю, — отвечаю я, и обхожу ее. — Чуть позже поговорим, хорошо? — киваю на директрису, которая остановилась у своего кабинета и ждет меня. — Меня вызвали на ковёр.

— Удачи вам! — касается моего плеча. — Если что, я с вами!

— Спасибо!

Входим в приемную, где на нас округлившимися глазами смотрит секретарь, директриса распахивает дверь в свой кабинет, цокает каблуками к столу, с тем же деловым видом садится в кресло и скрещивает на груди руки.

— Я понимаю, что ситуация некрасивая, но зачем приглашать телевидение и скидывать видео в общий чат? Разве этот вопрос как-то связан с нашей школой? В этом чате обсуждаются только рабочие вопросы, а вы…

— Это тоже рабочий вопрос, — перебиваю ее, и вижу, что ей это совершенно не нравится.

Нервным движением поправляет очки, сжимает губы, обведенные красной помадой. Думаю, хочет напомнить мне о субординации, но сдерживает себя, потому что сейчас я нахожусь в более выигрышном положении, и у меня на руках компромат.

— Или вы по-прежнему считаете, что такие педагоги как Кира Андреевна могут работать с детьми? Она рассказала своей ученице о том, что она приемная, нанесла ребенку травму, и сделала это намеренно, как вы это уже поняли. Может, еще раз посмотрим видео? — вопросительно выгибаю бровь. — Там четко слышно, как Кира Андреевна говорит, что таким образом она отомстила мне за то, что я делю имущество с моим мужем. И прошу заметить, что это наше с мужем имущество, к которому Кира Андреевна не имеет никакого отношения.

— Я все понимаю, — повышает голос, — но мы могли бы решить этот вопрос без камер и этих компрометирующих видео.

— Что я и попыталась сделать! — строго смотрю на нее. — Если забыли, то я напомню о том, как недавно стояла в этом кабинете и рассказывала о произошедшем. Вы потребовали доказательства, и я выполнила вашу просьбу. Вы на камеру сказали: если вина Киры Андреевны будет доказана, то вы ее уволите. Жду, когда вы выполните свое обещание. И да, — смотрю на нее свысока, — ее заявление по собственному меня не устроит. Только увольнение по статье. Если этого не произойдет, то видео, как я уже и сказала, прогремит на всю страну.

— Ольга Алексеевна, — вздыхает, качая головой, — я не отрицаю вину Киры Андреевны. То, что она сделала, выходит за все существующие границы. — Стоило мне только сказать о том, что видео прогремит на всю страну, и она тут же заговорила со мной другим тоном. — Но она же талантливый педагог, войдите в ее положение, — прикладывает руку к груди. — Вы же понимаете, что это перечеркнет всю ее карьеру. Конечно же я уволю ее, безусловно, но давайте сделаем это…

— Сделаем так, как я сказала! — отрезаю я. — Мне все равно, что будет с ее карьерой. Я буду добиваться, чтобы ее больше никогда не подпустили к детям.

В кабинет влетает Кира.

— Аня! — запыхавшись, выкрикивает она.

Таращится на меня испуганными глазами, затем снова устремляет взгляд на директрису.

— Анна Рафаиловна, можете уделить мне пару минут? — быстро дышит она.

Смотрю на ее волосы — с одной стороны прямые, с другой — кудрявые, и понимаю, что она так торопилась на работу, что даже не успела доделать укладку.

— Проходите, Кира Андреевна, — пристально смотрю на нее. Скрещиваю на груди руки, отхожу к окну, и разворачиваюсь к ней с гордо поднятой головой. — Вы же пришли обсудить видео, не так ли?

— Ольга Алексеевна, — сдержанно выдавливает директриса, — в этом кабинете Я решаю, кому проходить сюда, а кому нет. Кира Андреевна подождите в приемной, — строго смотрит на нее. — Мы сейчас закончим с Ольгой Алексеевной, и я вас приглашу.

— Но там… — Кира испуганно косится на дверь приемной, которая ведет в коридор.

— Я сказала, что приглашу! — гаркает директриса.

Кира смотрит на нее так же, как тонущий смотрит на спасательный круг, до которого он не в силах добраться. Понимает, что она тонет, но ничего не может с этим поделать. Выходит в приемную, оставив дверь приоткрытой.

— Я знаю, что вы в дружеских отношениях, — говорю директрисе. — И понимаю, что вы хотите ее спасти. Но у вас ничего не выйдет. Я свое решение не изменю. Даю вам время до конца рабочего дня.

— Слишком щедро! — раздается громкий мужской голос.

В кабинет входит депутат. Я ему тоже скинула это видео, чтобы на всякий случай заручиться его поддержкой, но я не думала, что он так быстро окажется здесь.

— Готовьте приказ об увольнении прямо сейчас! — велит он директрисе. — В отношении вас и завуча, которая вместе с вами прикрывала приступную деятельность преподавателя, будет проведена тщательная проверка.

Депутат поворачивается ко мне и заявляет:

— Я лично направлю запрос в департамент образования, и проконтролирую, чтобы их отстранили от должности.

— Преступную деятельность? — во все глаза смотрит на него директриса.

— Статья сто пятьдесят пятая УКРФ. За разглашение тайны удочерения учителю географии грозит уголовная ответственность. Ольга Алексеевна, — снова смотрит он на меня, — настоятельно рекомендую написать на нее заявление и предоставить суду все имеющиеся доказательства.

— Так и поступлю, — решительно киваю я.

Из приемной доносятся рыдания. Дверь все это время была приоткрыта и Кира все слышала.

Депутат выходит в приемную и, пристально глядя на нее, выпрямляется.

— Таким педагогам не место в учебных заведениях.

— Очень вас прошу, — пищит сквозь слезы Кира. — Я… я…

— Все правильно! — выкрикивает кто-то из коридора.

В приемную входят мои коллеги: учитель музыки, биологии, обществознания и физики, которая, видимо, всех сюда и позвала.

— Киру Андреевну нельзя подпускать к детям!

— Мы пришли поддержать Ольгу Алексеевну!

— Вместе с Ольгой Алексеевной хотим добиться справедливости, — говорят по очереди.

— Моя дочь тоже учится в этой школе, — смотрит на депутата учитель биологии, — и я категорически против, чтобы Кира Андреевна продолжала вести у нее уроки. Кто знает, что взбредет в ее голову, — кивает на Киру. — Сейчас она шантажирует свою коллегу, а дальше что? Начнет шантажировать детей?

— Мы от вас такого никак не ожидали, Кира Андреевна, — разочаровано произносит учитель музыки. — Вы понимаете, что могли сломать детскую психику? Как можно было рассказывать Виктории такие вещи?

Кира смотрит на них сквозь слезы, прерывисто дышит, вижу, как она вся дрожит.

— Да… да… — не может подобрать слов, — да пошло оно всё! — резко срывается с места, расталкивает локтями коллег, и выбегает из приемной.

— Что и требовалось доказать, — разводит руками учитель физики. — Неадекватное поведение на лицо!

— Я прошу всех вернуться в свои кабинеты, — хрипло изрекает директриса. — Кира Андреевна будет уволена по статье.

Я возвращаюсь в свой кабинете, слушая слова поддержки от коллег, и мне так хорошо сейчас. Как будто я только что одержала победу в неравном бою. Непередаваемые ощущения.

Одна война выиграна.

Ее отголоски еще долго будут звучать, знаю, но мне все равно. Самое главное, что справедливость наконец-то восторжествовала.

Сейчас я могу с головой окунуться в поиски сына. У меня сегодня еще три урока, затем за мной заедет Слава вместе со следователем, и мы отправимся в Подольск.