Развод. Пошел вон!

Глава 39. Он за все ответит!

Ольга

— …Подождите, ну неужели ни на одной камере его не видно? — возмущаюсь я. — У нас у каждого подъезда камеры! В каждом дворе!

— Его видно, — отвечает сотрудник полиции. — Но лицо скрыто под маской. Смотрите, — разворачивает ко мне экран. — Подходит к машине, открывает канистру, обливает, поджигает, убегает. Теперь смотрим сюда, — переключает на другое видео. — Вот он бежит в соседний двор, попадает под камеру магазина, сворачивает за угол, дальше уходит через парк. Больше ни под одной камерой он не засветился, мы все проверили.

— Это не Сережа, — смотрит на экран тетя. — Не его телосложение.

— Конечно сам он не станет подставляться, — усмехаюсь я. — Он сделал это чужими руками. Что ему стоило нанять кого-то? На все пойдет, лишь бы мне не досталось его имущество. Удивлена, что квартиру вместе со мной не спалил.

— Сергей Эдуардович сегодня всю ночь провел в одном из своих фитнес-центров, есть показания свидетелей, — произносит сотрудник полиции.

— Еще бы! — фыркаю я. — Он же должен был обеспечить себе алиби. Никогда не ночевал на работе, а тут вдруг прям приспичило!

— В фитнес-центре прорвало трубу, затопило душевую, и он следил за устранением неполадок. Эта информация подтвердилась.

— Совесть у него прорвало! — гаркает тетя. — Мы точно знаем, что это его рук дело! Надо искать поджигателя, прижимать его, и пусть выкладывает, кто ему за это заплатил.

— Этим вопросом мы как раз сейчас и занимаемся, — устало вздыхает мужчина.

Поджигатель попал под камеры, но это пока что ничего нам не дает. А на даче вообще нет камер. Дом был далеко не новый, он достался Сереже от его родителей. И находится он в старом дачном кооперативе. Люди там все простые, домики — тоже, никто не заморачивался по поводу камер.

Мы туда редко ездили. Это уж когда сильно приспичит выбраться за город, тогда и уезжали на выходные. К этой даче у меня не лежала душа, и я не скажу, что мне сильно жалко ее, но сам факт, что он избавился от нее таким ужасным образом, меня просто убивает.

Спалить дом собственных родителей, ну надо было додуматься, а! Это называется: «Так не доставайся ж ты никому!»

У меня бы рука не поднялась на родительский дом. Но он, видимо, совсем с головой не дружит.

Господи, с каким же чудовищем я жила столько лет…

Дача у него вообще не была застрахована, и ОСАГО по машине мне тоже погоды не сделает. Сгоревшее авто, стоящее на месте, а не побывавшее в ДТП — это не страховой случай. И Сережа это прекрасно знал.

За потерю имущества я не особо переживаю. Дачей почти не пользовалась, его «мерсом» тоже. Всю жизнь жила как-то без этого, а значит, и дальше проживу. Но я сгораю от желания доказать его вину и призвать его к ответственности.

Пусть отвечает за то, что сделал. Это не сойдет ему с рук, пусть даже не надеется. Сегодня же попрошу Славу, чтобы он с этим вопросом обратился к следователю, который нам сейчас помогает с поиском сына. Думаю, так дело пойдет гораздо быстрее.

Садимся в мою машину, и обе тяжело вздыхаем.

— Мало тебе проблем, так он еще решил подбросить, — ворчит тетя.

— Ничего, — завожу машину, — отольются кошке мышкины слезки. Я устрою ему ад на земле!

— Вот и правильно, Оль, правильно! — поддерживает тетя. — Он у нас еще попляшет, зараза такая! Волком выть будет!

— Я все для этого сделаю.

— Оль, помни, что в квартире прослушка. Ты же понимаешь, что она пока что работает на тебя, да? Сделай вид, что разговариваешь со мной по телефону. Нам нужно снова усыпить его бдительность. Говори, что поджигателя полиция точно не найдет, что он замел все следы, что дело скорее всего будет закрыто и все такое. Пусть выдохнет, расслабится, а мы тем временем будем тщательно копать под него.

Мне сегодня пришлось взять отгул. Просто физически не смогла пойти на работу. Я уже вторые сутки без сна. Голова вообще не соображает. Такое чувство, что судьба решила испытать меня на прочность, честное слово.

Либо я с достоинством выйду из всех ситуаций, которые на меня сейчас обрушились, либо просто сойду с ума и отправлюсь в психушку.

— Приедешь домой и сразу ложись спать, — выходя из машины, говорит тетя. — Вон какие круги под глазами, — снова вздыхает она и мотает головой. — До чего довел тебя этот ирод, а! И так уже всю душу из тебя вытряс, но, видимо, мало ему. Мститель проклятущий! Ух, придушила бы его вот этими вот руками!

Еду домой и понимаю, что дорога начинает двоиться.

— Оля, соберись! — остановившись на светофоре, хлопаю себя по щекам. — Давай сейчас тихонечко едешь дальше. Ползешь как улитка. Пусть все сигналят, возмущаются, но нам с тобой нужно без приключений и без аварий добраться до дома. Это сейчас самое главное.

— Алло? — подъехав к дому, отвечаю на звонок от депутата.

— Ольга Алексеевна, добрый день! Я только что вышел из департамента образования. Директора школы и завуча освободят от должности. По Самойловой Кире Андреевне принято решение уволить по статье. Я настоял на том, чтобы это решение было принято немедленно, так как ситуация из ряда вон выходящая. И советую вам на этом не останавливаться. Написали заявление в полицию?

— Это очень хорошая новость, — выдыхаю с облегчением, и нервно смеюсь. — Хоть что-то хорошее, честное слово. Заявление будет написано со дня на день. Я должна была сегодня заняться этим вопросом, но обстоятельства вынудили меня отложить это дело.

— Не откладывайте, Ольга Алексеевна. Самойлова должна понести уголовное наказание за разглашение тайны удочерения. Если у вас возникнут какие-либо трудности, звоните, я посодействую.

«Боже, ну откуда ты такой хороший, а? — поражаюсь тому, какого человека мне послала судьба. — Совсем молоденький, а хватка просто звериная! Таким и должен быть депутат. Настоящий борец за справедливость».

— Спасибо, Антон Георгиевич!

Я понимаю, что молодые депутаты стараются себя как следует проявить. Хватаются за любые вопросы, стараются быть поближе к народу, устраивают благотворительные акции, но у этого молодого человека… хм… такое чувство, что он делает это не для того чтобы понравиться людям, и показать, какой он молодец, а что-то другое толкает его на то, чтобы помочь мне.

Сердце у него доброе. И душа огромная.

До сих пор помню, каким строгим взглядом он смотрел на Киру, когда случайно услышал наш с ней разговор в приемной. Тогда мне казалось, что он испытывает к ней ненависть, отвращение. Он буквально испепелял ее взглядом. Мне никто не верил, а он поверил. Слушал меня очень внимательно, давал понять, что он на моей стороне, затем пообещал оказать всяческую поддержку.

И теперь благодаря ему со своих место полетят все, кто пытался отмазать Киру, и она в том числе.

Вот это депутат! Вот это я понимаю!

Сидя в спальне, делаю вид, что звоню тете, и в полном отчаянии говорю, что поджигателя будет невозможно найти, и очень надеюсь на то, что Сережа все это услышит.

«Да конечно услышит, — усмехаюсь мысленно. — Наверное, сидит и уши греет».

Три часа сна помогли мне привести себя в чувство. Открыв глаза, читаю сообщение от Славы.

«Оль, как ты? Я еще в Москве. Давай поужинаем вместе?»

«От следователя пока нет новостей?» — сразу задаю вопрос, который меня сейчас больше всего волнует.

«Нет. Сообщит, как появится информация».

«Давай поужинаем, — соглашаюсь я. — Мне с тобой нужно обсудить еще один вопрос».

Принимаю душ, привожу себя в порядок, и еду в ресторан, в котором он забронировал для нас столик.