Развод. Пошел вон!

Глава 45. Лёд тронулся

Ольга

Только что мне позвонил Слава и сообщил, что Киру с Сергеем задержали. Кире, конечно, не дадут большой срок по этой статье, но мы постараемся сделать всё, чтобы ей влепили максимальный. А вот Серёже повезло меньше. Придется посидеть в тюрьме и подумать о том, во что превратилась его жизнь после знакомства с роковой Кирой.

А я здесь присмотрю за его фитнес-центрами. По крайней мере за теми, которые мне достанутся после раздела имущества.

Два голубка сейчас дают показания. Буду ждать новостей от Славы.

Он, конечно, большой молодец. Так все провернул с арендой квартиры! Что бы я без него делала? Наверное, так и не сумела бы доказать вину Сережи, если б не Слава.

Ложусь спать, а в голове неустанно крутится мысль о том, что приемный сын Аллы Геннадьевны может оказаться нашим ребенком. И я до сих пор не понимаю, что нам делать, если это действительно окажется правдой…

Надеюсь, что завтра следователю передадут всю информацию о нашем сыне, и мы наконец-то узнаем Данил это или нет.

И там уже будем решать, как действовать дальше.

Утро следующего дня

В школе продолжаю ловить на себе пристальные взгляды, но уже не обращаю на это внимания. Коллеги разделились на два лагеря: одни меня полностью поддерживают, другие — осуждают за то, что из-за меня Кира Андреевна не сможет больше преподавать, и за увольнение директора с завучем. Такую позицию занимают молодые преподаватели — те, кто хорошо общался с Кирой.

«Семейные вопросы должны решаться в семье, на то они и семейные, — написал в нашем чате молодой преподаватель, сразу после того, как директриса открыла доступ к сообщениям. — Я понимаю, что Кира Андреевна поступила некрасиво, но это не должно отражаться на ее карьере. Не забывайте, что она ‶Учитель года″, и что принесла нашей школе огромную пользу».

«Как можно этот поступок назвать просто ″некрасивым‶? — вступила с ней в переписку другая коллега. — Разглашение тайные удочерения — это не просто ‶некрасиво″, а это статья! И Кира Андреевна должна понести за это наказание!!!»

«Хорошо, тогда почему вместе с ней наказывают директора и завуча? — не унималась молодая коллега. — Это разве справедливо?»

«Справедливо! — вступил в диалог преподаватель обществознания . — Директор и завуч знали всю ситуацию, но бездействовали. Они и дальше стали бы прикрывать Киру Андреевну, а Кира Андреевна продолжила бы работать с детьми. Я считаю, что ее вообще нельзя подпускать к детям, так как есть риск, что она сломает им психику, если ей вдруг снова что-то не понравится».

После этого сообщения Анна Рафаиловна снова запретила писать сообщения в рабочем чате.

Она только что прошла мимо меня, ужалила взглядом, сморщила нос, словно возле ее лица держат дохлую крысу, гордо подняла голову и пошагала дальше к своему кабинету. Пока еще «к своему», но очень скоро ей придется освободить его.

— Вика! — выкрикиваю я, заметив ее в коридоре.

— Что? — разворачивается ко мне с недовольным лицом и скрещивает на груди руки.

— Ты все еще живешь у Киры Андреевны?

— Какая разница? — дерзит она. — Где хочу, там и живу.

— Ее вместе с папой задержали. Ты, наверное, еще не в курсе. Тебе лучше съехать с ее квартиры и вернуться домой. Оплачивать съемное жилье Кира Андреевна пока что не сможет.

— В смысле задержали? — выпучивает глаза. — За что?

— Отца за поджог дачи и машины, а Киру Андреевну…

Достаю из кармана пиджака телефон и показываю ей видео, где Кира, смеясь, говорит о том, что нарочно рассказала Вике про удочерение.

— Может, после этого видео до тебя дойдет, с какой целью она это сделала, — ставлю телефон на блокировку, вижу, что дочь резко изменилась в лице. — Вина твоего отца тоже уже доказана. Он на камеру признался в том, что заплатил человеку, чтобы тот сжег машину и дачу. Квартиру, кстати, тоже хотел, но в последний момент передумал. А теперь подумай о том, с какими волками ты все это время жила.

— Насчет Киры мне все понятно… — задумчиво бормочет она. — Я оказалась слишком доверчивой. Но как ты могла посадить отца?! — в шоке выдыхает. — Он же не чужой тебе человек. Он пока еще твой муж! Ты серьезно решила упрятать его за решетку?

— Вика! — строго глядя на нее, повышаю голос. — Он сжег машину, дачу, и…

— Так это тебе и не принадлежало! — трясет рукой. — Он сжег СВОЕ имущество, и ты это прекрасно знаешь! Ты вообще должна была все это отдать ему!

Она обводит меня брезгливым взглядом и мотает головой.

— Даже сейчас ты думаешь только о себе… Посадила отца в тюрьму, и плевала на то, что теперь будет со мной. Как я буду оплачивать квартиру, которую он мне снял? Ты реально думаешь, что я перееду к тебе, раз мне будет негде жить? — усмехается она, сжимает губы и прищуривается. — Даже не надейся! Я лучше на улице буду ночевать, чем с тобой под одной крышей. А еще лучше, — пристально глядя на меня, делает небольшую паузу, — я поеду к своей родной матери в Питер. Надеюсь, она будет лучше понимать меня, чем ты.

Она вообще меня не слышит. Такое чувство, что ее волнуют только деньги отца.

Я не узнаю ее…

Это не та Вика, которую я растила с пеленок.

Наверное, если бы она мне несколько недель назад сказала о том, что хочет разыскать свою мать, то для меня это стало бы настоящим ударом.

А сейчас…

Да пусть делает что хочет в конце-то концов!

Сколько можно ей что-то доказывать? Сколько можно за ней бегать? Переживать за нее, терпеть все эти унижения.

Пусть живет как хочет.

Возможно, однажды до нее дойдет, кто ей друг, а кто враг.

А пока что с ней разговаривать бесполезно. Вдолбила в голову, что я виновата во всех ее бедах, и ничего не желает слушать.

Во время последнего урока мне приходит сообщение от Славы.

«Оль, привет! Только что следователю передали всю информацию о нашем сыне. Во сколько заканчиваешь работу? Я заберу тебя и поедем к нему».